В час, когда замурлычет кот…

Глава 10

Пробуждение было тяжелым и странным. Сначала Вера Дмитриевна с трудом вспомнила, что она не на Земле, потом в памяти постепенно всплыл поход за покупками, и только после этого ее взгляд смог сфокусироваться на цветных пятнах, мельтешащих перед глазами.

— Ой! — На щеку и лоб Мухиной полетели разноцветные, пахнущие краской брызги. Что-то очень яркое промелькнуло над головой, а в поле зрения появилась высокая мрачная фигура некроманта.

Его изысканный костюм и белоснежную рубашку живописно украшал симпатичный, но совершенно неуместный горошек. Желтый, синий, зеленый, розовый и фиолетовый, разных размеров, он густо усеивал не только одежду, но местами даже лицо и волосы господина Морбейна. Некоторые пятна, решив, что кружочки — это слишком банально, обзавелись задорными размазанными хвостиками, словно миниатюрные кометы, другие, пытаясь подружиться, и вовсе вознамерились изобразить что-то вроде цветочного принта. Вкупе с серьезным и несколько раздраженным лицом Азрайта смотрелось это диковато и нелепо.

Слегка заторможенно разглядывая все это, Верочка в то же время попыталась стереть липкие капли со своего лба, но руки ее оказались надежно к чему-то привязаны.

— Не дергайтесь, пожалуйста, госпожа Мухина. — Азрайт выудил из кармана платок и прикрыл им ее лицо.

«Как покойнице». Паника заставила Веру Дмитриевну забиться в своих оковах. Она не понимала, что происходит, а еще чувствовала себя очень плохо, ослабленной, словно после продолжительной болезни.

— Верка! Тебе же говорят — не дергайся. Дурында, — раздался над ухом знакомый голос кота, — привязали тебя, чтоб не натворила чего, а морду прикрыли, чтоб бабочки дурные совсем тебя не заляпали. Эта твоя краска очень плохо отмывается, между прочим.

В голосе когтистого недобога весьма явно прослеживалась претензия.

— Где я? Какая краска? Какие бабочки? Что происходит? Отпустите меня!

Мухина почему-то послушалась кота и замерла не шевелясь, но хоть как-то прояснить ситуацию хотелось. От некромантского платка пахло убаюкивающе приятно, ладаном и свежескошенной травой, только запаха краски это не перебивало. К тому же его ткань, кажется, прилипла на эту самую краску, что спокойствию несчастной дезориентированной женщины не способствовало.

— Да чтоб я знал, что происходит, — расфыркался котище, сидя где-то рядом с головой лежащей Веры. — Мы в лаборатории, в подвале.

— Кто «мы»? — настороженно поинтересовалась Верочка. Ее живое и богатое воображение при этих словах начало выдавать всякие ужасы.

— Так я же рассказываю, чего перебиваешь-то. — Сердитое шипение над ухом было похоже на испарение воды, попавшей на раскаленную плиту. Пушистой божественности не нравилось, когда ему не дают выложить разом всю имеющуюся в его распоряжении информацию.

— Мы — это ты, я и хозяин нашего дома Азрайт Морбейн. Маг-некромант, если помнишь. А Хиль, его дочь, сейчас пытается отмыть Ильда. Краска ужасно стойкая, и что делать с хвостом — ума не приложу. Я же не думал, что в этом махровом средневековье со свечками и рукомойниками краски делают с магической составляющей. Вот кто тебя просил такие дорогие покупать, а? Взяла бы дешевые, может, уже были бы чистые. Бедный мой хвост. И вообще…

Договорить Амуру, больше озабоченному состоянием своего пострадавшего хвоста, чем Вериной судьбой, не дал некромант. Судя по обиженному мявку и шлепку, означавшему спрыгивание животного на пол, кота шуганули, чтобы не мешал.

Теплые руки мужчины совершенно неприлично развязали небрежный бант, которым Верочка перед сном затянула ворот ночной рубашки, и скользнули к ее груди.

Мухина не успела даже возмутиться, шокированная такой бесцеремонностью, как ее выгнуло от боли, и она закричала, почти срывая связки.

Ладони некроманта, лежа одна на другой, вдавливали в солнечное сплетение что-то твердое с острыми гранями. Только основную боль причинял не этот предмет, она шла изнутри, тянущая, раздирающая тело тонкими нитями. Жесткая штуковина мага втягивала их в себя, словно спагетти.

Сколько это длилось, Верочка не знала — может, минуту или целую вечность. А потом все внезапно кончилось. В ушах будто сквозь вату послышался недовольный голос рыжего котищи:

— Знаешь, Морбейн, после того как ты свои руки Верке за шиворот запихал, ты обязан на ней жениться! — По-видимому, кот играл в их случае роль дуэньи и относился к этим обязанностям предельно серьезно.

