В час, когда замурлычет кот…

Глава 9

Посланная в погоню парочка воинов ниу вернулась достаточно быстро. Как они смогли выследить и поймать похитителя на узких запутанных улочках этого городка, Вера Дмитриевна не знала.

«Может, у них в организме какой-нибудь навигатор встроенный магический или еще какие способности? Типа глазами птиц видят сверху. Были же у американских индейцев тотемные животные, да и на Руси до христианства, легенды говорят, высшая знать могла кем-то там оборачиваться. Не зря же толкуют сейчас опять о магии, экстрасенсов вон развелось. Была магия на Земле. И боги были. Рыжий прохвост этому лучшее подтверждение, — чувствуя, как после пережитого стресса усталость навалилась на нее еще больше, думала Верочка, выпуская из объятий Хиль, рванувшую навстречу спасенному коту. — Надо, кстати, спросить, почему он в шкуре-то оказался. Отчего не птичка или рыбка. Мартышка опять же ближе к человеку. Или мог бы в Индию рвануть, в корову, они там и сейчас почитаются…»

Философские размышления о божественных перипетиях почти усыпили ее на жестких досках деревянной скамьи. Вот уж не думала Мухина, что тратить деньги, ходя по магазинам, так утомительно.

— Милочка, да вы совсем плохи. Бедняжка, — раздался вскрик у нее над ухом, заставивший ее поморщиться и открыть слипающиеся глаза. Госпожа Бельдиворт на пару с Ильдой заполошно хлопотали вокруг.

Ниу окружили Хиль. Амур, увидев это, решил, что на руках малышки безопаснее всего, и нагрузил бедную девочку своей увесистой пушистой тушкой. Горничная же решительно — и откуда только у скелета столько сил? — подхватила Верочку под руку и, подняв с лавочки, повела к оставленной ими на краю рынка карете.

За ними, не желая расстаться с потрясающим источником сплетен в лице кота, семенила старая торговка. Рыжий недобог многословно и велеречиво рассказывал о пережитом им ужасе похищения и последующем героическом освобождении.

Впрочем, Амур не был бы собой, если бы не преминул по итогу предъявить претензии даже тут.

— И вот зачем было сворачивать ему шею? А? Еще несколько минут — и я бы убедил парня стать моим жрецом. Высшим из всех. А что? — Наглое создание поерзало на руках несущего его ребенка, устраиваясь поудобнее. — Отличная карьера, кстати. Из воришки в великого жреца бога любви! И вообще…

Воины ниу, как заметила Вера Дмитриевна, уже косо посматривали на неблагодарное животное, и только их верность маленькой госпоже Морбейн не давала им швырнуть кота в ближайшую сточную канаву.

— Конечно. Самым великим и самым вороватым, — сердито буркнула Верочка и, не удержавшись, щелкнула зазнайку в лоб. — Шапку из тебя бы сделали, под лису. И все дела. Ну, может быть, в клетку бы сунули и стали на ярмарках показывать…

— Вот-вот! И там бы я себе последователей и набрал. Чудеса бы стал творить, даря всем любовь и страсть, — не прислушался к голосу разума кот, сердито зыркнув на Мухину.

— Конечно. Страсть, внезапно обуявшая всех посреди базара, — это то, что надо приличным людям, — фыркнула Верочка. — Ты головой-то хоть когда думаешь или только в нее ешь? И вообще помолчи, разглагольствуешь тут при ребенке. Спасибо скажи, что Хиль за тобой охрану послала. Шаурма ты несостоявшаяся.

— «Шаурма»? — Девочка, видимо, из разговоров в силу возраста мало что поняла, но незнакомое слово ее явно заинтересовало.

Вера Дмитриевна вздохнула и, залезая в карету, к которой они как раз подошли, пообещала на обратном пути рассказать о земном фастфуде и о том, при чем тут котики.

Бабуля Бельдиворт, поняв, что источник информации еще о каких-то невиданных диковинках ускользает из ее цепких старушечьих ручонок, долго и пронзительно вопила им вслед, что ждет их в лавке в любое время и обещает просто грандиозные скидки.

— Скидки… — Амур презрительно скривился, отчего его роскошные усищи встали вокруг мордочки словно спицы зонтика. — Да за рецепт шаурмы она нам штаны твои, Верка, во всех размерах и цветах должна бесплатно нашить. Это же золотое дно. Знавал я одного шашлычника Вазгена. М-м-м… какой у него шашлык был, пэсня! И добрый дядька был, угощал меня.

— Или прикармливал, как индейку к Рождеству, — поддела замечтавшегося кота Верочка.

— Да ну тебя, — обиделся рыжий. — Говорю же: хороший дядька был. Погреться пускал, пока его какие-то сволочи в девяностые… эх… Все люди разные, и неважно, какой национальности и с каким цветом кожи. Везде хороших полно, да и мрази тоже хватает. Давай лучше о еде рассказывай, обещала же ребенку. И жрать уже охота. Где тут что-то съедобное?

