Я растопчу ваш светский рай

Глава 19. Совет трёх

Возвращаясь из библиотеки с пустыми руками, Илания остановилась у двери кабинета Виралия. Она знала, что он в городе. Это был шанс.

— Подожди здесь, — тихо приказала она Латии, указывая на нишу в коридоре. — Дай знак, если кто-то идёт.

Кабинет был в хаосе. На столе валялись разбросанные перья, пустые бутылки. И бумаги. Много бумаг. Она быстро пробежала взглядом по верхним листам. Расписки. Долговые обязательства. Цифры прыгали перед глазами. Она не знала точной стоимости, но масштаб читался в количестве нулей и в сжатых, угрожающих формулировках.

И одна, отдельная, с аккуратным, чужим почерком. Она подняла её.

«…напоминаем о наших договорённостях от 15-го числа месяца Сорванного Листа. После медицинского подтверждения беременности супруги и перевода на ваш счёт первой трети из оговорённой суммы (500 000 фазар), вы обязуетесь немедленно погасить долг перед нашей конторой в размере 32 000 ингот. До рождения наследника и получения полной суммы проценты замораживаются. Рекомендуем поторопиться. Наши кредиторы тоже не любят ждать».

Илания опустила бумагу. Рука не дрогнула, но в голове зажглась красная лампочка.

«Ключевые данные получены. Объект: кабинет Виралия.

Найден документ: коммерческое предложение от третьей стороны.

Суть сделки: поставка живого товара (наследник) в обмен на ликвидацию долгов.

Товар: репродуктивная функция особи Илания.

Срок поставки: после медицинского подтверждения беременности.

Стоимость: 500 000 фазар (полная сумма после родов).

Вывод: статус объекта изменён с «подопечный/жертва» на «актив под управлением враждебной стороны». Цель враждебной стороны: максимизация прибыли от актива с последующей утилизацией.

Реакция: операция переходит в статус критической (срочной)».

Суть проступала с леденящей ясностью.

Он не просто транжирил её деньги. Он заключал сделку. Её репродуктивная функция, её тело, были конвертированы в конкретные суммы для погашения конкретных долгов. Она была активом в его балансе. Её будущее, её тело, её свобода.

Деньги были нужны ему не просто для жизни. Они были залогом его выживания перед другими кредиторами. А она, её способность родить наследника, — разменной монетой. Пока не родит — она жива и ценна как инкубатор. После… её «слабое сердце» могло не выдержать родов. Очень удобно.

Она положила письмо точно на прежнее место, аккуратно сдвинув другие бумаги, как оно и лежало. Ярость не исчезла. Она схватила её за горло и заморозила до состояния абсолютного нуля. Превратилась в баллистическую траекторию, ведущую к одной точке.

Она вышла из кабинета, кивнула бледной Латии.

— Передай Алесию о встрече, — сказала она тихо. — Сегодня, ночью, в беседке.

Латия прочла нечто новое в глазах своей девочки. Не отчаяние, а приговор. Вынесенный ей только что в прокуренном кабинете.

Беседка ночью была не укрытием, а командным пунктом. Без солнца, скрадывающего детали, она становилась стратегическим объектом: один вход, хороший обзор, уединение. Илания стояла спиной к резному столбу, скрестив на груди руки. Не для тепла. Это была поза командира, ожидающего докладов.

Сначала пришла Латия. Её тень скользнула между кустами сирени. Она молча кивнула, заняв позицию слева — ближе к дому, чтобы первой заметить движение.

Через три минуты появился Алесий. Не из сада. Из-за спины, откуда его не ждали, бесшумно, как тень, отделившаяся от ствола старого дуба. Он не стал подходить близко. Встал в двух шагах, готовый в любой момент раствориться. Его лицо в лунном свете было не маской — оно было рельефной картой всех ночных дозоров его жизни.

Все на месте. Штаб в сборе.

Илания не стала тратить время на прелюдии.

— Спасибо, что пришли, — её голос был тихим, но резал ночную тишину, как лезвие. — У нас мало времени. Я буду говорить коротко.

Она перевела взгляд с одного на другого. В её глазах не было просьбы. Была констатация факта.

