Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)

Глава 36

Николь

«Встретимся, дорогая? Думаю, нам есть что обсудить», — получаю очередное сообщение от Луки. И снова игнорирую.

Он бомбит меня письмами после того, как забрали Даню, и настойчиво названивает. Томич знает, что я осталась одна, потому что сам это организовал. Снова развел нас, как десять лет назад, но я больше не поведусь на его уловки. С трудом сдерживаюсь, чтобы не взять трубку и не наорать на бывшего, ведь это лишь раззадорит его. Любой мой отклик как призыв к действию, а мне нужно выиграть время, пока ребята пытаются вытащить Даню.

«Я добьюсь встречи с сыном через суд» — мигает дисплей. Пальцы тянутся к клавиатуре, чтобы послать его к черту, но я вспоминаю наставления Дани: «Не глупи и не действуй на импульсах. Верь мне».

Я верю, поэтому заставляю себя отдернуть ладонь.

Ноль реакции. Пусть Лука злится и совершает ошибки — нам это на руку.

«Ответь. Или ты хочешь, чтобы он сгнил за решеткой?» — прилетает следующая угроза.

Лука заметно психует, а я на всякий случай делаю скрин экрана и отправляю Антону Викторовичу. Я готова хвататься за каждую ниточку, лишь бы сохранить сына и освободить моего мужчину.

«Любимая…» — не дочитываю. Противно. Укачивает на этих эмоциональных качелях.

— Дешевый манипулятор, — тихо выдыхаю, блокируя экран.

Я убираю телефон в сумку, где он продолжает вибрировать. Нервно поглаживаю кольцо, которое этим утром Даня надел мне на палец. «Я купил его для тебя, хотел сделать предложение в Карелии», — шелестит в ушах так четко, будто он стоит за моей спиной. На секунду я даже оглядываюсь, но позади лишь пустой школьный коридор, на выходе из которого дежурит охрана.

Лука пытался присвоить себе все, что принадлежало Даниле. И злился, что чужое не приносит ему счастья. После развода он забрал у меня все подаренные им драгоценности, кроме этого маленького колечка. Оно напоминало ему о бывшем друге, как будто тот все шесть лет незримо находился рядом с нами. Я тоже это чувствовала, но упрямо отгоняла от себя призрак прошлого, потому что верила в его предательство. Лука лгал мне на каждом шагу, но я была слишком разбита, чтобы мыслить здраво и анализировать. Я жила по инерции. Существовала.

Все могло бы сложиться иначе, если бы…

Но я запрещаю себе об этом думать. Надо жить дальше, исходя из того, что я имею сейчас, а это немало. У меня прекрасная семья, которую необходимо сохранить. Я должна уберечь сына от подонка-отца и вернуть домой своего мужчину. И мы обязательно будем счастливы вместе. Вопреки всему.

— Здравствуйте, Николь Николаевна, а Максим сегодня будет? — встречает меня его одноклассница возле кабинета директора. Та самая, кого он угощал конфетами. Маленький сердцеед.

— Нет, приболел, — мягко улыбаюсь.

— Жа-а-аль, пусть выздоравливает, — мило взмахивает ресницами девчушка и разворачивается в сторону своего класса. Некоторое время я смотрю ей вслед пустым взглядом.

Мы справимся. Обязательно...

Я действую так, как советовал Данила, но сердце все равно не на месте. Я оставила Макса дома с сестрой и под усиленной охраной, а сама в сопровождении Антона Викторовича приехала в школу, чтобы написать заявление на отпуск и освобождение от уроков для сына. Но вдруг замираю под дверью, услышав мужские голоса.

— Мы здесь по делу… — доносятся обрывки разговора. — Нам нужно ознакомиться с записями камер видеонаблюдения…

Я отступаю к стене, когда дверь резко распахивается и мимо меня пролетает директор в сопровождении двух полицейский. Несложно догадаться, зачем они прибыли. И по чьей наводке.

