Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)

Глава 32

Десять лет назад

Николь

— Да-а-аня, — зову пересохшими губами, не открывая глаз. Обнимаю пустую подушку и, уткнувшись в нее лицом, вдыхаю терпкий мужской запах. — Данечка, принеси водички, — прошу хрипло.

Веки свинцовые, голова ватная, тело ломит и ноет, зато на губах застывает неприлично довольная улыбка. Этой ночью я сошла с ума. С ним… В мутном сознании крутятся обрывки воспоминаний, из-за которых стыдно и одновременно приятно.

Или это был сон?

На прикроватную тумбочку с грохотом, от которого стреляет в висках, опускается стакан. Чересчур нервно, будто его бросили от злости. Вода расплескивается, капли впитываются в бархатную коробочку, становятся бордовыми, как кровь. Картинка расплывается, и я снова зажмуриваюсь.

«Выходи за меня, Николь? — Я согласна».

Невозможно! Безумие какое-то.

Я томно потягиваюсь, чувствуя каждую мышцу, и медленно выплываю в реальность. Эйфория постепенно испаряется, и мне не нравится мое состояние. Так бывает, если я…

— Я же не пила вчера? — выдыхаю в пустоту.

Обнаженного плеча касается холодная ладонь. Чужая. Оставляет липкий след. И я инстинктивно подтягиваю одеяло к груди, максимально прикрываясь.

С трудом разлепляю веки, превозмогая мигрень, фокусирую взгляд на крепкой мужской фигуре, что нависает надо мной. Кроме банного полотенца вокруг бедер, на нем больше ничего нет. Голый торс покрыт бисеринками воды, на груди татуировка в виде якоря. Я помню, как в ночной тьме целовала это место, жадно, страстно, обжигая губы, и, словно одержимая, упиралась в него рукой, когда порочно извивалась под горячим, стальным телом.

Мне дико хочется зажмуриться, отключиться и никогда не просыпаться, но глаза невольно скользят выше. Впиваются в холеное лицо — и в этот момент я готова сквозь землю провалиться.

— Лука? — вскрикиваю в панике.

Я толкаю его так сильно, что он бьется ногой о тумбочку и сдавленно матерится, а сама отползаю к изголовью кровати, вжимаясь в него голой спиной, дрожу и лихорадочно кутаюсь в одеяло.

— Чего раскричалась, дикарка? — выплевывает он сердито. — Из душа вытащила. Пей и собирайся.

— Куда? Где я? — осматриваюсь и не узнаю эту тесную комнатку с минимальной обстановкой. Исподлобья поглядываю на обнаженного по пояс Даниного друга. — Что ты здесь делаешь?

— Ты что, не помнишь ничего? — уточняет он с ухмылкой. И меняется в лице. Смягчается.

— Что я должна… — сглатываю судорожно, — помнить?

— Например, что это моя квартира, и я имею полное право в ней находиться, — крадется ко мне, как хищник перед прыжком.

— Стой там, — выставляю ладонь, и он слушается, замерев на месте. — Где Даня?

— Укатил твой Даня, — кривится недовольно, будто ревнует. — Далеко и надолго.

Победная усмешка растекается по его лицу, и она мне не нравится. Я хмурюсь, поджимая колени к груди.

— Ты лжешь. Мы вместе должны были уехать.

Лука задумчиво изучает меня, потирая бритый подбородок. Заметно, что все утро он приводил себя в порядок, чтобы выглядеть свежим, но мешки под глазами свидетельствуют о бессонной ночи. И провел он ее со мной.

— Значит, Инка правду сказала про твою непереносимость алкоголя? У тебя провалы в памяти? Впервые вижу такую реакцию. Сама вспоминай, что между нами было, иначе обижусь, — многозначительно кивает на смятые простыни.

Я не хочу смотреть вниз, потому что догадываюсь, что именно там увижу. Потемневшие следы нашей близости. Ощущения, которые я испытываю, не оставляют сомнений в том, что я больше не девственница. Мой первый раз случился с мужчиной, которого я не люблю. Из-за этого чувствую себя шалавой подзаборной.

— Нет, — упрямо качаю головой, отрицая очевидное.

— Ты как себя чувствуешь, куколка? — меняет тон на приторно-сладкий, от которого зубы сводит. — Болит что-нибудь? Я старался быть нежным, но ты… огонь!

Он протягивает ко мне руку, но я грубо отбиваю ее. Веду себя глупо и неосмотрительно. Здоровый мужлан при желании может сделать со мной все, что захочет. Впрочем, самое страшное уже произошло.

— Не строй из себя джентльмена. Ты меня опоил и грязно использовал!

— Ничего подобного! Я увел тебя из общаги, чтобы ты не влипла в неприятную ситуацию, а дома… ты сама была не против. Наоборот, приставать начала. Откуда мне было знать, что ты пила? К тому же, я так давно об этом мечтал, что не смог тебе отказать.

Самое мерзкое, что он не лжет. Я действительно соблазнила его, потому что… перепутала с Даней. До сих пор перед глазами образ Богатырева, а Томич будто ошибка системы или злая шутка.

Ненавижу себя за это! На черта я вообще поперлась в проклятую общагу!

