Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)

Глава 17

Ранее…

Данила

Я отключаю эмоции, хотя это чертовски сложно, когда речь идет о ней.

Ника всегда была моим детонатором, пробуждала во мне чувства, о которых я даже не подозревал, заставляла терять контроль. Помню, как сорвался, когда узнал, что она вышла замуж за Луку. Рассматривал их свадебные фотографии из потертого конверта — и кровь закипала в жилах. Я метался по камере, как раненый зверь в клетке. Ослеп от гнева, напал на охранника, требуя всего один телефонный звонок. Хотел услышать ее голос, но вместо этого меня избили так, что я ни шевелиться, ни дышать не мог. Кашляя кровью, все равно думал о ней и в бреду хрипел ее имя.

Тогда я проклял все… И себя, и брата, и роковую случайность, которая искалечила не его, а мою судьбу, и принятое в состоянии аффекта решение. Если бы я знал, как все повернется…

Если бы я только знал…

Я бы выбрал Николь. И я делаю это сейчас.

Съехав на обочину, я глушу двигатель. Одним глубоким вдохом наполняю легкие. Заставляю себя остыть. Закрываю глаза, считаю до трех, открываю — и спокойно беру телефон. Холодный рассудок — залог успешной миссии. Представляю, что у меня два заказа. Оба срочных. И клиенты ВИП-статуса.

Мне нужен ресурс, чтобы правильно расставить приоритеты.

— Здравия желаю, Данила Юрьевич. Какие будут указания? — чеканит в трубку Мокрушин, как только нас соединяют.

Реакция отменная. Не зря он возглавляет службу безопасности, а неофициально является моей правой рукой. В патовых ситуациях на него можно положиться. Всегда оправдывает доверие.

— Егор, слушай меня внимательно, — произношу четко и строго. — Во-первых, отправь надежного человека по адресу, где проживает моя семья. Медицинские навыки приветствуются. У меня пацан обжегся, надо его в больницу экстренно доставить, по возможности оказать первую помощь.

— Так точно, понял. Ильину поручу, он бывший военный медик, в горячих точках со мной служил. Адекватный, реагирует быстро, с детьми ладит — у самого двое.

— Одобряю. Пусть будет на связи, отчитывается и держит меня в курсе. Предупреди, что за моего пацана головой отвечает.

— Принято!

Минутная пауза, шорохи, щелчки клавиатуры, после чего раздается короткий отчет: «Ильин выехал».

— Второе, — запинаюсь на доли секунды, нещадно сжав пальцами переносицу. — Егор, помнишь командирские часы с маячком, которые вы мне на юбилей подарили?

— Так точно, — смеётся он. — Это же моя идея была. С посылом, что мы вас из-под земли достанем, если потребуется. И гравировку сам заказывал: «Бате от команды». Я знал, что вы юмор оцените.

Не оценил, а тактично промолчал. Взрослые мужики, у которых детство в задницах играет. Однако, черт возьми, как я им благодарен сейчас! Ружье выстрелило — маячок пригодился. Когда я подарил свои часы Максу в кафе, то попросил поиграть со мной в шпионов и всегда держать их при себе. Надеюсь, он меня послушался.

Разумеется, я преследовал свои цели — хотел быть в курсе, где находится Ника. После неадекватного выпада Томича я не мог прекратить переживать за нее. Так как я ожидал, что Колючка откажется от любой моей помощи, то решил присматривать за ней с сыном на расстоянии. И не зря…

— Не отвлекайся, — гаркаю сурово. — Нужно пробить их местоположение.

— Потерялись?

— Украли, — рычу, сжимая корпус телефона до треска.

— Самоубийцы.

— Поднимай спецов, пусть отслеживают в реальном времени. А ты будешь моим навигатором.

Я разорвать готов подонка, который посмел тронуть Никиного сына. Причем я догадываюсь, кто это может быть. И кого она неласково зовет Покойником. После эпизода у школы круг подозреваемых автоматически сузился до одного сербского слизняка, который не понимает русского языка.

Значит, будем разговаривать с ним иначе…

— На всякий случай отправь за мной следом пару крепких ребят.

— Данила Юрьевич, я всё-таки уточню, — насторожено произносит Мокрушин. — Дело же не в часах?

— Нет. Я отдал их очень важному человечку, который, возможно, сейчас в опасности.