Телефон вибрирует в сумке, будто в насмешку. Мысленно проклинаю Луку, начинаю паниковать, не в силах совладать с эмоциями. Делаю несколько шагов к серверной, хотя мне лучше здесь не мелькать.

— Не стоит волноваться, Николь Николаевна, — доносится тихий голос школьного охранника. — У нас были технические неполадки в тот день.

— М? — оборачиваюсь. Петр Сергеевич берет меня за локоть и уводит в сторону, где слепая зона.

— Видео не восстановить, я все за вами подчистил, — сообщает с доброй улыбкой. И делает знак молчать. Послушно киваю.

— Спасибо, он не преступник, — зачем-то оправдываюсь перед тем, как уйти.

— Любимый человек?

— Будущий муж. Он защищал меня.

— Благородное дело.

— Петр Сергеевич! — грозно зовет директор, выглядывая из серверной.

— Бегу, — отзывается он, а сам идет вразвалку. В его возрасте люди уже не торопятся и ничего не боятся.

Надеюсь, у него не будет проблем из-за меня. Не хочу, чтобы страдали хорошие люди.

Телефон снова оживает, но на этот раз звонит Антон Викторович. Я быстро отвечаю, прежде чем в школу ворвется группа захвата Богатырева, уверяю его, что все в порядке, и прошу дать мне ещё пять минут. Этого времени мне хватает, чтобы оставить заявление и зайти в свой кабинет за ноутбуком и некоторыми вещами.

Собираюсь я быстро, как в армии, но на пороге сталкиваюсь с незнакомой женщиной, довольно молодой и миловидной. Только взгляд у неё недобрый.

— Вы, наверное, мать одного из учеников? — сама начинаю разговор. — Извините, но я в отпуске и не могу вас принять. Давайте перенесем встречу на следующую неделю?

Ее лицо становится алым — в цвет брючного костюма, в котором она явилась в школу. Несмотря на кукольную внешность, она выглядит вызывающе и агрессивно, будто пришла бросить мне вызов. Я в упор не понимаю, что мы не поделили.

Она молча заходит в кабинет, несмотря на то что я ее не приглашала, и по-царски нагло садится в мое кресло. Я вижу эту женщину впервые в жизни, но откуда это острое желание оттаскать ее за волосы по полу? Приходится сделать вдох, чтобы не сорваться.

— Меня зовут Алиса, я мать Матвея, — представляется она с неуловимым превосходством. — Он рассказывал мне о вас, — оценивающе изучает меня с головы до ног, как соперницу.

— Как ваш сын? Идет на поправку? — интересуюсь искренне. Ребёнок не виноват в том, что у него странная мать. Он хороший мальчик, хоть и избалованный, ему нелегко без отца.

— Он очень скучает по своему Бате, поэтому я здесь, — Алиса делает паузу, чтобы добить меня одной требовательной фразой: — Верните Данилу в семью.

— Вот как? — выгибаю бровь. — Знаете, это хорошо, что вы пришли. Я как раз хотела побеседовать о вашем сыне. И, кажется, начинаю понимать природу его плохого поведения. Продолжайте, — снисходительно взмахиваю рукой.

Она на секунду теряется, прекращает изображать из себя хищницу. Я плотно закрываю дверь, стараясь не хлопать ей в сердцах, и неторопливо надвигаюсь на нее. По пути расстегиваю пуговицу на своем строгом приталенном пиджаке, чтобы стало легче дышать, и глубоко втягиваю носом воздух, впустив в легкие приторный запах ее духов. Когда я оказываюсь в шаге от стола, Алиса не выдерживает морального напора и капитулирует, освободив кресло психолога. Усмехнувшись, я занимаю свое законное место и, расслабленно закинув ногу на ногу, указываю ей на стул напротив.

— Данечка нужен Матвею, тем более в такой непростой период, — осторожно продолжает она, наблюдая за моей реакцией. В этом кабинете я главная, и Алиса это понимает.

