В час, когда замурлычет кот…

Глава 16

В сад Вера Дмитриевна вышла впервые. Заросший, но не запущенный, он являл собой смешение стилей и функциональностей.

Пока они шли по выложенной мелкими гладкими камешками дорожке к нужному месту, Верочка успела заприметить несколько грядок с зеленью, редисом и плетистыми растениями, чем-то напоминающими тыквы. Потом замерла перед чудесным зрелищем абсолютно белого кусочка, обрамленного темно-багряной живой изгородью. На круглом пятачке около крошечного мраморного фонтанчика и скамейки были высажены только белые или цветущие белым растения. Про запахи в этом месте и говорить не стоило — благоухал жасмин и белые розы, нежные фиалки и лилии, гортензия со своими шапками крошечных цветочков.

Наверное, если бы Верочка могла, она бы просто уселась на скамейку и посидела там хоть полчасика, наслаждаясь красотой и ароматами, витавшими в воздухе.

— Вер, Верунчик! Ты чего зависла? Цветы галлюциногенные? — тут же начала дергать ее за юбку когтистая лапа кота. — Пошли уже, Керт говорит, тут недалеко. Вон за той беседкой, сбоку от фамильного склепа. Ты знала, что окна лаборатории на склеп выходят? Интересно зачем?

— А еще именно там растут самые полезные травы и кусты, — вмешался в беседу повар и, перехватив корзинку со стаби дракоморфами одной рукой, а второй подцепив Верочку под локоток, увел с чудесного места. — Над захоронениями сильных магов всегда все растет лучше, особенно колдовские травки для алхимии и ведьмовских зелий. Ну и обычные овощи тоже. Правда, могут окраску поменять. Вон он, склеп-то.

Верочка с недоумением уставилась на то, что повар назвал семейным склепом рода Морбейн. В ее понимании это должно было быть что-то помпезное и монументальное, из черного камня, с лепниной и горгульями на крыше, а на самом деле ее взгляду предстало сооружение в виде огромной светлой ажурной чаши, инкрустированной сияющими камнями.

Только подойдя чуть ближе, она смогла разглядеть, что сооружен склеп из выбеленных солнцем костей. Издалека, пока было непонятно, что это, смотрелось даже красиво, а сейчас Мухиной стало жутковато, особенно после того, как горничная, ткнув пальчиком в мерцающие кристаллы, рассказала о душах, в них заключенных и хранящих покой умерших хозяев дома.

— Да на кой тебе покойники, Верка? Чего позеленела-то? Хотя, может, и нормально, сойдешь за свою для вон тех кустиков. Чет я к ним близко подходить не хочу. — Вздыбив шерсть на загривке, котище пристально всматривался куда-то в заросли около симпатичной деревянной беседки с резными балясинами.

— Так и не пойдем близко-то. Сначала отсюда прикормим, чтобы не кинулись. — Керт, тоже не горя оптимизмом от близкого знакомства с неведомым Вере растением, а может, имея уже печальный опыт, поставил на землю корзинку с беспокойно крутящимися ящерками. — Эй, Малкольм, дай-ка сюда пару кусков бисквита.

Небольшие обрезки перекочевали от скелета к повару, выглядя в его ручище как пара крупных крошек, и вся компания, сгрудившись на дорожке, завороженно проследила за их полетом в заросли.

Вжух, ух… клац-клац, тр-р-р…

Из обычных, казалось бы, кустиков взметнулись, как головы Змея Горыныча, на толстых стеблях-шеях крупные зубастые бутоны красивого нежно-кремового цвета с розовыми и желтыми пятнышками. Только вот зубки у этих цветиков были самые что ни на есть настоящие, мелкие, но в таком количестве, что все земные акулы сдохли бы от зависти. И язык имелся — как у лягушки, липкий и длинный. Им растения на диво ловко управлялись, подхватив предложенное лакомство. Сходство с легендарным русским змеем придавало еще и то, что бутончиков было три. Одному, конечно, обрезка не досталось, и он ринулся отбирать трофей у более удачливых, вцепившись жующему соседу в лепесток и попытавшись вытряхнуть его добычу.

Керт торопливо швырнул в агрессивный бутон еще кусочком, и все стали с опасливым интересом наблюдать, негромко обсуждая увиденное и делясь предположениями о дальнейшем развитии событий.

Растения чавкали, экспериментаторы замерли в ожидании.

— Ой, а что это у него рядом с бутоном на стебле вылезло? — первым заметил изменения один из скелетов. Тот, что был вооружен кочергой и храбро стоял к кустам ближе всех, красуясь перед Ильдой.

— И правда. Мутируют, что ли? Ты чего напекла, мать? У нас всех после твоей стряпни такие шишки полезут во всех местах? — Кот, который очень хотел попробовать тортик и уже примеривался умыкнуть себе кусочек, недовольно глянул на Мухину. — И как теперь быть? Я представляю, что там с супом! Как бы они к зубам еще лапы с когтями не отрастили, принявшись гонять нас тут, как мышей в амбаре.