— Понял. К вам прислать бывших военных или…

— Или, — бросаю стальным тоном и отключаюсь.

Получив примерные координаты, я срываюсь с места и мчусь на максимальной скорости, обгоняя случайные машины. По боковым зеркалам наблюдаю, как ближе к Дворцовой набережной ко мне сзади пристраивается знакомый джип. Мигает фарами, я отвечаю аварийкой. Свои.

Покосившись на дисплей телефона, случайно замечаю пропущенный от Ники. Перезваниваю — срывается. Его перебивает вызов от Ильина, который сейчас с Матвеем. Включаю громкую связь, чтобы руки были свободны для маневрирования, и рулю дальше, не замедляясь.

— Слушаю, только давай быстро и по факту. Насколько все серьёзно?

— Не беспокойтесь, Данила Юрьевич, угрозы жизни нет. Ожоги первой и второй степени, очаг поражения небольшой, затронуты предплечье правой руки и колено. Все необходимое я сделал, — тараторит военный медик. — Мы подъезжаем к больнице.

— Дай трубку малому.

В динамике что-то скрипит, после чего раздаются тихие перешептывания и детские всхлипы, которые рвут душу.

— Кто это? — слабо и тоскливо звучит сиплый голос Матвея.

Мой родной. Все будет хорошо. Мать твоя, конечно, идиотка инфантильная, но я о тебе позабочусь. Как и обещал.

Лихо вхожу в поворот, чудом не отбив бампер затормозившей впереди машине. Проглотив ненужные эмоции, я бодро выкрикиваю:

— Привет, боец, чего расклеился?

— Батя! — радостно восклицает он, шмыгая носом. — Мама сказала, ты мне поможешь.

Стиснув зубы, проглатываю ругательства. Не понимаю, зачем Алиска подставляет меня перед сыном — ей же все объяснили.

— Я прислал к тебе супергероя. Он круче меня и умеет накладывать повязки, — бойко отзываюсь.

— Спасибо, — тихо плачет. — Не хочу в больницу. Там страшно.

Внутри мясорубка. Дети для меня особая каста. Неприкосновенные. Терпеть не могу, когда обижают беззащитных. Сейчас сразу два небезразличных мне ребёнка в беде, и это выворачивает наизнанку.

Надрывные всхлипы Матвея становятся громче, мать рядом с ним как будто для мебели. Молчит. Перекладывает ответственность на меня. Но если я стану жалеть пацана, то не добьюсь ничего, кроме истерики. Выдохнув, включаю непринужденный тон.

— Как я тебя учил, а? Будь мужиком, Богатырев, и не реви. Слезами горю не поможешь. Слушайся дядю Ильина, а в больнице исполняй все, что скажут врачи. Договорились?

— Так точно, — отзывается он энергичнее.

— Я приеду к тебе, как только освобожусь.

— Правда?

— Я когда-нибудь тебя обманывал? Соберись, боец. Шрамы красят мужчину.

— Я буду ждать.

На фоне слышится писк Алиски. Следом приглушенное: «Мама с тобой хочет поговорить».

— Данечка.… - ласково шелестит в трубке.

Передергиваю плечами. Противно. К сыну бы так обращалась — для него это важнее и уместнее.

— Тебе что-то неясно? — холодно обрубаю ее поток приторной нежности. — Ильин в вашем полном распоряжении. Он знает, что делать. Главное, не мешай ему.

— Хорошо… Мне просто важно было тебя услышать, Данечка.

— Будь добра, удели внимание своему ребёнку. Ему сейчас нужна мать, — рявкаю с отторжением, разрывая соединение. Жаль, в жизни так нельзя.

Набираю номер Ники, чтобы успокоить ее и сообщить, что я почти нашел Макса. Мы так и не смогли нормально все обсудить, но вдруг… она заносит меня в черный список.

Или не она?..

Я притормаживаю на мостовой, прицельно осматриваюсь. Люди, машины, здания — сосредоточиться сложно. Это как искать иголку в стоге сена.

Переключаюсь на Мокрушина.

— Егор, дай мне более точные координаты. Не пойму, где именно искать.

— Так вы совсем рядом, — недоуменно тянет он. — Маячок движется с низкой скоростью. На мостовой пробки?

— Нет, — хмурюсь, провожая взглядом проносящиеся мимо автомобили. Пропускаю белую карету. Задумчиво смотрю ей вслед. — Хм, сейчас я задам странный вопрос. Это могут быть… лошади?