— Цель: тотальное уничтожение текущего режима. Полная независимость. Финансовая. Репутационная. Физическая. И главный трофей — полный и окончательный разрыв. Навсегда.

Слова «разрыв» повисли в воздухе, холодные и необратимые, как приговор. Латия едва слышно выдохнула. Алесий не дрогнул.

— Я не знаю, как это называется в … у нас, — поправилась Илания, её голос стал твёрже. — Отмена брака? Расторжение? Изгнание мужа? Я никогда об этом не слышала. Но если такой механизм существует — я хочу его. Если нет… — она сделала крошечную, но ёмкую паузу, —...мы создадим его. Но сначала — разведка.

Она перевела взгляд между ними. Латия первой отреагировала, её лицо сморщилось в раздумье.

— Я… я не слыхала, дитя, — тихо сказала служанка. — Среди простого люда — нет. Брак это навсегда, хоть зашейся. «От двери до постели — твой крест», как говорила моя бабка. У аристократов… может, свои уловки есть. Но чтобы благородная дама… Нет, не слыхала.

Илания кивнула, принимая эту информацию как факт о картине мира. Затем взгляд её переместился на Алесия. Молчаливый стражник несколько секунд смотрел в пустоту, будто листая в памяти страницы увиденного за долгую службу.

— Что-то похожее слышал, — наконец произнёс он глухо.

Он посмотрел прямо на Иланию.

— Это было давно. И грязно. И не с аристократами. Но механизм… был.

В глазах Илании вспыхнула та самая холодная, хищная искра понимания.

— Значит, лазейка есть. Пусть завалена мусором и трупами репутаций. Значит, в неё можно пролезть.

Она обратилась конкретно к Алесию.

— Твоя задача: узнать всё об этом «механизме». Какие законы, какие суды, какие доказательства нужны. Были ли другие случаи. Кто эти судьи, и чем их берут. Найди того, кто в этом копался — бывшего писаря, стряпчего, подьячего с совестью или без. Нам нужна не только грязь на него. Нам нужна карта поля боя, на которое мы собираемся выйти.

— Наша стратегическая цель — разрыв. Для её достижения нужны четыре оперативных направления, — её голос зазвучал как зачитывание пунктов боевого устава. — Первое: контроль над моими деньгами. Всеми. Прямо сейчас они текут сквозь пальцы Виралия. Это прекращается.

Она посмотрела на Алесия.

— Второе: компромат. Не сплетни. Документы. Долговые расписки. Свидетельства измен. Всё, что можно положить на стол судье или пригрозить им, чтобы он ушёл тихо.

— Третье: моя способность постоять за себя. Не в суде. Здесь, — она слегка топнула каблуком по каменному полу. — Чтобы, когда всё начнётся, он не мог просто взять и…

Она не договорила. Не нужно было.

— И четвёртое: знания. Настоящие. О магии. Не из их кукольных книжек. И у нас очень мало времени.

Наступила короткая пауза. Латия первая нарушила молчание.

— Дитя… это… огромный риск. Если он узнает…

— Он не узнает, — оборвала её Илания. — Если мы будем работать чётко. У каждого своя задача.

Она повернулась к Латии.

— Латия. Ты — внутренняя разведка. Уши и глаза дома. Тебе нужно знать всё: что говорят в людской, кто ему верен, кто боится, кто хочет навредить мне. Особенно эта… Эльза. Твоё оружие — слухи и кухня. Убедись, что повариха на нашей стороне. Остальных держи на расстоянии, но в курсе, что я «очень слаба и несчастна». Твой статус — моя няня, самая верная служанка. Тебя не заподозрят в обычных расспросах.

Латия слушала, впитывая каждое слово, как губка яд. Кивнула раз. Руки её перестали дрожать. Сжались в кулаки.

— Поняла.

Илания перевела взгляд на Алесия.

— Алесий. Внешняя разведка и безопасность. Тебе нужно: установить всех кредиторов. Узнать суммы, сроки, условия. Найти ту женщину с ребёнком. Узнать всё: где живёт, на что существует, как часто он там бывает. И найти… источники знаний. Неофициальные. Бывших солдат, странствующих мастеров, подпольных торговцев диковинками. И, по возможности, выяснить, какие ещё активы он закладывал. Есть ли доступ к семейным реликвиям, землям? Ты знаешь такие каналы?