Отмахнувшись от мехового параноика, Верочка и Керт устроили совещание с прислугой. Повестка его была проста: кормить дальше или нет.

— Стоять! Куда рванули? Цып-цып, стервы. Ну-ка, живо назад! — Внезапный вопль кота, похожий на сирену, просто оглушал.

Как придурковатые рептилии выбрались из своего лукошка — непонятно, но сейчас они со всех лап, виляя хвостами и распушив гребни, неслись к растительным монстрам. Мотив тварюшек тоже оставался неясен. То ли ящерицам не понравились конкуренты в поедании сладостей, то ли их заманил к цвето-Горынычу разлившийся в воздухе густой патокой духмяный запах медовой липы.

Верзила Керт по-бабьи тоненько взвизгнул, а потом, отобрав у костлявого лакея кочергу, зарычал и кинулся следом за питомцами, на ходу меняя облик и отращивая дополнительную пару рук и ног. Причем конечности были не человеческие, а буйно волосатые и с когтями-крючками на концах. Лицо у повара вытянулось вперед, клыки увеличились, превратившись в костяные жвалы, а во лбу открылся еще один глаз, резко поднявшись над лысой головой Керта на тонком кожистом отростке.

— Эк его разбарабанило… — Амур выпучил глаза на влетевшее вслед за ящерицами в кусты чудище. — Может, он все же с супа твоего, Вер, пробу снять умудрился? А? Я, знаешь, наверное, воздержусь. Подожду, пока из города что-нибудь привезут. Так оно безопаснее будет.

Хищные бутоны суетились, пытаясь поймать юрких зверюшек, карабкающихся по их стеблям. Повар махал кочергой, стараясь попасть по зубастым мордам из лепестков и при этом не задеть питомцев. Во все стороны летели обдираемые с кустиков листья, и воздух гудел от «вжух», «шмяк», «вот я тебе…», «ой», «тр-рямс», «клац-клац-клац, 'чавк», «ум-м-м».

— Смотри, смотри! — Рыжий в азарте вскарабкался к Вере на руки, а потом перелез на плечо, чтобы лучше видеть. — Морфа эта опухоль цветочную жрет. Может, та вкусная?

Происходящего Мухина пока не понимала, и Амуру она не ответила, зато через секунду завизжала, подпрыгнув оттого, что кто-то ущипнул ее сзади за попу. Не больно, юбка у платья была пышная и из плотной ткани, но неожиданно и неприятно.

— Ты, деваха, никак решила повара извести? Хи-хи-хи! — Рядом с Верочкой непонятно откуда оказался худой кривозубый карлик с длинным крючковатым носом и масляно блестевшими похотью глазками. — Это правильно. С тобой-то проще будет иметь дело, чем с ним. Пока поймешь, что он лопочет что-то полезное…

Непонятный человечек пренебрежительно фыркнул.

— Да и ты вроде ничего такая бабенка, — продолжал этот неприятный тип, от одного взгляда которого к горлу Веры Дмитриевны подкатывал ком, так что она не могла вымолвить ни слова.

Что самое ужасное, ни прислуга в количестве трех скелетов, ни верная Ильда, ни даже божественный котище его, казалось, не видели. Карлик же тем не менее продолжал свои рассуждения, иногда косясь на битву верзилы с кусачими кустами.

— Я б, пожалуй, даже на тебе женился. Как я тут успел послушать, зелья ты варить умеешь, а мне это пригодится. Магичку мне не захомутать, опасно, да и за каждой семья стоит, а деревенскую бабу на кой ляд? Они, конечно, фигуристые и сладенькие, особенно когда визжат и брыкаются, — тонкие губы под нависающим носом скривились в усмешке, — но жениться на такой смысла нет. К тому же привыкнет, и вообще толку не будет. Боишься? Умница.

Кончик носа непонятного человечка задергался, и он, тихонечко предвкушающе простонав, облизнулся, а по спине Веры Дмитриевны, замершей от ужаса, стекла липкая струйка холодного пота. Ответить этому отвратному типу она не могла, и что делать — не знала. Понимала лишь то, что кем бы он ни оказался — добра от него ждать не приходилось. Мерзкий уродец просто излучал опасность, а еще было совершенно неясно, что ему нужно в саду некроманта и как он попал на магически охраняемую хозяином территорию поместья.

Внезапно паника у Верочки отступила, а мужичок, опасливо заозиравшись и шепнув: «Еще увидимся, сладенькая, и не надейся на помощь некроманта», скользнул в сторону, словно растворившись в воздухе.

Вера Дмитриевна выдохнула с облегчением, а обернувшись в направлении дома, увидела, как по дорожке к их расшумевшейся компании приближается вернувшийся Азрайт Морбейн вместе с дочерью.

Хиль, держа отца за руку, шла, весело подпрыгивая и что-то рассказывая, в другой руке у малышки был огромный разноцветный леденец.

