В час, когда замурлычет кот…

Глава 17

Слова, изреченные дымным облаком с начинкой из котика, бились в голове Верочки набатом, и упоминание некроманта про смерть ее совсем не напугало.

— Умереть? А давайте, — неожиданно успокоившись и решив, что в этом случае хуже уже не будет, согласилась она. — С леди Смертью я уже знакома, и она весьма приятная дама. А вот… э-э…

В горле опять возник ком, мешая говорить.

Азрайт усадил ее обратно на лабораторный стол и, к удивлению Верочки, уселся с ней рядом, после чего подхватил фразу, поняв, что она имела в виду:

— Перспектива замужества, пока вы живы, и смерть в случае гибели вашего магического супруга, как понимаю, вас не сильно привлекает? Как и вышеназванный господин, присвоивший вас как трофей без вашего малейшего согласия. Следовало догадаться, что защита поместья не панацея и стоит озаботиться усиленной охраной здесь живущих. Проложить магический путь в охраняемую зону можно через вполне безобидные вещи. И я даже понял, как это произошло. Вам интересно? Могу объяснить, пока, скажем так, я подготовлюсь к тому, чтобы лишить жизни вас, а заодно и гарзеля. Вот уж не думал, что старый хрыч рискнет связаться с такой тварью. И где только откопал?

— Конечно интересно, — кивнула Мухина. — И про то, что с котиком, тоже. Ну и про… кхе… кхе…

Она закашлялась, схватившись за горло.

— Тише, тише. — Мужчина аккуратно отвел ее руки от шеи, и его пальцы нежно погладили кожу, заставляя мгновенно исчезнуть мешающий ком.

Верочка вспыхнула как маков цвет. Ситуация для нее была максимально неловкой, да и сам Морбейн как-то быстро отстранился и отвел взгляд. Он заходил по лаборатории, словно суетливая полевка, готовящаяся к зиме и стаскивающая в кучу различные припасы.

На столе около Веры Дмитриевны появились наполовину оплавленные сиреневые свечи, несколько блестящих гранями кристаллов, большой мутный камень в форме плоского овала, стопочка узорчатых серебряных пластин и здоровенное крапчатое яйцо неизвестной зверушки. Последним с громким стуком на поверхность каменной столешницы плюхнулась книга в кожаной, местами растрескавшейся коричневой обложке с потрепанными пожелтевшими страницами.

Все это время Азрайт не переставал объяснять заинтересованной Мухиной свою версию произошедшего.

— Как я думаю, — говорил он, — в этом случае расчет делался не на вас. Тот укус клеща был одним из путей добраться до Хиль, но глава рода Полесских на этом не остановился. Кстати, думаю, и история с гарзелем не последняя попытка старого мерзавца. Вы догадались, как магическая мразь проникла сюда?

Хоть вопрос скорее был риторический, Верочка все же помотала головой, не рискнув что-то сказать.

— Гарзель прицепил нить на яйца стаби дракоморфов, которые по случаю купил Керт, — подсказал Азрайт. — Понимаете? Попруш не мог не соблазниться такой диковинкой, ведь его вид заточен на вкусы и запахи, а дракоморфы, взрослея, могут принять любую форму, став уникальной приманкой. Коллекция приманок — это гордость попрушей, каждый из них желает обладать такими на инстинктивном уровне. Вылупление же активировало эту магическую связь. Если магу-человеку такая тонкая нить ничего не даст, то для волшебной сущности вроде гарзеля это практически прямая дорожка в нужное место. Только этих существ не так просто призвать, а уж заставить служить и вовсе почти невозможно. Гарзели питаются ужасом, страхом и болью. При этом настоящими. То есть банальная боль вследствие мучений и пыток, например, преступников — для них суррогат, как каша без соли. Такой едой этих тварей на службу не привлечь. Жертвы должны быть невинными и мучиться сами, или жестокость мучителя должна выходить за всякие разумные пределы. Потому как-то мне не совсем понятно, чем приманил гарзеля старый хрыч. Да и надеялся он, что тварь сможет притащить к нему Хильденику. Удачно, что ее там не оказалось в тот момент. А с вами, Вера Дмитриевна, мне на самом деле очень повезло.

Некромант улыбнулся и потер ладони, разминая пальцы.