Его взгляд, скользнув по её лицу, словно поставил штамп «Задание принято».

— И охрана, — добавила Илания. — Никто не должен знать о наших встречах. Никто не должен подозревать, что я могу что-то большее, чем ходить по саду. Ты — наш часовой.

— Понял, — прозвучало низко и глухо. Его первый голос за весь вечер.

— А я, — сказала Илания, и в её голосе впервые прозвучала не просто решимость, а холодная, безжалостная уверенность, — буду заниматься стратегией и обучением. Я буду тем, кем должна быть: слабой хозяйкой на виду. И тем, кем стану: тем, кто развалит эту игру изнутри.

Она посмотрела на них обоих.

— Вопросы?

Латия немного помолчала.

— А если… если он ударит? Пока мы готовимся?

Илания ответила не сразу. Она разжала скрещённые на груди руки, показав ладони. Тонкие, бледные.

— Тогда это станет для него последней ошибкой. Я не буду провоцировать. Но и терпеть не буду. Это тоже часть плана. Мы не жертвы. Мы — диверсионная группа.

Алесий промолвил:

— Связь. Как передавать информацию?

— Через Латию. Только так. Никаких записок. Устно. Кодовые фразы о саде, о погоде, о здоровье. Всё остальное — здесь. Раз в неделю, в эту же ночь. Если срочно — Латия повяжет утром на балконе моей комнаты красную ленту от шторы.

Он снова кивнул. Всё было ясно. План прост, задачи четки.

— На сегодня всё, — сказала Илания. Её фигура в лунном свете казалась выше, острее. — Возвращайтесь по одному. Алесий, ты последним. Убедись, что следов нет.

Латия ещё раз кивнула и бесшумно скользнула в темноту, обратно к дому.

Илания сделала шаг, чтобы последовать за ней, но Алесий тихо её остановил.

— Подождите пять минут, — сказал он, его взгляд сканировал тени сада. — Я быстро проверю аллеи к дому. Убежусь, что путь чист. После этого у вас будет пять минут, чтобы вернуться. Я останусь здесь, замечу следы, если кто-то придёт после.

Это был голос профессионала, продумывавшего отход. Не оставлять командира последней на нейтральной территории.

Илания оценивающе кивнула.

— Хорошо. Пять минут.

Алесий исчез бесшумнее ночного ветра.

Ровно через четыре с половиной минуты он материализовался снова, кивком указав направление.

— Чисто. Пять минут.

— Спасибо, — сказала она и уже сделала шаг, когда его тихий голос снова остановил её.

— Вы уверены в этом пути? — спросил он неожиданно тихо. — После этой черты обратной дороги нет. Дорога будет грязной. Очень.

Илания встретила его взгляд. В его глазах она увидела не вопрос, а последнюю проверку. Проверку на решимость.

— Я уже перешла черту, когда он превратил меня в товар, — ответила она, и в её голосе впервые зазвучала не только сталь, но и тихий, леденящий ветер пустоты. — Теперь мы просто идём по ней до конца. И выйдем с другой стороны. Или проложим туннель. Вместе.

Он коротко, почти незаметно кивнул. Не «да, хозяйка». Это было что-то другое. Признание. Солдатское «понял, командир».

Илания быстро и бесшумно ушла в сторону дома. Алесий же, как тень, остался в беседке, растворившись в опорном столбе, его глаза, привыкшие к ночным дозорам, зорко сканировали сад, стирая сам факт их совещания.

Тишина снова сомкнулась вокруг. Но теперь это была не тишина жертвы. Это была тишина хищника, затаившего дыхание перед прыжком. Тишина штаба, где только что был утверждён план наступления.

Первая фаза — «Выживание» — закончилась. Начиналась вторая — «Подкоп».

Война перешла из обороны в подготовку к наступлению. И у неё теперь были агент и разведчик. Всё, что нужно, чтобы начать тихо рушить этот проклятый рай по кирпичику.