Словно по команде, троица лакеев тут же заторопилась навстречу хозяину. Двое так и топали с экспериментальной едой в руках, не рискуя оставить доверенный им провиант на травке, мало ли что.

Некромант, заметив разыгравшуюся в его владениях войну повара и зеленых насаждений, подхватил Хильденику на руки и ускорил шаг.

Слуги, добравшись до него, зашагали рядом, объясняя, что произошло, и тыча под нос Азрайту бисквиты и миску с подостывшей похлебкой. Керт появления работодателя даже не заметил, увлеченно, со свистом лупя кочергой по воздуху. По бутонам он до сих пор попадать так и не приловчился.

Амур же, до этого увлеченно следивший за боевым танцем любителя юрких рептилий, на подходящего к ним Морбейна, наоборот, обратил самое пристальное внимание. Не заметив при некроманте никаких продовольственных запасов, рыжий котище насупился, забавно встопорщив усы, и недовольно пробурчал себе под нос что-то не сильно лестное в адрес мужчины.

А потом его взгляд обратился на Веру Дмитриевну, и тут кота буквально приподняло над землей и распушило, словно его подорвало изнутри.

Изданный Амуром вой заставил прекратить потасовку повара и чудо-цветочек, который, как заподозрила Мухина, просто посчитал, что верзила с ним играет. Азрайт же, наоборот, ускорился и буквально через пару минут, вверив дочку заботе Ильды и троицы лакеев, опутал место, где они находились, какими-то мерцающими нитями.

— Вера Дмитриевна, голубушка, куда вы опять вляпались? — пристально всматриваясь в стоящую Мухину, спросил он. — Почему ваша личная неприятность орет, будто его в муравейник зарыли?

Кот и правда, выпучив глаза, вопил и трясся, словно его подключили к розетке. С хвоста, как осенние иголочки с лиственницы, стали облетать шерстинки, усеивая рыжим мехом камни дорожки и зеленую травку.

Ответить Вера не могла. Точнее, ответила, что понятия не имеет. А ведь собиралась сразу же рассказать про отвратного карлика, проникшего в поместье. В горле при попытке выдавить нужную информацию моментально появлялся ком, а рот словно сам собой начинал нести какую-то глупость в духе «мы тут цветочки кормим, а Амур просто еду им жалеет».

При этих словах вопящий комок с осыпающимся мехом огромным рысьим прыжком взлетел в воздух. Усевшись на плечо чуть не упавшей от этого Мухиной, он принялся хлопать ее лапами по голове, словно полоумный заяц-барабанщик. Хлопать и орать. Хорошо хоть когти не выпустил.

Раздавшийся грозный рык некроманта еле перекрыл кошачьи децибелы.

— Всем в дом! Керт, возьми Веру Дмитриевну на руки. Да брось ты эту кочергу, все потом, — командовал Морбейн, пытаясь снять с Верочки ошалевшего и успевшего охрипнуть зверя.

Ильда уже бежала к дому, держа на руках Хиль, за ней клацали костями скелеты. Появившиеся как из-под земли ниу принялись рыскать в окрестностях.

Мухина ничего не понимала, кроме того, что, похоже, карлик что-то наколдовал на нее и каким-то образом на Амура.

Схвативший ее здоровяк повар запросто закинул женщину на плечо и, понукаемый некромантом, шустро рванул к особняку. Неудобно трясясь на его плече, Вера Дмитриевна успела увидеть, как засевшие в наростах на бутонах ящерицы засияли, словно лампочки в своеобразных авангардных абажурах.

Хлопали двери, мелькал коридор, лаборатория в подвале встретила Мухину знакомым антуражем. Неотмытая морда чучела монстрика в пятнах разноцветной краски укоризненно смотрела на Верочку со своего места.

Полинялый кот, окончательно осипший, был кинут Азрайтом в темный от копоти чан и водружен в высеченный на камне круг с затейливыми письменами и знаками.

За всем этим Верочка могла понаблюдать, посаженная на тот самый стол, но, к ее радости, пока не привязанная. То ли до нее у некроманта руки не дошли, то ли хозяин дома решил начать с более неадекватного пока, бьющегося в котле о стенки животного.

Правда, через несколько мгновений не сильно адекватной стала уже Вера Дмитриевна, кинувшись на мужчину с кулаками, поскольку тот зажег под посудиной огонь и котище окутался дымом, распространяя вокруг запах паленой шерсти.

Перехватив руки истерящей барышни, Азрайт прижал ее к себе, тряхнув для острастки, и сурово приказал:

— Молчи и слушай!

Из окутавшего кота густого вонючего дыма, спиралью уходящего куда-то под своды подвала, раздался глухой, бесстрастный, будто механическая запись, голос.

Когда смысл того, что прозвучало, дошел до Мухиной, она готова была орать и визжать не хуже кота.

— Похоже, придется вам немножко умереть, Вера Дмитриевна. Других вариантов нет. — Голос некроманта у ее уха звучал сочувственно. — Не переживайте, это не больно и не надолго. Я прослежу.