— Гарзеля уничтожить очень сложно, но в нашем случае, опутав вас чарами супружеской привязки на смерть, да еще и в моем доме, тварь крупно просчиталась. Вашего шерстяного недобога он в расчет не принял, как не понял и специфики его божественной сути. Будь Амур в прошлом не богом любви и страсти, пут насильного супружества он бы даже не заметил. Тем более что магический запрет на оглашение всего касающегося гарзеля и его чар лег на всех там присутствующих. Кто бы что ни увидел или почуял, мне бы сообщить все равно не смог. Только на потенциал божества, которое при определенных обстоятельствах может вещать как оракул, мерзавец не рассчитывал. Смерть — это ведь работает в обе стороны.

— И поэтому, как вы сказали, мне надо немножко умереть? — Верочка улыбнулась, болтая ногами. Морбейну она почему-то верила и смерти не боялась. Как-то все это выглядело в ее глазах шуткой и понарошку, в отличие от мерзкого похотливого карлика с его обещаниями и намеками.

— Вы удивительная девушка, госпожа Мухина. — Чуть нервозная веселость и беспечность сидящей на столе в лаборатории женщины вызвали у некроманта недоумение и озадаченность. — Вам совсем не страшно?

— Если только самую капельку, — вынужденно призналась будущая покойница. — Лишь сам момент перехода в неживое состояние. Тем более в вашем доме есть жизнь и после смерти, вполне сносная, как я успела заметить.

— Думаю, живой вам будет гораздо лучше. Ваше время еще не пришло, а прекрасная леди никогда не берет то, что ей пока не предназначено.

— А Амур? Что с ним? — Запах паленой шерсти, очередным выхлопом поднявшийся над котлом вместе с последними клубами уже полупрозрачно-белого дыма, заставил Верочку отвлечься от увлекательной лекции о причине ее злоключений.

Отложив приготовления к ритуалу, Азрайт заглянул в котел и бережно вытащил оттуда вяло свесившуюся подкопченную клочковатую тушку обессиленного зверя.

— Спит, судя по сердцебиению и дыханию. Сейчас устрою его где-нибудь и мазью намажу, чтобы шерсть отрастала, а то потом претензиями замучит. — Небрежно смахнув с какой-то подставки кипу разлетевшихся бумажных листов, исписанных мелким почерком, мужчина устроил на ней Амура, пожертвовав тому в качестве подстилки свой элегантный пиджак.

— И колбаски потом… уау-ум-м… — буркнул, не открывая глаз, кот, когда проплешины на его шкуре стали мазать желтой, как яичный желток, густой мазью. — Много… кхр-р-р… кхр-р-р-хр-р…

Зверь негромко всхрапнул, свернулся клубком и засопел. Азрайт отставил в сторону баночку, тщательно вытер пальцы салфеткой и, улыбнувшись Верочке, театрально взмахнул руками.

— Ну что, начнем? Вы готовы?

Готова Вера не была, но, сглотнув образовавшуюся во рту вязкую слюну, неуверенно кивнула.

— Будет немножко неприятно, — счел своим долгом еще раз предупредить ее мужчина. — Чтобы не навредить здоровью, мы, конечно, не будем прибегать к яду и тем более не станем экспериментировать с оружием, от которого останутся совсем не красящие вас шрамы.

При этих словах воображение Веры Дмитриевны забуксовало. Она пыталась вспомнить еще какие-нибудь способы умерщвления, но, кроме картинки, где господин Морбейн, зловеще усмехаясь, хватает ее за горло и начинает душить, ничего в голову не приходило.

— Почему вы так побледнели? — В голосе некроманта проскользнули нотки недоумения. Кидаться к Верочке и душить он совершенно не торопился. — Конечно, остановка сердца не самая приятная вещь, но я гарантирую вам, что постараюсь максимально приглушить боль. К сожалению, просто замедлять, пока оно само не остановится, небезопасно. Тварь может что-то заподозрить и в мою ловушку не явиться. Пойдемте…

Приглашения прогуляться Мухина не ждала. Как оказалось, умереть ей предстояло в саду рядом с фамильным склепом, в месте сосредоточения максимальной магической силы рода Морбейн.

