Я растопчу ваш светский рай

Глава 50. Дорога на восток

Они выступили на рассвете.

Солнце только начало золотить верхушки мачт в порту, когда повозка, гружёная припасами, выкатилась со двора «Рыбы и Якоря». Геля обернулась, посмотрела на закрытые ставни, на тёмные окна, за которыми осталась её прежняя жизнь.

— Не жалеешь? — спросила Илания, сидевшая рядом.

— Нет, — ответила Геля твёрдо. — Странно только. Двадцать три года здесь прожила, а уезжаю — и ни одной слезы.

— Значит, правильно едешь.

Альдор пришпорил коня, выезжая вперёд. Алесий натянул поводья, и повозка покатилась по мостовой, грохоча колёсами по камням.

Порт Креп оставался за спиной.

Первые три дня дорога была спокойной.

Тракт тянулся вдоль побережья, справа шумело море, слева поднимались невысокие холмы. Встречные обозы, редкие деревни, постоялые дворы — обычная жизнь, которая текла мимо, не задевая.

Илания сидела в повозке, прикрыв глаза, и чувствовала.

Теперь это было не просто обострённое восприятие — это было зрение. Новое зрение, открывшееся после камня. Она видела магию везде — в земле под копытами лошадей, в воде ручьёв, в воздухе, в людях, попадавшихся навстречу.

В большинстве людей магии не было. Совсем. Пустые сосуды, даже не знающие, что когда-то их предки могли творить чудеса. Но иногда — редко, очень редко — она замечала слабый отблеск. У крестьянки, полощущей бельё. У мальчишки, пасущего коз. У старого нищего у дороги.

Искорки. Осколки. Память о том, что было.

— Ты видишь, тех в ком магия? — тихо спросила Геля, сидевшая рядом

— Да, а ты видишь?

— Нет. — Геля покачала головой. — Но чувствую. Ты когда смотришь, сама светишься чуть-чуть. Я научилась замечать.

Илания открыла глаза, посмотрела на неё с новым интересом.

— Ты быстро учишься.

— А мне всю жизнь приходилось, — усмехнулась Геля. — Сама знаешь, баба в порту без учёбы — покойница.

— Хочешь, научу большему?

Геля замерла. В зелёных глазах мелькнуло что-то — надежда, страх, жадное любопытство.

— Научишь?

— Если готова.

— Я готова. — Геля выдохнула. — Я всю жизнь готова была. Только некому было учить.

— Тогда начнём прямо сейчас.

Илания учила Гелю чувствовать.

Не двигать предметы — это она умела и так. Чувствовать. Различать оттенки магии, видеть, где сила течёт свободно, а где застревает, образуя узлы.

— У тебя дар сильный, — говорила она, пока повозка мерно покачивалась на ухабах. — Но ты используешь его как мышцу. Напряглась — двинула. А надо как реку. Надо чувствовать русло.

Геля сидела с закрытыми глазами, сосредоточенно морща лоб.

— Ничего не чувствую, кроме тряски.

— Не слушай тело. Слушай внутри. Там, где тепло, когда ты двигаешь кружку. Где это тепло живёт?

— В груди, — неуверенно сказала Геля. — Будто уголёк.

— Хорошо. Теперь представь, что этот уголёк не просто греет — он светит. И этим светом ты можешь освещать дорогу внутри себя.

Геля молчала долго. Потом вдруг распахнула глаза.

— Я вижу, — прошептала она. — Боги, я вижу. Там, внутри… ниточки. Светящиеся. Они везде.

— Где именно?

— В руках. В ногах. В голове. — Геля водила руками, будто ощупывая воздух. — И наружу тянутся. К земле, к небу, к тебе…

— Не открывай глаза, — велела Илания. — Смотри дальше. Видишь, где ниточки толще, где тоньше? Где пульсирует, а где замерло?

Геля кивнула, не открывая глаз.

— У меня в левой руке… будто узел. Тёмный. Он не пускает.

— Это старая травма? — спросила Илания.

— Было. Давно. Рука болит, когда погода меняется.

— Вот оно. Боль блокирует ток. Надо распутать.

— Как?

— Своим светом. Направь тепло из груди в этот узел. Медленно. Не дави — грей.

Геля сосредоточилась. На лбу выступила испарина. Латия, сидевшая напротив, смотрела во все глаза, затаив дыхание.

— Идёт, — выдохнула Геля. — Медленно, но идёт. Узел… он тает.

— Хорошо. Очень хорошо. Продолжай распутывать.