— Вполне, — легко соглашается он, стуча по клавиатуре. — На Дворцовой есть конные прогулки для любителей романтики. Кстати, объект сейчас от тебя отдаляется.

Я врезаюсь прищуренным взглядом в покачивающуюся впереди карету. Стук подков становится ритмичнее, лошади переходят на легкую рысь, подгоняемые кучером.

Лука всегда был не от мира сего, поэтому и на службе не задержался. Но сыграть на материнских чувствах Ники и устроить театрализованное шоу — это за гранью добра и зла.

— Больной ублюдок, — выплевываю зло.

В ярости даю по газам. Иду на обгон. Джип за мной повторяет маневр, как моя тень.

Вместе мы подрезаем карету, лошади становятся на дыбы, а кучер едва не слетает с козел. Я выскакиваю из машины, с тревогой оценивая обстановку.

— Что вы себе позволяете? — неразборчиво мямлит интеллигентный парень, сжимая поводья.

Вашу ж мать! Я сам такого не ожидал. Но принимаю каменное выражение лица, делая вид, что все идет по плану.

— Сидеть! — командую грозно. — Если не хочешь пойти соучастником похищения.

— У меня молодая семья прогулку заказала, — оправдывается он лихорадочно. — В карете пара с ребёнком, сели добровольно.

— Мы все проверим. На место, я сказал!

Оборачиваюсь к ребятам, которые вышли вслед за мной, и на мгновение теряю дар речи. Глядя на них, возникает желание перекреститься и прочитать «Отче наш», хотя набожным я никогда не был. Выглядят амбалы… внушительно. Мокрушин слегка перестарался с запугиванием.

Впрочем, для Томича — в самый раз. Пора бы ему понять, что нельзя трогать мою любимую женщину и, тем более, ее дитя. Это святое.

— Здесь подождите, — отрывисто приказываю, оставляя тяжелую артиллерию для Луки.

Иду к карете один, и каждый шаг отзывается болью в висках и острым уколом в груди. Надеюсь, я не ошибся. Распахиваю хлипкую дверцу, заглядываю в обитый бархатом салон. Картинка, представшая перед глазами, на миг дезориентирует.

Похищение я представлял себе иначе.

Ника меня опередила: нашла сына без меня, а теперь общается с бывшим мужем. Втроем они смотрятся гармонично, как настоящая семья на отдыхе.

Первая мысль: «Помешал». Но она разбивается о детали….

Макс взвинчен, с возмущением и злостью смотрит на отца. Лука сливается с алой обивкой, шокированный и недовольный моим появлением. Ника прикрывает сына собой, как орлица крылом. На ее фарфоровом лице ни тени эмоций, губы сжаты в прямую линию, но на дне зрачков полыхает сигнал тревоги.

Холодная неприступная княжна с взглядом затравленного зверька. При виде меня она не расслабляется. Наоборот, хмурится и выставляет невидимый щит, будто ожидает подвох.

Не плачет, не впадает в истерику, не молит о помощи.

Не верит мне больше… Что ж, я заслужил такое отношение.

— Привет, боец, как дела? — как можно непринужденнее подмигиваю Максу. — Что-то вы загулялись. Думаю, вам с мамой пора домой.

Припечатываю взглядом молчаливого Луку, у которого кишка тонка противостоять мне напрямую — он будет действовать исподтишка. Мне остается лишь ждать очередного удара в спину, где и так уже решето, но пока что я беспрепятственно забираю пацана из кареты. Пожимаю ему руку, на запястье которой болтаются мои часы.

— Ты молодец, — хвалю Макса искренне, а он прижимается ко мне, как цыпленок, и тревожно косится на мать.

Я протягиваю руку Нике, игнорируя Луку, будто он пустое место. Она тоже не смотрит на бывшего — все ее внимание сконцентрировано на мне. Мы схлестываемся взглядами, невольно давим друг на друга энергетикой. Между нами искрит, как в прежние времена.

— Я тебя забираю, Колючка, — беззвучно повторяю то, что сказал ей тогда, в нашу последнюю ночь вместе. И не исполнил… Пришло время исправить ошибку.

Моя ладонь зависает в воздухе. По коже проходится холодок.

Доверься мне, Ника. Выбери меня в этот раз. Я больше не подведу.