В час, когда замурлычет кот…

Эпилог

Звонкий счастливый смех раздавался в парке дома некроманта. Вера сидела в тени розовых кустов, высаженных под ее руководством парой костяных лакеев. Для нее на выложенную камнем площадку специально вынесли удобное кресло, а верная Ильда добавила подушечку и плед.

Носились с госпожой Морбейн всем домом как с величайшей драгоценностью, и причиной всему был сейчас уже большой, ходуном ходящий живот женщины на последних месяцах беременности. Мара, иногда заглядывавшая к ним с Азрайтом в компании Амура, напророчила некромантскому семейству сразу двойню.

Магия счастливой Хильденики в старой ратуше, сейчас являвшейся храмом, под мурлыканье кота исполнила самое заветное желание Веры Дмитриевны, и это было не возвращение домой на Землю, где ее никто не ждал. Теперь дом Веры, госпожи Морбейн, счастливой жены и матери, находился здесь.

Пророчество рыжего кота с душой давно не почитаемого землянами бога греческого пантеона исполнилось.

Только вот иногда Верочка грустила. Тот, кем стал пушистый хвостатый нахал, все-таки был богом, а Вере порой не хватало именно говорливого домашнего любимца с его ехидными комментариями и неуемным любопытством.

— Мама, мама, — Хиль, до этого игравшая с Герой, вдруг выскочила к ней из-за кустов с большой коробкой, перевязанной розовой ленточкой, — смотри, что я нашла.

К неизвестным сюрпризам, появлявшимся из ниоткуда, Верочка до сих пор относилась крайне настороженно, особенно когда они находились в руках ее дочери.

— Хиль, положи коробку и отойди, надо позвать папу, это может быть чем-то опасным.

— Нет. — Девочка помотала головой. — Это от Амура. Тут карточка прикреплена. Там что-то живое и, кажется, несчастное.

Магия у малышки развивалась стремительно, и спустя восемь месяцев с тех жутких событий на светлых территориях она уже многое умела. Вот и сейчас, разговаривая с Верой, Хиль как-то связалась с отцом, чтобы беременная любимая мамочка не волновалась, хоть девочка и была совершенно уверена в безопасности презента и личности дарителя.

Некромант появился спустя пару минут и, окружив семейство всевозможными щитами, щелчком пальцев распечатал коробку.

Заглянув внутрь, он весьма озадачился.

— Не совсем понимаю, что имел в виду рыжий прохвост, но там, кажется, жаба.

— Жаба? — Удивлению Хиль и Верочки не было предела.

Вся семья Морбейн сгрудилась над подарком, внимательно рассматривая золотистое, как слиток золота, земноводное с красивыми темно-зелеными крапинками на пупырчатой шкурке.

— У нее реснички и глаза голубенькие, — улыбнулась очарованная лягушенцией Хиль.

— А еще тут есть записка! — первым заметил клочок бумаги Азрайт. — Вера, она для тебя.

Женщина развернула записку и успела прочитать только первые строчки: «Вер, это Гермес. Он отлично торгуется и вообще…» — когда золотой жаб открыл рот и оттуда раздалось:

— Когда свет и тьма вместе встретят рассвет и станцуют в потоках семи ветров, двое как один воссияют. И придет день, когда…

— Не-ет, только не это, — простонала Вера, уткнувшись лицом в ладони, а обнявший ее муж пообещал открутить паразиту крылья и кое-куда запихать орудие божественного труда в виде лука со стрелами.

— Мам, это не тебе, это мне. — В отличие от взрослых Хильденика внимательно дослушала все до конца и очень обрадовалась. — Ура, у меня есть теперь собственное пророчество!

Девочка подхватила жабеныша на руки и, гладя по шкурке, вздохнула:

— Жаль только, что ты не пушистый.

Лягух выпучил глаза, часто-часто заморгав красиво изогнутыми длинными ресничками, и, тоненько квакнув, внезапно стал стремительно обрастать желтым, как у цыпленка, мягким пухом.

— Мара, за что? Вот только очередного желтого помпона с начинкой из божественной жабы с пророчеством мне в доме для счастья и не хватало, — простонал Азрайт Морбейн, схватившись за голову.

С небес раздалось едва слышное хихиканье и тихий, как шелест песка, ехидный шепот:

— Не благодари.