Геля замерла.

— Получилось! — Геля открыла глаза, сияя. — Получилось, боги!

Альдор, ехавший рядом, обернулся на крик. Увидел сияющее лицо сестры, понимающую улыбку Илании — и чуть заметно кивнул. Одобрял.

— Теперь ты не просто двигаешь предметы, — сказала Илания. — Теперь ты чувствуешь магию. Это первый шаг.

— А второй?

— Второй — научиться вкладывать её в то, что держишь. Не двигать со стороны, а наполнять.

Геля кивнула, но глаза уже были где-то далеко — она снова провалилась в себя, изучая новое зрение.

Илания улыбнулась.

В ней, среди сотен голосов, женщина с седой косой засмеялась тихо и довольно.

На четвёртый день тракт свернул от моря вглубь материка.

Здесь начинались леса — старые, густые, с тёмными елями и замшелыми валунами. Дорога стала хуже, колея глубже, и повозка ползла медленно, то и дело подпрыгивая на корнях.

Альдор ехал впереди, внимательно всматриваясь в лес. Алесий держался рядом с повозкой, рука на топоре.

— Здесь неспокойно, — сказал он негромко. — Место глухое. Мало кто ездит.

— Потому и выбрали этот путь, — отозвался Альдор. — Чем меньше свидетелей, тем лучше.

К вечеру пятого дня они остановились на ночлег у развалин.

Когда-то здесь была деревня. Небольшая, судя по остаткам домов, каменная кладка, заросшая мхом. Сейчас — только остовы стен да чёрные провалы окон, в которых гулял ветер.

— Ночуем здесь, — решил Альдор. — Стены защитят от ветра.

Алесий быстро развёл костёр в углу уцелевшей постройки. Латия достала припасы. Геля вертелась рядом, помогая, но то и дело замирала, глядя в темноту за стенами.

— Чувствуешь? — тихо спросила Илания, подойдя.

— Да. — Геля поёжилась. — Там что-то есть. Не люди. Другое. Оно пульсирует.

— Ты права. — Илания смотрела туда же, в лес, откуда доносился едва уловимый гул. — Там скопление магии. Неправильное. Застывшее.

— Это опасно?

— Не знаю.

Она действительно не знала. В памяти, полученной от камня, не было ничего о таких местах. Те, кто отдал ей знание, жили задолго до того, как магия начала застаиваться и рождать что-то.

— Но мы туда не пойдём, — добавила Илания. — Не сегодня. Сначала — отдых.

Илания проснулась от крика — резкого, нечеловеческого, полоснувшего по нервам. Вскочила, хватаясь за меч.

Рядом уже гремел оружием Алесий. Альдор стоял у входа, заслоняя выход, и в сером предрассветном свете Илания увидела их.

Их было трое. Они походили на собак. Полупрозрачные, с горящими красным глазами, они двигались бесшумно, скользя над землёй, не касаясь её лапами.

— Что это?! — закричала Геля.

— Не знаю! — Илания шагнула вперёд, закрывая собой Латию. — Альдор, не подпускай!

Первый прыгнул. Альдор встретил его мечом — лезвие прошло сквозь туман, не встретив сопротивления, и существо, даже не заметив, вцепилось ему в плечо.

Альдор зарычал от боли, отбрасывая её рукой — рука прошла насквозь, но существо не отпускало.

Она шагнула к существу, вкладывая силу в клинок. Лезвие засветилось — тускло, но достаточно. Удар — и существо взвизгнуло, рассыпаясь клочьями тумана.

— Геля! — рявкнула Илания. — Твой меч!

Геля, замершая с клинком в руках, смотрела на приближающееся существо расширенными глазами.

— Я не…

— Можешь! Вложи силу! Как учились! Тепло из груди в руку, из руки в клинок!

Геля зажмурилась, но меч оставался тёмным. Существо прыгнуло — Илания едва успела отбить его, отшвырнув в сторону.

— Ещё раз! — крикнула она. — Не думай — делай!

Геля выдохнула, представила уголёк — и клинок засветился. Второе существо налетело, и на этот раз удар пришёлся в цель.

Геля рубанула наотмашь — неуклюже, но со всей силы, что была в ней.

Лезвие вошло в туманную плоть — и существо заверещало, разлетаясь брызгами тьмы.

Геля открыла глаза. Смотрела на меч, на существо, исчезавшее в воздухе, на свои руки.

— Я… — выдохнула она. — Я сделала это?

— Ты сделала, — подтвердила Илания, добивая третье существо.