Он принялся обнюхивать кучу свертков и сверточков, потеснивших их в экипаже. Судя по запаху, который даже нос Мухиной улавливал без труда, еда тут точно имелась. Непонятно Вере было одно: когда и, главное, зачем они ее купили? В доме некроманта голодом их морить никто не собирался, и приобретать провизию Вера Дмитриевна точно не планировала.

По-видимому, кто-то рыжий был в корне с этим не согласен и, воспользовавшись ее усталостью и переизбытком впечатлений, поступил так, как велела его ненасытная кошачья утроба: нагло потратил часть выданных на вещи денег, понакупив вкусняшек.

«Ну, вернуть все равно уже не получится», — подумала Вера, посмотрев на довольное личико воспитанницы, которой котяра всучил коробку с печеньем.

— Амур, ребенку надо сначала нормально поесть, а потом сладкое. Аппетит ей перебьешь, — сделала она замечание.

Рыжий хвост и задняя меховая часть животины презрительно ее проигнорировали. Передней было не видно в разодранном когтями бумажном кульке, зато прекрасно слышалось чавканье, а запах копченого заставил живот Верочки предательски заурчать.

Хильденика подсунула Мухиной печеньку и напомнила про шаурму. Ее внезапно, к удивлению Веры Дмитриевны, поддержала Ильда. Созданная некромантом барышня, по-видимому весьма вдохновленная своим преображением, тоже загорелась идеей узнать про что-то новое из неведомого ей другого мира.

Поэтому, подзакусив выпечкой, Верочка почти всю обратную дорогу рассказывала о кухнях народов мира Земля. Точнее, о том, что помнила, знала, где-то слышала или пробовала. Даже бежавшие рядом с каретой ниу, как ей казалось, проявили заинтересованность. Хотя что они могли расслышать через топот лошадей или стук колес? Гораздо вероятнее, что оголодавших воинов привлекал запах провизии, исходящий от охраняемого ими экипажа. Пирующий кот уже успел испортить зубами и когтями упаковку не одного свертка, и их карета сейчас источала все ароматы продуктового магазинчика или мясо-сырных рыночных рядов.

Особняк Морбейнов встретил их безмолвно, как и полагается приличному некромантскому жилищу, лишь скрипнула дверь да стукнули косточки открывшего им слуги-скелета. Правда, стук этот был весьма нетривиальный.

Вера Дмитриевна не знала, как звали данного нервного индивида. Может, это оказался тот самый, которого напугал зомби в ее исполнении. Костлявый, очень, на ее взгляд, живо для покойника, отреагировал на прекрасную Ильду в мексиканско-испанском цветастом наряде. Он в прямом смысле потерял челюсть и застыл в поклоне, стараясь ее подобрать. Несчастного заклинило, и он, жалобно посверкивая глазками, дергался и скрипел, пытаясь разогнуться.

Кто-то из ниу, согласившихся занести покупки, по просьбе малышки Хиль помог скелету, нажав куда-то в район поясничных позвонков.

Гору пакетов сгрузили в холле у дверей, и сногсшибательная горничная принялась шустро руководить бедолагой, поясняя, что и куда надо отнести.

Амур, указав на свертки с едой, потребовал доставить их в столовую и организовать чай, при этом, когда еще один появившийся лакей тоже подзавис, уставившись на Ильду, не преминул самодовольно прокомментировать:

— Вот видишь, Верунь! Моя божественность на окружающих действует, даже на вон этих дохлых. Главное, чтоб дуэли из-за нашей красотки не устроили. Собирай потом их кости в кучу по всему дому. Может, кстати, Азрайт в тебя влюбится. Эй! Ты слышишь? Хороший мужик, хоть и некромант. Опять же состоятельный и не скупердяй. Верка? Ты уже стоя спишь, как лошадь. Вот ведь… Весь день ничего не делала — и на тебе.

Мухиной и правда было как-то не по себе. Впрочем, на инсинуации рыжей диванной подушки она все же среагировала, хоть и довольно вяло:

— Ага. Уже бежит и падает. Ну, главное, чтобы не скелет. И вообще, не придумывай. — Она, не удержавшись, зевнула. — Просто, похоже, Ильда здесь единственная костяная дама, да еще и такая эффектная. Твоя мохеровая недобожественность тут ни при чем.

В тот момент, как это обычно и бывает, никто из них не принял во внимание, что дети тоже имеют уши, а еще, что-то слыша, делают свои собственные, иногда весьма интересные выводы.

Хиль, казалось, была очень занята, обнаружив торчащий из какого-то пакета здоровенный леденец янтарного цвета на палочке, в виде пухлой рыбины. Девочка успела вытащить его до того, как слуги уволокли свертки с продуктами, и теперь, насупив брови, старательно размышляла над случайно оброненной котом фразой.

В ее памяти еще свежа была рассказанная Верой Дмитриевной сказка про бедную Золушку, страдавшую от злобной мачехи.

