В час, когда замурлычет кот…

Глава 19

Перед глазами у Веры Дмитриевны прояснилось, и она увидела ласковую улыбку Смерти.

«Какая же она красивая», — восхищенно выдохнула Верочка про себя, но ее мысли для богини были сейчас как открытая книга.

— Не для всех и уж тем более не для тех, кто боится и ненавидит меня. Ведь, умирая, приходится отвечать за все свои поступки, а в отличие от тебя, Вера, у некоторых за жизнь накопилось немало того, из-за чего они меня боятся. — Смерть развернулась к старику, который бился о невидимую стену, словно влипшая в паутину муха.

Вся напыщенная важность и самоуверенность испарились, а позаимствованная частичка жизни и энергии Амура его не сильно украсила благодаря нападению Мухиной. Разбитые губы и нос, изрядно прореженная борода, оторванные с мясом пуговицы ворота кафтана… По всему видать, чего-чего, а лекарских артефактов с собой у старикашки не было.

Очень медленно Смерть шагнула к нему и сразу же стала меняться. Воздушное белое платье темнело, превращаясь в черные обрывки, тонкие руки иссыхали, становясь костлявыми конечностями скелета, когтистые пальцы шевелились так, словно сматывали в клубок невидимую нить, подцепленную в воздухе. Вере Дмитриевне даже казалось, что она слышит звон натянувшейся струны.

А потом, шагнув еще раз, Мара откинула с лица появившуюся на ней черную вуаль. Блеснули ровные белые зубы, но не в улыбке — в оскале.

— Ты слишком долго прятался за ворованной магией, прикрываясь чужими жизнями, которые тебе не принадлежали. — Голос вечной жницы шелестел, как сухой песок в часах времени. — Но ты получил лишь часть. Только счастливые моменты. Все, что предназначалось твоим жертвам судьбой: их путь, испытания, тревоги и боль, — все прошло мимо. Это несправедливо. Живи их жизни целиком и получи все сполна. Пока не проживешь, я не приду за тобой.

Верочке показалось, что она ослышалась. Неужели отвратительный мерзавец останется жить и Хиль всегда будет в опасности?

А потом Смерть дернула то невидимое, что держала в руках, и звук лопнувшей нити ударил по ушам хрустальным звоном миллиона колокольчиков.

Полесского выгнуло дугой, и он стремительно стал покрываться корой с кровоточащими трещинами, врастая в землю и извиваясь как червяк. Рот старика распахнулся в беззвучном крике мучительной боли.

— Хорошая идея, пусть тут и торчит истуканом, пока не рассыплется. Ему бы еще термитов-малоежек, чтобы пару веков догрызали, да боюсь, на всем свете столько не найдем. Они ж об эту гадость травиться будут, бедолаги. — К коту после всех метаморфоз и манипуляций с божественным приговором снова вернулся прежний облик и энергия, в отличие от цветочного Горыныча, так и оставшегося пожухшим, хоть и живым. — Вер, ты это, умирать не смей! Мара, она же только замуж вышла. Давай ты меня заберешь, а Верка как-нибудь с некромантом своим договорится. Я ж вижу, что они не безнадежны, все же опыт у меня не один век. — Рыжий в один прыжок ловко запрыгнул на руки Смерти. — Опять же, цветочек без ее варева не восстановить. Хиль расстроится. А?

Вера пыталась сказать, что все с ней в порядке, но не могла.

— Жизнь можно обменять лишь на жизнь. Даже у смерти есть правила, и я, увы, не могу ничего изменить, только дать время. Девять дней. Прости, пушистик. — По бледной щеке Мары скатилась алая, как кровь, слеза.

Посадив Амура на землю рядом с Верочкой, богиня исчезла, буквально сбежав, а Мухина с котом переместились в парк поместья Морбейнов, прямо на чашу семейного склепа.

— Милочка, вы сильно меня удивляете. — Голос мадам Морбейн невозможно было перепутать ни с чьим другим. — Вам так противен мой Азик, что вы опять пытаетесь умереть, не соизволив нарожать мне внуков? Возмутительное легкомыслие.

Самих духов, как в прошлый раз, Верочка не видела. Она чувствовала что-то твердое и неровное под спиной, тело не слушалось и налилось свинцовой тяжестью, глаза не открывались, как будто на веки положили по гирьке.

Зато возмущение матери некроманта, зудевшей, как осенняя муха, у нее над головой, слышно было отлично.

— Дартас, ты видишь, как распустилась нынешняя молодежь? Вот в наше время… Скажи же?

Как обычно, ее муж не успел вставить ни слова, тем более что Вера ощутила, как ее тело поднимают и куда-то несут.

Кто несет, не надо было даже гадать. Мадам Морбейн не оставила шансов воображению, взвизгнув:

— Азик, я предупреждала, что она плохой вариант. Все время пытается умереть. Найди себе нормальную девушку, а не работу на дом.