— Я ей так-то жизнь спас. По-другому бы не получилось, и неизвестно, кем бы она потом стала в итоге. — Голос Азрайта был усталый и вымотанный, руки некромант убрал и даже завязал обратно тесемочки. — Скорее всего, марионеткой или чудовищем. Очень сильная гадость, и непонятно, как на Веру Дмитриевну ее подсадили. Ты же все время был рядом? Как мог проглядеть?

— Ну-у-у… — Судя по всему, котище не очень хотел признаваться, что самовольно транжирил деньги на еду и артефакт, оставив Веру с Хиль без присмотра в скверике на лавке. — Я всего на пару минут отлучался по нужде, но там же ваши ниу были, а еще та торговка одеждой, госпожа Бельдиворт.

— Ты бесполезная меховая варежка! Ни ниу, ни тем более какая-то лавочница не чуют магию, в отличие от тебя!

Голос господина Морбейна, казалось, был способен заморозить бассейн с кипятком за пару секунд. У Веры Дмитриевны побежали мурашки и руки покрылись гусиной кожей.

— Никогда больше — ты слышишь, животное? — никогда не смей оставлять ни ее, ни Хиль без присмотра, если вы покидаете мои земли! Самые поганые чары можно уловить, только когда их накладывают или когда они начинают действовать. Активация была завязана на сон, и, если бы я не вломился к госпоже Мухиной, чтобы высказать претензии к ее методам воспитания Хиль…

Он резко замолчал и сдернул платок с Вериного лица. Лоб засаднило, дурацкий лоскут все-таки прилип к коже.

— Да что ж такое-то! — увидев, к чему привели его действия, вспылил некромант и, добавив еще пару-тройку цветистых рычаще-шипящих слов на непонятном языке, вероятно ругательств, куда-то пропал из Вериного поля зрения. Вернувшись через минуту, Азрайт принес большую банку со слизкой жижей зеленоватого цвета. Зачерпнув мерзкой субстанции пальцами, он шлепнул немного Мухиной на лицо и размазал над бровями по всему лбу.

— Да вот же ж, еще эта нечисть рисованная. — С его руки внезапно сорвалась лиловая искра и на лету сбила что-то вроде кривоватой бабочки, вознамерившейся приземлиться к нему на плечо. Насекомое взорвалось в воздухе, как хлопушка, орошая все вокруг многочисленными разноцветными каплями.

Кот, успевший где-то спрятаться, хихикнул, а некромант, расстегнув ремни, удерживающие руки и ноги Верочки, помог ей сесть.

— Знаете, Вера Дмитриевна, — он старался говорить спокойно, но в его голосе все равно сквозило с трудом сдерживаемое раздражение, — я бы хотел, чтобы вы как-то обезопасили мой дом от последствий развлечений Хиль. Надеюсь, вы знаете менее разрушительные и не менее интересные занятия, чем рисование на стенах?

Он ненадолго замолчал, пока Верочка озиралась по сторонам, приходя в себя, а потом с легкой ехидцей поинтересовался:

— Ну как? Нравится?

Если учитывать, где они находились и что сама Верочка сидела сейчас на каменной, но неожиданно теплой плите, снабженной по краям креплениями для кожаных ремней и подозрительными желобками с отверстиями, то приятного тут было мало. Атмосферка была самая что ни на есть готическая, с колбами и горелками, стеллажами банок и склянок, содержащими какую-то пакость, с чучелами неизвестных мерзких мелких монстриков и головами их более крупных сородичей. Одну стену занимал закрытый на несколько замков книжный шкаф со стеклянными дверцами, на котором пульсировала золотыми бликами небрежно наброшенная полупрозрачная сеть.

— Жутковато, — честно призналась Верочка, ничуть не покривив душой.

— Вот именно! — Азрайта прорвало. — Вы только посмотрите на это. — Мужчина ткнул пальцем в клыкастую морду неведомой тварюшки. — Мшистый гигантоглот, на редкость крупный экземпляр. Я его три ночи выслеживал. Он умудрился полсела баб сожрать, потому что эти дуры безголовые на его болото поперлись. «Так мы ж, господин некромант, думали, шо там по краешку-то и безопасно, если гуртом пройти, а не по одиночке. Больно уж крупная ягода народилась в Гнилостном бочаге сейгод», — пропищал он, изображая кого-то. При этом так выпучил глаза и захлопал ресницами, что Вера Дмитриевна невольно засмеялась.

— Вам смешно⁈ А как его теперь в порядок приводить? Вы посмотрите только.