Выдерживаю паузу. Некоторое время мы просто сидим и смотрим друг на друга: кто первый сдастся. Я в белом, хотя далеко не ангел. Она в красном, но в душе всего лишь капризная девочка, которой требуется новая игрушка взамен потерянной.

— Думаю, вашему сыну нужен родной отец, а не дядя, — произношу негромко, но убедительно, как будто веду прием. — Ваша задача сейчас не искать ему замену, а аккуратно объяснить мальчику, что папа его не бросал, а временно отсутствует…

— Предлагаете рассказать ему, где на самом деле Свят? — выпаливает обреченно, будто стыдится своего мужа. — Ни за что!

— Нет. Необязательно говорить о том, что вашему мужу грозит срок, — говорю, неотрывно смотря ей в глаза, отчего Алиса тушуется. Она не ожидала от меня такой осведомленности, но Даня был честен со мной и ничего не скрывал. Сейчас я в этом убеждаюсь.

— Откуда вы?.. — заикается она.

— Ваш супруг — военный, — не спрашиваю, а утверждаю, вгоняя ее в ступор. — Придумайте легенду, будто он в длительной командировке. Для мальчика отец должен быть героем, примером. Несмотря ни на что, — закашливаюсь и даю слабину, потому что снова слышу ненавистное жужжание телефона.

Был ли Лука примером для Макса? Никогда. Мой сын рос наполовину сиротой при живом отце. Его обожали бабушка и дедушка, стоит отдать им должное, но не папа. При этом Лука просил второго ребёнка, а я… не хотела.

— Мы прекрасно жили с Даней, пока в его жизни не появились вы, — шипит змея, врезаясь ногтями в свою брендовую сумочку. Неприкрыто нервничает. — Но с ним никто долго не задерживается, поэтому отступите сами, пока он вас не бросил, как остальных случайных женщин. Для него семья всегда на первом месте. Мы — его семья, — тычет себе пальцем в грудь.

Эта женщина дергает за усы мою внутреннюю тигрицу, которую ещё Лука разбудил и взбудоражил. Я готова загрызть ее, наплевав на диплом психолога и манеры. Когда речь заходит о Богатыреве, во мне автоматически включается режим собственницы. После нашей ночи я никому его не отдам. Мы и так потеряли целую жизнь.

— В психологии ваше поведение называется «созависимость», — монотонно вещаю, доводя ее до точки кипения. — Это состояние, при котором один человек чрезмерно зависит от другого в эмоциональном или психологическом плане. У вас был муж, но по объективным причинам он больше не может находиться рядом, поэтому вы переключились на его брата. Вам нужен не конкретный человек, а ощущение стабильности, которое он дает. Но Данила вам ничего не должен, у него своя жизнь.

— Нет, должен! — злится она, хлопая ладошкой по столу. Так по-детски. — Все гораздо серьёзнее. Я люблю его! Мы с Даней спали вместе!

Вдох…

«Жена брата для меня табу», — всплывает в памяти.

Если ты солгал мне, Богатырев, я сначала достану тебя из-за решетки, как обещала, а потом прибью! И мучиться ты будешь долго.

Выдох….

— Ваш муж об этом знает? — выплевываю жестко, и она сжимается, как на допросе. Наглый взгляд тухнет и устремляется в пол. — Мужчина, который любит вас? Который подарил вам замечательного сына? Который верит, что вы его ждете? Что он почувствует, когда узнает, что вы… с его братом, — не могу произнести это вслух.

Я не верю в то, что Даня на такое способен. Он бы никогда не предал брата. Не смог бы поступить так подло. Он, черт возьми, его вину на себя взял и пожертвовал своей свободой! Не для того чтобы уводить жену.

Однако Алиса очень бы этого хотела. Так сильно, что готова на все, даже лгать и позориться. Лишь бы отвоевать эту каменную крепость, где можно снова спрятаться и жить ни о чем не беспокоясь, как она делала в браке. Алиса инфантильная и боится одиночества. Но это не дает ей права покушаться на чужого мужчину.