Если бы Мухина могла, она бы хихикнула. Работой на дом ее еще не называли.

Если телом, которое ее не слушалось, Верочка ощущала себя как истукан, то голова была светлой, думалось прекрасно. К тому же было что анализировать, тактильные ощущения и слух давали множество пищи для размышлений.

«Интересно, это похоже на кому или это она и есть? Куда несет меня Азрайт? Кто будет заниматься с Хиль, если я умру?»

Вопросы множились, страха и паники не было. Смысл паниковать и тратить нервы, если ты все равно ничего не можешь изменить?

Почувствовав под спиной мягкий матрас и ощутив гладкость простыней, легкий запах лаванды, мешочки с которой горничная рассовала у нее под матрас и в шкаф, Верочка поняла, что находится в своей спальне.

Судя по голосам, вокруг нее собрался консилиум всех домашних.

Она слышала всхлипы Хильденики, бурчание Керта, ласковый голос Ильды, успокаивающий малышку, и диалог кота с Морбейном, которые обсуждали возможные выходы из сложившейся ситуации.

— Она отвергла мою жизнь! Вот почему? Скажи мне! — кипятился Амур. — У кота девять жизней, как говорят. Обошелся бы остальными восемью, к тому же я бог. Переродился — и всего-то.

— Возможно, именно поэтому. Это жизнь зверя и божества, хоть и добровольно предложенная, а надо именно человеческую. Но тут какая-то загадка. Прекрасная Леди никогда ничего не говорит просто так, значит, выход есть. Все связано, но понять бы еще, что с чем.

Судя по звукам, некромант переживал не меньше остальных, расхаживая из угла в угол. Вера Дмитриевна слышала его шаги, приглушенные ворсом ковра.

«Странно, конечно. Может, не хочет терять няньку? Найти приличную женщину, которая полюбит Хильденику как родную, будет непросто. Зато если я умру, он избавится разом от проблемы навязанной жены и сможет выбрать кого-нибудь на свой вкус».

Мысль эта Верочке совсем не понравилась, поскольку ее живое воображение, которое никуда не делось, мигом подкинуло ей картинку красотки в фате, обнимающей отстраненно холодного некроманта. У дамочки было стервозное лицо и слишком много украшений, а вот печальная падчерица напоминала своим нарядом пресловутую Золушку. Ильда за ее спиной и вовсе стояла в каком-то рубище из старой ночной рубашки.

Пытаясь прогнать из мыслей отвратительное изображение, Мухина опять прислушалась к происходящему у своей кровати.

— Папа, — голосок Хиль был полон решимости и надежды, — а если я нарисую тетю Веру и мы ее оживим, как бабочек? Она же будет живая? И пусть ее заберут, а?

Котище, который начхал на Верины запреты лезть в кровать, как раз в это время запрыгнул туда и устроился у нее над головой, на подушке. Она чувствовала его тепло макушкой и даже представляла, как сейчас по-дурацки смотрится, словно лежит в рыжей меховой шапке.

— Голема и я могу создать и оживить, маленькая моя, но это не будет живой человек, и уж тем более отдавший свою жизнь добровольно.

По прогнувшемуся матрасу где-то рядом с ее бедром Вера Дмитриевна поняла, что Азрайт, наплевав на все правила этикета, сел к ней на постель. Его теплая рука накрыла Верочкины ледяные пальцы, согревая.

— Та-ак… — Меховая кочка над головой Мухиной оживилась и переместилась ближе к некроманту. — Похоже, мы нащупали направление. Надо просто соединить все воедино. Правильно соединить, а главное — вовремя! Ильда, тащи бумагу и карандаш, надо четко расписать весь план. В конце концов, Верка — центральная фигура моего пророчества, исполнитель практически. Я не могу позволить ей вот так помереть. А ты, некромант? Кто она для тебя?

Ответить Азрайт не успел.

Вера почувствовала, как к ее боку прижалась маленькая фигурка обнимающей ее девчушки.

— Папочка, ты же можешь жениться на тете Вере, и она станет моей… ма… мамой! — Малышка запнулась на последнем слове, но назвать Веру Дмитриевну мачехой не захотела, пусть и слово «мама» выговорила не сразу.

Хоть свою настоящую мать Хильденика не помнила, но знала о том, что та была и любила дочь, по рассказам няни.

У Мухиной в груди потеплело, и жить захотелось просто нестерпимо, хотя бы ради этой девчушки, полюбившей ее как родную. Похоже, Хиль, как и Вера до недавнего времени, была не в курсе, что их с Азрайтом уже успел поженить призрачный шаман, чтоб ему икалось, старикашке своебышному.

К своей чести, Морбейн не стал сейчас скрывать это от дочери.

— Мы уже женаты, мое солнышко. Только Вере Дмитриевне это, кажется, не сильно нравится.