По-видимому, яркие пятнышки, изысканными веснушками расцветившие бородавчато-чешуйчатую зубастую морду с прищуренными мутными глазами под густыми пучками наросшего моха, были не родной окраской упомянутого гигантоглота, а последствиями того самого разрушительного рисования.

— Делайте что хотите, госпожа Мухина, но дом мне отмойте. Весь! В комнате Хиль можете оставить, раз дочке нравится, но в других помещениях я чтоб больше этого не видел.

Судя по физиономии некроманта, красочные пятнышки на которой почти роднили его с пострадавшей мумифицированной нежитью вокруг, он не шутил. Мужчина был настроен весьма серьезно, и Верочка в воображении уже видела себя сгорбленной старухой с намозоленными руками и тряпкой, которая лет через тридцать сможет сообщить суровому хозяину, что она оттерла последний угол его жилища.

— Помощников получите, чем отмывать — думайте сами, но… — в голосе Морбейна послышался металл, — все отмываемое должно вернуться к своему первоначальному виду. — Его взгляд с лица Мухиной переместился куда-то в сторону и вниз. — Вам понятно? Надеюсь, с вашей помощью Хильденика не пооживляет все мои экспонаты, портреты родственничков и мебель. Я предпочитаю жить в доме, а не в хранилище опасных спятивших вещей.

Судя по недовольному мрявканью, эти слова были сказаны специально для Амура, и наглая рыжая морда была в корне с чем-то несогласна.

— Ну знаете… — Котище огромным скачком, как пушистый кузнечик, запрыгнул на каменюку к восседающей там до сих пор Верочке. — Вообще-то, проводником неинициированной магии Хиль в этот раз стали именно вы, господин Морбейн. Потому неживое и ожило. Магия вашей дочери наложилась на вашу собственную. А в моем случае — на Земле, когда мы пытались дозваться до вас, — магия Хиль подпитала мой зов, поскольку боги способны услышать везде и откликнуться с любого расстояния.

Самодовольно распушившись, кот полез на колени к Вере, пользуясь случаем наконец-то продемонстрировать ей свой пострадавший хвост.

— Надо и правда что-то придумать, Верунчик. Видишь, как все плохо? — печально подсунул он ей под нос свою гордость. Бывший до этого похожим на роскошное перо страуса рыжий хвостище теперь представлял собой жалкое зрелище. Его конец почти наполовину покрывала шерсть, засохшая неопрятными слипшимися махрами, заскорузлая, в краске, смешавшейся в цвет болотной плесневелой грязи. — Растворитель какой-нибудь бы щадящий. А?

В отличие от некромантской коллекции неприятных и жутких чудищ, хвост наглого, но симпатичного кота было и правда жалко. Хотя с ним-то Вера особых сложностей не видела, предложив просто сбрить поврежденную шерсть.

— Чего-о? Ты, Верка, совсем уже? Эй, некромант! Где там твой камешек? Суй ей за пазуху, живо! Не все же вытянул, — завопил котище, испуганно шарахнувшись от нее и свалившись на пол. — Ты не женщина, ты неблагодарная тварь, в монстра превращающаяся! Да если бы я дверь не открыл и бабочки по дому не разлетелись, тебя бы и не нашли до утра. И вот она, благодарность.

Провыв это, рыжий спрятался за ноги Азрайта и, сев на пострадавшую пятую конечность, с осуждением сверлил Мухину взглядом.

Непонятно, до чего бы они еще договорились втроем, но в подвале появились новые, совершенно лишние там лица, и тоже со своими новостями и претензиями.

Первым в недовольно скрипнувшую дверь ввалился заляпанный краской скелет с разноцветным сачком и огромной банкой, в которой «бяк-бяк крылышками» делали с десяток ярких, но кривоватеньких бабочек. За ним павой вплыла абсолютно не пострадавшая от сей покрасочной вакханалии величественная горничная в мантилье и оборках, держа за руку чистенько одетую, но в остальном совершенно изгвазданную в краске разноцветную Хиль.

Лицо, руки и влажные от мытья волосы ребенка были все испещрены цветными брызгами.

— Господин Морбейн, краска не отмывается, — сообщила Ильда и без этого очевидную новость.

— А этих куда? — Пятнистый скелет тоже не стал молчать и продемонстрировал хозяину улов. — Маленькая госпожа не разрешает уничтожать, а из ее комнаты они разлетаются.

Некромант посмотрел на Верочку, а следом, заставив Мухину втянуть голову в плечи на манер черепашки, на ней скрестились взгляды всех остальных, включая умоляющий от малышки, которой хотелось оставить себе свои первые творения.