«На моего мужа», — прокручиваю кольцо, которое будто врастает в палец.

— Свят нас бросил! — жалобно выкрикивает Алиса.

— Разве он сделал это сознательно? Что-то подтолкнуло его пойти на преступление. Или кто-то, — многозначительно добавляю, окинув ее сканирующим взглядом.

В пустых глазах эгоистки мелькает чувство вины, но тут же исчезает. Значит, я права, и Свят подставился ради нее. Видимо, Алисе не хватало денег на модные шмотки.

— Если ему дадут большой срок, как я буду справляться одна? — причитает она. — А Данечка для нас все делал, он…

— Данилу тоже забрали, — перебиваю ее исповедь. — Он сейчас в отделении. Будете ждать обоих?

— Как? — округляет глаза и ярко-бордовые губы. — Боже, это у них семейное! За что мне такое наказание? Угораздило же связаться с Богатыревыми.

— Согласна, это какое-то проклятие, — устало улыбаюсь сама себе, наверное, только сейчас осознав, как безнадежно я влипла. В него.

— Что делать теперь, — сокрушается она, спрятав лицо в ладони. Судя по трясущимся плечам, плачет, причем вполне искренне.

— Бери Данилу себе, Алиса, я согласна.

Не разрывая зрительной сцепки, я расправляю плечи и всем своим видом показываю, что не шучу. Слава богу, в моем кабинете нет камер — и этот разговор никто не услышит. Терапия требует жертв.

— А? — сдавленно икает.

— Да, забирай, — повторяю убедительно. — В семью или куда там требовалось. Если любишь, дождешься. Взамен дай мне контакты Свята, мы познакомимся, будем переписываться. Это же нормально — менять одного брата на другого, правда? — провоцирую ее, и она ведется.

— Нет, — хлопает наращенными ресницами. На ее лице читается неподдельная паника. Собака на сене рискует остаться у разбитого корыта. Такой сценарий она не рассматривала, а зря.

— Почему? — продолжаю невозмутимо. — Произведем рокировку. Ты же так и планировала поступить, разве нет?

— Свят вообще-то мой законный муж, — фыркает, как дикая кошка. — Он меня любит, а на вас даже не посмотрит. Вы для него... старая! Ясно?

— Зато надежная, — серьёзно парирую. — Зачем ему неверная жена? Разлюбит, как только узнает, чем вы занимались с его братом. А может, и не только с ним…

— Хватит! — перебивает меня Алиса и подскакивает с места, роняя стул. — Я никогда не изменяла Святу, он бы меня убил за это! Знаете, какой он собственник? Впервые рискнула с Данилой, понадеявшись на его защиту, но у нас не было ничего! Не бы-ло! — чеканит по слогам, пока я молча наблюдаю за ее срывом. — Он приперся со свадьбы бухой, едва на ногах стоял, завалился спать. Колючками какими-то бредил, а потом отключился. Импотент. Ч-черт! — лихорадочно запускает руку в волосы, испортив идеальную прическу.

Расслабившись, я не могу сдержать улыбки. Камень с души падает. Всё-таки я подсознательно сомневалась в Дане, и за это становится неловко.

Я обязательно научусь доверять. Мне просто нужно время.

И он. Только мой и ничей другой.

— Вы ненормальная, держитесь подальше от моего мужа, — угрожает мне Алиса и вылетает из кабинета под аккомпанемент моего смеха.

Стук ее каблуков быстро отдаляется и затихает. Я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза, как будто из меня высосали все силы. И в то же время наполнили мою оболочку новым смыслом.

Теперь все будет по-другому.

Импотент и Колючка, значит? Идеальная пара.

Я снова смеюсь. Звонко, до слез.

Все так и должно быть: или вместе, или ни с кем.

Не проклятие, а союз, заключенный на небесах.