— Почему? Она же согласилась? — Ребенок очень четко задал вопрос, и Мухиной стало крайне интересно, как вывернется его некромантшество, рассказывая дочери правду.

Выворачиваться и лукавить Азрайт не стал, рассказал все как было, и тут милое дитя выдало такое, что Верочке стало жарко.

— Но ты же ее любишь? Правда? — Мухина как воочию увидела Хиль, доверчиво и наивно смотрящую в лицо отцу.

Голос некроманта чуть дрогнул, когда он попытался объяснить дочери, как все непросто.

— Правда. Я не совсем уверен и считал, что лучше ничего не говорить Вере о связавших нас узах супружества, но, видимо, зря. Хотел начать ухаживать, сделать предложение по всем правилам, чтобы она привыкла видеть во мне мужчину, а не отца, нанявшего ее гувернанткой к дочери… — Некромант осекся, внезапно сообразив, о чем говорит с ребенком и что еще чуть не наболтал.

Хильденика, впрочем, в силу возраста не уловила никаких нюансов. Все, что она хотела, малышка, по-видимому, услышала.

— Значит, надо вернуть к нам нашу тетечку Верочку. Мы вернем, правда, Амурчик? И она обязательно будет любить меня и папу. Мы же хорошие, а Вера Дмитриевна умная и добрая.

Если бы Вера могла, она бы уже уревелась. Признание мужчины, который не сказал ей правду, чтобы уберечь, откровения малышки, которая хотела видеть в ней маму…

«Да что же надо сделать, чтобы не сдохнуть так нелепо? Моя смерть сделает несчастными как минимум двух и так настрадавшихся людей. И одного кота, — вспомнила она про Амура. — Если пророчество его не сбудется, то он так и останется котом. И не факт, что сможет выдать еще какое-нибудь».

— У нас есть девять дней, — напомнило всем рыжее божество в отставке. — Ильда, пиши все идеи. Все, что услышишь от кого-либо. Даже самые дурацкие. Начнем с моего предложения отдать одну кошачью жизнь с каплей божественной сути. Потом рисунок Хиль и оживление, голем Азрайта. Керт?

Мявшийся где-то в дверях повар кашлянул и неуверенно предложил:

— А я могу, значит, по-попрушски замаскировать хозяйку, чтоб пахла как, скажем, куча яблок. А ваш кто-то там пусть ей пахнет, значит.

— Леди Смерть видит суть, ее нельзя обмануть подобным, да и не стоит. Надо просто решить загадку и спасти Веру. Возможно, стоит помириться с родственниками и даже познакомить их с Хильденикой. — Судя по Вериным ощущениям, некромант поднялся и подхватил на руки дочь. — Амур, ты давай тоже с нами. За Верой Дмитриевной присмотрит Ильда. А ты, Керт, подумай, что надо для куста со стаби дракоморфами. Такой редкий симбиоз вышел — и увядает.

«Ох… — Мухина про себя уже переживала вовсю. Про горынистый цветочек, защищавший ее от ползучих тварей хрыча Полесского, она и позабыла. — Хоть бы Керт нашел ту пастилу. Я ее пергаментом проложила и в ящик убрала. Может, она с колдовством. Попрушик ты наш кухонный, вспомни, пожалуйста. Мы же вместе яблоки-то переваривали».

Вера молила про себя, надеясь, что какие-нибудь высшие силы подтолкнут повара сунуть нос в нужный ящик и накормить самоотверженный кустик полезно-магической сладостью.

Когда вокруг тебя никого и ничего не происходит, то неподвижность и невозможность видеть — просто пытка. Особенно если ты знаешь, что где-то творится что-то интересное.

«Надеюсь, Хиль понравится бабушке. — Представляя, как ее призрачная свекровь может среагировать на малышку, размышляла Верочка. — А вот тот дед неандерталец с замашками домостроевца доверия у меня не вызывает. На Азрайта надежды мало, может, хоть Амур что-нибудь учудит».

Прислушиваясь к шуршанию платья Ильды, скорее всего наводившей в комнате порядок, Вера пыталась представить себе семейное собрание живых и мертвых у фамильного склепа Морбейнов. Почему-то в ее воображении возглавлял все это рыжий котище, сидя на краю чаши из костей. Он выкрикивал странные лозунги и требовал обменять жизнь Верочки на призрачного шамана с топором в голове.

«В конце концов, еще восемь дней с половинкой, — решила она про себя быть оптимисткой. — Я им нужна, и они наверняка что-нибудь придумают. Главное — раньше времени не спятить от скуки».

У нее в голове прозвучал тихий смех божественной леди.

— Можешь пока сочинить себе фасон свадебного платья и вообще продумать церемонию, — прошелестел голос Мары. — Полагаю, они найдут достаточно подсказок, так что вечный покой тебе не грозит. Пока…