— Я невеста твоего друга, — выдавливаю сквозь подступившие к горлу слёзы. Мне больше нечего сказать в свое оправдание.

— Это не мешает мне любить тебя, — шепотом произносит он, присаживаясь на край кровати у моих ног. Я вся подбираюсь и скукоживаюсь, пытаясь закрыться от него, хотя уже поздно. — С первой встречи на тебя запал. На пристани… Нет, раньше. Когда ты у нас практику проходила, красавица.

— Заткнись, Лука, — шиплю в отчаянии. — И так тошно.

— Ника, прекрати. Ничего непоправимого не случилось. Тем более, у меня серьёзные намерения по поводу тебя, в отличие от твоего Дани. Я на тебе женюсь! Смотри, — нервно хватает коробочку с тумбочки, открывает и протягивает мне. — Выходи за меня?

Кольцо внутри очень красивое. Маленькое, изящное, с аккуратным камнем. Но я отшатываюсь от него, будто оно пропитано ядом.

— Убери! Пусть мы переспали, но это не значит, что я захочу замуж. Все, что было между нами, ошибка. Давай забудем об этом? Я была не в себе, — чуть не плачу, но собираюсь с духом и решительно вытираю слёзы безысходности. — Я Дане позвоню.

— И что ты ему скажешь? — летит ядовито.

— Правду, и он тебя уроет, — рычу с угрозой, озираясь по сторонам в поисках сумки. Моя одежда висит на спинке стула, белье аккуратно сложено на сиденье, и от этой картинки я внутренне вою. — Где мой телефон?

— Понятия не имею, — лениво роняет Лука. — Может, посеяла в общаге?

— Дай с твоего позвоню, я номер выучила наизусть.

— Не позорься, ты ему не нужна. Как ты думаешь где он? Мы ведь вместе живем, — окидывает рукой помещение. — Данила твой всё-таки явился вчера в общагу, помнишь? — прищуривается, а я упорно молчу. Мысли путаются. — Он же ушел с Инной, а мне тебя оставил, потому что расслабиться хотел перед дорогой домой, а не возиться с девочкой. И я начинаю его понимать, — тяжело вздыхает. — Разумеется, никакого знакомства с родителями он не планировал. У него после каждого похода новая баба. Думаешь, он каждую к матери возит? Да никого! Это всего лишь крючок для наивных глупышек вроде тебя, а ты уши развесила.

Простая фраза, брошенная будничным тоном, разрывает душу на части.

Мне больно. И эта боль сильнее физической.

— Пусть он мне об этом сам скажет, — держу ладонь на весу.

Лука выходит из комнаты, а возвращается уже в брюках и с телефоном в руке.

— Давай Инке позвоню, она подтвердит, — набирает номер, включает громкую связь. — Иннусь, у нас тут вопрос возник… Ты вчера кого обслуживала?

Невольно передергиваю плечами. Как же гадко!

За один вечер я будто опустилась на дно жизни. Не отмыться теперь.

— А то ты не знаешь, — кокетничает она. — Разве друг не похвастался?

— Какая же ты дрянь, Инна Алексеевна! — выпаливаю в сердцах, понимая, что путь в военную психологию мне заказан. Да я и сама сюда не вернусь. Слишком много грязи оказалось у «людей чести».

Выхватив телефон у Луки, я по памяти вбиваю номер Данилы, и он определяется как "Богатырь". Мне достаточно будет услышать его голос, чтобы все понять, но…

В ответ доносятся лишь долгие гудки. Связь обрывается. Когда звоню ещё раз, абонент вне зоны действия сети.

— Посмотри последнее сообщение от него, — подсказывает Лука. — Я не планировал тебе его показывать, но раз уж ты такая упрямая, читай! Он уступил мне тебя. Для него это нормально, мы же друзья. На флоте все общее, знаешь ли. Не впервой нам девчонками делиться, но я уже тебя не отпущу, Ника! Ни за что не отпущу! Обещаю.

Нельзя ему верить, однако пальцы порхают по дисплею, открывая сухой текст: «Ника под твоей ответственностью. Я не вернусь. Объясни ей все и отвези к матери, как планировали».

Вот так, значит? Игрушка оказалась неинтересной — надо вернуть ее домой.

Я же влюбилась по-настоящему, а он отдал меня другу в пользование.

Как мне жить с этим дальше? Как верить кому-либо?

— Предатель… Как у вас все просто, мужчины, — сипло лепечу, уронив телефон на матрас.

— Я тебя не оставлю, куколка, — успокаивает Томич, а мне становится ещё противнее. — Никогда не оставлю, не бойся. Я буду рядом.

Внутри что-то ломается, и я прячу лицо в ладони, чтобы не показывать, как я растоптана и унижена. Тихо плачу, содрогаясь всем телом. Чувствую, как Лука обнимает меня, гладит по голове, а мне совершенно плевать.

Чувства атрофировались. Сердце разбито.

Лучше бы я никогда не приезжала в этот военный городок.

— Отвези меня домой, — умоляю, как обиженный ребёнок. — К маме, как он приказал... А сам уезжай! Ни с одним из вас быть не хочу.