Вокруг стало тихо. Только ветер шумел в развалинах да где-то далеко каркала ворона.

Альдор стоял, прижимая руку к плечу — сквозь пальцы текла кровь, но не чёрная, не гнилая, обычная.

— Царапина, — коротко сказал он. — Жить буду.

Латия уже бежала к нему с тряпками.

Геля всё ещё смотрела на меч. Потом перевела взгляд на Иланию.

— Что это было?

— Темные существа. — Илания подошла к месту, где развеялась последняя тварь. На земле осталось тёмное пятно — будто пролили чернила. — Но в моих знаниях нет таких.

— То есть… — Геля сглотнула. — То, что ты получила от камня, — это древнее знание. Если там нет таких…

— Значит, они появились позже. — Илания подняла голову, всматриваясь в лес. Там, откуда пришли твари, всё ещё пульсировал гул. Скопление магии. Застывшее. Больное. — Я должна проверить.

Лес расступался неохотно, цеплялся ветками, шептал что-то недоброе. Но через полчаса вышли к поляне.

В центре её, будто рана на теле земли, пульсировал сгусток.

Илания видела его теперь ясно — клубок магии, спутанный, больной, застывший в неестественном узле. Вокруг него трава не росла, земля была чёрной, а воздух дрожал, как над костром.

— Это он родил существ, — тихо сказала Илания. — Магия не течёт, она застряла здесь и гниёт.

— Можно уничтожить? — спросил Альдор.

— Не уничтожить. Распутать.

Она шагнула вперёд, протянула руку к сгустку. Внутри, в груди, загудело сильнее — её сила откликалась на эту рану, тянулась к ней, требовала исцеления.

— Осторожно, — предупредил Альдор.

Илания коснулась сгустка.

Боль обожгла пальцы — чужая, застарелая, гнилая. Это была боль земли, которая не могла дышать. Боль магии, которую заперли, исказили, заставили гнить.

— Тише, — прошептала Илания. — Тише, я помогу.

Она не рвала, не давила — она распутывала. Как нитки в клубке, как волосы в колтуне. Медленно, осторожно, нить за нитью.

Сгусток сопротивлялся. Дёргался, пульсировал, пытался укусить её магией — но Илания была сильнее. В ней текла память тысяч магов, их опыт, их воля.

Нить. Ещё нить. Ещё.

Сгусток дрогнул, начал таять.

— В мире таких узлов много. — Илания выпрямилась. — Надо будет распутывать все, чтобы таких существ больше не рождалось. Значит, надо искать ответы.

— Где?

— Не знаю. — Она посмотрела на восток, туда, где за лесами, горами и неизвестностью лежал Робрал. — Может, там. Может, дальше. Но теперь у нас есть еще одна цель.

Илания выпрямилась, разглядывая место, где только что пульсировал больной сгусток. В памяти всплыло другое — далёкое, из её мира. Существа, похожих на этих: агрессивные, лишённые разума, сотканные из искалеченной магии. Но там были технологии, эксперименты, учёные в белых халатах. Здесь — ничего подобного.

Она нахмурилась. Если не эксперименты, то что могло породить такую гниль? Вдруг шевельнулось смутное подозрение: а вдруг в этих местах когда-то пролилась кровь? Кровь тех, в ком текла магия. Тех, кого жгли на кострах и убивали за их дар. Их смерть могла отравить саму землю, застрять в ней, как заноза, и начать гнить, рождая чудовищ.

Илания не знала, права ли. В памяти камня не было ответа — те, кто передал ей силу, погибли задолго до того, как магия начала так болеть. Но зерно догадки упало в душу. Если она права, то таких мест тысячи. И каждое надо найти и исцелить.

Альдор молчал. Смотрел на неё — на ту, что распутывает узлы магии и берёт под крыло туманных щенков. И в глазах его было что-то, от чего внутри у Илании становилось теплее.

— Пошли, — сказал он просто. — Нас ждут.

Они вернулись в развалины.

— Надо найти Робрал, — ответила Илания.

— Мы вообще знаем, где он? — спросил Алесий.

— Нет, — честно ответила Илания. — Но дорога одна — на восток. Будем искать по пути.

Утро разгоралось над лесом. Латия хлопотала с завтраком. Алесий проверял упряжь. Альдор сидел у костра, грея руки.

Повозка тронулась, когда солнце поднялось над лесом. Впереди лежала дорога — длинная, неведомая, полная новых загадок.

Мир менялся. Медленно, но неотвратимо.