— Понимаете, Вера Дмитриевна, — объяснял по пути Азрайт, неторопливо шагая через парк по ведущей к чаше-усыпальнице дорожке и неся с собой туго набитый ритуальными штуковинами мешок, — чтобы потом успеть вернуть вас к жизни, надо защитить вас в посмертии, а надежнее моих предков этого никто не сделает. Они же потом не дадут гарзелю возродиться вслед за вами и удержат тварь за гранью. Главное, чтобы мерзавец, почуяв вашу боль, явился. Она притянет его, как падаль — несколько дней не евшего ворвука.

Верочка, подстроившись под шаг некроманта, поежилась от перспектив.

— Значит, все же будет больно? Если вы приглушите ощущения, тварь сможет удрать? — снова уточнила она волнующий ее момент.

Морбейн остановился, мрачно хмурясь.

— Есть небольшая вероятность, что он, чтобы остаться в живых, просто развеет наложенные на вас чары супружества. Чего мы и добиваемся. Но поймать его, возможно, не получится.

Сжав кулаки и представив, что может натворить уродливый карлик под руководством старого подлеца Полесского, Вера Дмитриевна решительно потребовала не предпринимать ничего для облегчения ее страданий.

— Знаете, не хочется потом снова умирать или снимать с себя какие-нибудь чары. Уж лучше один раз, — стараясь выглядеть беспечно храброй, заявила она. — Все время ждать нового появления этого уродца и бояться? А если ему нечаянно попадется Хиль? Ну уж нет! Собрались убивать — так уж давайте, делайте как положено.

За такой содержательной, но мрачноватой беседой они достигли места назначения. Чаша склепа белела костями и мерцала кристаллами в обрамлении изумрудной зелени.

— У вас есть еще время передумать, — предупредил Верочку некромант. — Хотя ваша решимость защитить мою дочь мне импонирует, но боль без моего вмешательства будет очень сильной, и не обещаю, что быстро пройдет. У меня в арсенале только одно заклинание.

— Я не передумаю. — Верочку начало знобить и потряхивать, но решимости избавиться от гарзеля навсегда она не утратила.

— Ну что ж, — Азрайт Морбейн закончил свои приготовления и обернулся к ней с грустной улыбкой, — тогда крепитесь. И знаете… — Он чуть замялся. — Родителям моим передайте, что у них есть чудесная внучка. Мама будет очень рада.

Мухина кивнула, и именно в этот момент ее накрыла БОЛЬ.

Ей казалось, что сердце в груди сдавила ледяная рука. Вера не чувствовала, как рухнула на траву, не слышала своих хриплых душераздирающих криков и не видела появления мерзкого карлика с шальными от эйфории наслаждения глазами.

Гарзель даже не сообразил, что произошло, настолько его накрыла волна удовольствия от мучений женщины, пришедшая к нему по связавшим их чарам. Уродец в экстазе не учуял затаившегося в тени фамильного склепа некроманта.

Ловушка захлопнулась.

Пришла в себя Вера Дмитриевна оттого, что кто-то небрежно похлопывал ее по щекам.

— Милочка, придите в себя и объясните, почему на вас метки нашего рода и что за отвратительную тварь вы сюда притащили. К тому же с вашим упокоением что-то не то. Вы, скажем так… м-м-м… слишком плотная. Правда, Дартас? Ох. Держи эту мерзость подальше от меня, она воняет.

Мелодичный голос пробился в сознание сквозь затухающие отзвуки фантомной боли, и Верочка открыла глаза.

Над ней, чуть склонившись, стояла изящная темноглазая дама с прической, как у современниц Пушкина, и с любопытством разглядывала лежащую девушку.

Боковым зрением Верочка уловила чуть дальше какое-то мельтешение и, покосившись в ту сторону, едва сдержала крик. В руках высокого седовласого мужчины в старомодном сюртуке, полупрозрачного, как и дама, бился неопрятный темный комок, испускающий похожие на щупальца дымные струйки. Из него то тут, то там выглядывало искаженное гневом и болью носатое лицо мерзкого уродца.

К удивлению Веры Дмитриевны, каких-то звуков от него совершенно не было слышно.

— Фу, как невежливо! — тем временем укорила Мухину невольно проигнорированная ей леди Морбейн. — Неужели вон та гадость вам интереснее моего общества? И тут настолько удобно лежать? В наше время молодые девушки были куда учтивее.

Если бы призраки — а увидев свои руки, Вера поняла, что она сейчас именно такая, — могли краснеть, то Мухина в этот момент посрамила бы цветом лица самые спелые южные томаты.