«Если папа влюбится в тетю Веру, то ни на какой противной тетке он уже не женится, — решила Хиль про себя. — А тетечка Верочка добрая, и там, у нее дома, ей было плохо. Зачем ей возвращаться? Надо будет сделать так, чтобы ей стало тут хорошо. Амур наверняка знает как!»

Малышка даже не предполагала, что стоит ей посоветоваться с котом — и она откроет такой ящик Пандоры, что мирный, несколько веков простоявший в тишине и покое особнячок содрогнется.

Фантазия у рыжей меховой варежки была богатая, а еще, кроме того, что бывший бог любил поесть, он обожал причинять добро во всех его проявлениях. Прямо массово и надежно, как ковровая бомбардировка стаи голубей на крышу припаркованной под деревом машины.

Ничего не подозревающая о зреющих неприятностях Мухина проследила, чтобы Хиль хорошо поужинала, пока комнату малышки приводят в нормально меблированный вид, а потом, поручив ее заботе не устающей Ильды, с трудом доползла до собственной кровати.

— Спать, спать, спать… — как мантру бормотала она, заворачиваясь в одеяло. — Они там во что-нибудь поиграют, а всем остальным займемся завтра.

Время было совсем не позднее, но ответственная горничная, не созданная нянькой, об играх знала слишком мало, чтобы занять любознательного ребенка. Поэтому к делу развлечения Хиль привлекли сытого и потому весьма благодушно настроенного кота.

И вот тут-то и выяснилось, что игрушек девочке они не купили. Среди покупок имелись книги, но картинок в них надолго не хватило. Читать девочка не умела, и Ильда, как ни странно, тоже. Коту, который так-то любил поболтать, читать было лень, и он, обследовав имеющиеся ресурсы, недолго думая, предложил порисовать.

— Краска, правда, только для стен и мебели, но зато ее много, и разной, — прищурившись на стройную шеренгу банок на полу, заявил он. — Вот на стенах и нарисуем что-нибудь красивое. Все равно, если не понравится, потом можно будет перекрасить заново. А бумагу портить не будем, да и рисовать на ней карандашом не шибко красиво. Все черное будет.

Горничной идея странной не показалась, поскольку она помнила разговор о покраске стен в детской и ярких цветах. Хиль же и вовсе пришла в восторг. До того единственное, чем она пыталась рисовать, был палец. Делала она это очень редко на утоптанной дорожке в крошечном саду, куда ее иногда пускали погулять с няней родственнички, содержащие девочку после смерти матери. И ей потом всегда попадало за грязные руки и испачканные рукава платья.

Новую одежду ребенок испортить не хотел, и потому решили, что Ильда раздобудет ей какую-нибудь старую тряпку, чтобы замотаться в нее на манер древнеримской тоги. По заверениям котяры, это была прекрасная идея, а сам он гуру в собирании изящных складочек на данной одежде.

Сказано — сделано.

То ли коты не предназначены для создания драпировок, то ли, как он утверждал, ткань была неподходящая, но замотанная в обрывок старой шторки и перевязанная шнуром девочка напоминала недоокуклившуюся гусеничку.

Однако это не помешало развеселой парочке бодро взяться за дело.

Людей Хиль изображать не умела. Амур для рисунка позировать отказался, сообщив, что коты — это вообще верх художественного гения.

— Рисуй цветочки и бабочек, — посоветовал он начинающему юному живописцу, или, как говорили в этом мире, малевателю, — это проще всего. Они яркие, и всегда что-то да выйдет. Не цветок, так бабочка. Не бабочка, так цветок.

И надо признаться, вышло. Стенка напротив дверей расцвела буйными пятнами разноцветной краски, в которой если присмотреться, то можно было при определенном воображении разглядеть что-то похожее на растения и насекомых.

Не учли наши творцы только одного. Стена — конструкция вертикальная, и при рисовании на ней красками шанса остаться чистым нет от слова «совсем».

Возвратившийся домой некромант понятия не имел, что его ожидает. Узнав у Патрика, открывшего ему дверь, что дочь находится в своей комнате, новоиспеченный папаша, разумеется, решил заглянуть к ребенку.

Представшее его глазам зрелище весьма отдавало психоделикой.

Две маленькие развеселые фигурки в цветных пятнах, скорчившиеся у пола и с увлечением тыкающие в стену кисточкой и перемазанным хвостом, мирно сидящая в кресле дама в потрясающе пестром наряде, в которой он с некоторым трудом признал собственную горничную, и все это на фоне стены, которую любой окулист с Земли мог принять за полихроматическую таблицу Рабкина. Много оттенков зеленого и в нем вкрапления каких-то мелких цветных пятен и фигур.

Азрайт Морбейн попытался проморгаться от этого многообразия непривычных ему ярких точек, пока заметившая отца Хиль с радостной улыбкой не кинулась к нему. Зажатая в ее руке кисточка, густо заляпанная краской, показалась бедолаге карающим орудием возмездия за те годы, которые он провел, не ведая, что у него имеется дочь.