Поспешно поднявшись, она вспомнила правила хорошего тона от Ильды, сделала книксен и наконец-то представилась, попытавшись максимально подробно ответить на вопросы мадам:

— Меня зовут Вера Дмитриевна Мухина. Я няня вашей внучки, и меня убил ваш сын Азрайт, не насовсем. Понарошку. Потому…

Договорить она не успела.

— Внучки? Какая неслыханная ло… Ох! — Мадам Морбейн схватилась за грудь. — Тут невозможно лгать. Я все время забываю! У меня есть внучка? Это чудо, просто немыслимо! Кто она? Сколько ей лет? Неужели Азик наконец-то женился?

Оживившаяся леди немедленно развила бурную деятельность.

— Дартас, ты слышал? У нас есть внучка. В Азике в конце концов проснулась совесть, и сын додумался сделать для семьи что-то полезное. Даже убил милую девушку, чтобы она доставила нам чудную новость. Какой умница, — сообщила леди мужу известия, безапелляционно потребовав: — Да брось ты уже куда-нибудь эту гадость.

— Нет, не выпускайте его! Это гарзель. Он охотится за Хиль. За вашей внучкой, — успела вмешаться Верочка, пока мужчина, ошарашенный новостью, что стал дедушкой, раздумывал, куда зашвырнуть свою добычу.

Сказанные слова подействовали на призрачную чету Морбейн так, как Мухина и представить себе не могла.

Мать некроманта яростно сверкнула глазами, негромко прошипев в адрес гарзеля такое, что приличным дамам знать не следует, и залихватски свистнула, словно дворовый пацаненок.

То тут, то там откуда ни возьмись вокруг них стали возникать призрачные мужчины и женщины. Разного возраста, в костюмах разных эпох этого мира и, скажем так, разной степени целостности.

Последней, медленно проступая из небытия, явилась призрачная фигура сурового с виду дядьки, заросшего волосами, из черепа которого торчало нечто напоминающее каменный топор неандертальцев. Сам мужик тоже недалеко ушел от упомянутых, будучи одет в грязноватую звериную шкуру, подвязанную веревочкой, на которой висели косточки, черепки мелкой живности, камешки с дырками и раковины моллюсков. В руке данный патриарх рода держал посох, увенчанный жутким черепом неведомого Вере Дмитриевне зубасто-рогатого монстра, раскрашенный цветной глиной.

Вся собравшаяся толпа привидений почтительно расступилась перед родоначальником династии Морбейн.

Оглядев Верочку, родителей Азрайта и пойманную тварь, патриарх что-то угукнул, поскреб когтями подмышку, а потом, словно разбивая пиньяту, шибанул своим посохом по гарзелю, которого отец некроманта держал на весу на вытянутой руке.

Вот тут-то Мухина наконец услышала, как визжит мерзавец. Череп на конце посоха дядечки засиял впадинами глазниц, словно фонариками, и от противного уродца, который иссыхал под их лучами, стали отваливаться куски. Они падали на землю, а старый шаман продолжал колотить, ухая, словно шимпанзе, пока не осталась орущая носатая голова. Подброшенная в воздух папашей Азрайта, она получила последнюю затрещину и рассыпалась на части.

На ее месте остался валяться крошечный мутный кристалл, который шаман подобрал, осмотрел со всех сторон, обнюхал и сунул себе куда-то в складки шкур.

Подойдя к Верочке, он обошел вокруг нее, разглядывая, и, сняв с могучей ручищи кожаный шнурок с кусочком зеленого камешка, надел ей на шею, а потом, послюнив палец, коснулся ее лба. Проделав все это, призрак развернулся к Вере Дмитриевне спиной и исчез, ни с кем не попрощавшись.

— Как же так? А жена Азика? Что происходит? Так нельзя, это немыслимо, — раздался рядом с Мухиной голос леди Морбейн. — Милочка, как вас там? Вера? Объясните, что у вас с моим сыном. Немед…

Звук ее голоса стал таять. Мухина почувствовала себя так, как будто качается на волнах и проваливается куда-то в сон, ее сознание закрутило и понесло в непонятном направлении.

А потом она ощутила, что ее обнимают сильные теплые руки. Кожи коснулось дыхание, и голос некроманта ласково позвал:

— Вера Дмитриевна? Верочка, все закончилось.