Я растопчу ваш светский рай

Глава 62. Пробуждение сердца

Первая ночь после запечатывания источника была самой страшной.

Илания не ушла со двора. Сидела на холодных камнях, прижимая ладони к тому месту, где ещё недавно билось тёплое, живое сердце. Тишина давила на уши. Ни гула, ни пульсации, ни дыхания.

Рядом, не сговариваясь, остались Велем и Геля. Альдор принёс одеяла, закутал их, развёл небольшой костёр в стороне — чтобы не осквернить пеплом мёртвый центр.

— Вы должны спать, — сказал он.

— Не могу, — ответила Илания. — Я чувствую пустоту.

— Я тоже, — тихо отозвался Велем. — Будто часть меня отрезали.

Геля молча кивнула. Её зелёные глаза в свете костра казались почти чёрными.

Альдор сел рядом, обнял Иланию за плечи. Она прижалась к нему — впервые при всех позволила себе эту слабость.

— Мы справимся, — сказал он. — Что бы ни было.

На вторую ночь Илания задремала прямо на камнях и проснулась от толчка.

Не физического — внутреннего. Источник дёрнулся под ней — слабо, едва заметно.

— Вы чувствуете? — выдохнула она.

Геля распахнула глаза:

— Да… будто пульс?

— Он жив, — прошептал Велем. — Очень глубоко, но жив.

Они втроём прижали ладони к камням. И вдруг Илания ощутила нечто странное — ещё одно присутствие. Там, в глубине, рядом с источником, пульсировала ещё одна искра. Знакомая. Родная.

Она обернулась.

Альдор стоял в стороне, но на его лице отразилось изумление.

— Я что-то чувствую, — сказал он растерянно. — Там, в камнях… будто зов.

— Ты слышишь источник? — Геля вскочила.

— Не слышу. Чувствую. Как будто… — Он замолчал, прислушиваясь к себе. — Как будто меня тоже позвали.

Илания смотрела на него и не верила. У Альдора канал только начал просыпаться, но он никогда не был связан с магией так, как они.

— Это ритуал, — тихо сказал Велем. — Мы все участвовали. Все вкладывали силу. Даже он. — Он кивнул на Альдора. — Его воля, его решимость — это тоже магия. Другая, но магия. И источник принял её.

— Значит, мы теперь связаны? — спросила Геля.

— Похоже на то.

Четверо. Четверо хранителей одного сердца.

На третий день, когда пульс источника стал чуть ровнее, Алесий подошёл к Илании. Вид у него был хмурый — не просто усталый, а злой.

— Я нашёл, откуда пришла зараза, — сказал он без предисловий.

Илания подняла голову. Глаза слипались, но внутри всё сжалось.

— Говори.

Алесий присел на корточки рядом, развернул тряпицу. Внутри лежал осколок чёрного кристалла — маленький, с ноготь, но от него веяло той самой гнилью, что они чувствовали в источнике.

— Это было в стене, у самого основания форта. С внешней стороны. Кто-то вбил его глубоко в камень, прямо туда, где магия источника ближе всего к поверхности.

— Верениус, — выдохнула Илания.

— Или его люди. — Алесий сплюнул в сторону. — Я нашёл следы. Их было двое, пришли ночью, перед самым нападением. Умелые, профессиональные. Следы ведут в город, к дому совета.

— Этого достаточно?

— Для суда? — Алесий покачал головой. — Нет. Кристалл можно назвать камнем, следы — случайными. Но для нас… — Он посмотрел на неё. — Мы знаем. И это главное.

Илания сжала осколок в ладони. Тот обжёг холодом, но она не отдёрнула руку.

— Спасибо, Алесий. Ты молодец.

Он крякнул, поднялся.

— Я поговорил с Ратмиром. Мы теперь будем дежурить у стен каждую ночь. Если они сунутся снова — встретим.

Илания кивнула.

— Только тихо. Пока источник не проснётся — никакой войны.

— Понял.

Алесий ушёл, а Илания ещё долго смотрела на чёрный осколок. Потом спрятала его в карман и вернулась к источнику.

Теперь пульс источника стал ровнее. Чёрные нити, которые она видела магическим зрением, истончались, таяли. Чистый свет пробивался сквозь них, разгоняя тьму.

Илания почти не спала. Она жила у источника — ела здесь, дремала здесь, разговаривала с ним, как с живым существом. Альдор приносил еду и воду, иногда просто сидел рядом, держа за руку.

Геля и Велем сменяли друг друга, но тоже не уходили далеко. Орвин таскал книги, пытаясь найти хоть какие-то записи о подобном. Ученики приносили воду, еду, молча стояли в отдалении, глядя на своих учителей с надеждой и страхом.

— Смотрите, — вдруг сказала Мила на пятый день.

Она стояла на краю двора и показывала на центр.

Там, где камни были серыми и мёртвыми, проклюнулась травинка. Одна. Тонкая, зелёная, невероятная.

Илания подползла к ней на коленях, коснулась пальцем.

— Ты вернулся, — прошептала она. — Ты возвращаешься.

На седьмой день источник проснулся.

Это случилось на рассвете. Солнце только начало золотить верхушки башен, когда камни в центре двора дрогнули, и из-под них ударил свет.

Не чёрный, не больной — чистый, золотистый, тёплый.

Илания стояла на коленях, и слёзы текли по её лицу. Она не стыдилась их. Рядом плакала Геля. Велем улыбался — впервые за всё время так открыто, так по-человечески. Альдор обнимал их обоих, глядя, как оживает сердце их дома.

Ученики высыпали во двор. Кто-то смеялся, кто-то молился, кто-то просто стоял и смотрел, как свет заливает камни, как трава вокруг источника зеленеет прямо на глазах, как распускаются цветы — те, что Малый сажал и которые погибли в ночь заражения.

— Получилось, — выдохнул Орвин, опираясь на посох. — Получилось!

— Да, — усмехнулся Велем. — Получилось.

Илания поднялась. Оглядела двор, учеников, своих — всех, кто был с ними в эти страшные дни.

— Мы сделали это, — сказала она громко. — Вместе. Все.

— А теперь, — раздался голос Альдора, — я хочу кое-что сделать.

Он шагнул в центр круга, туда, где стояла Илания. Все замерли.

Альдор достал из-за пазухи свёрток — тёмная ткань, перевязанная простым шнурком. Развернул.

В его руках лежал клинок.

Длинный, чуть изогнутый, идеально сбалансированный. Металл переливался серебром и синью — такого Илания не видела даже в своём мире. Лезвие было покрыто узорами, которые, если присмотреться, складывались в символы школы «Камень и Воля».

— Что это? — выдохнула она.

— Мифрил, — ответил Альдор. — С примесью адаманта. Самый редкий металл в этих землях. Я заказал его полгода назад, когда понял, что ты — навсегда.

Он протянул клинок Илании рукоятью вперёд.

— Я не умею говорить красиво. — Голос его звучал ровно, но в глазах плескалось что-то, от чего у Илании сжималось сердце. — Я воин. Я могу только делать.

Он сделал паузу, обводя взглядом учеников, Гелю, Алесия, Латию, всех.

— Эта школа — не просто место. Это наша жизнь. Наша война. Наша семья. — Он снова посмотрел на Иланию. — И я хочу, чтобы ты была рядом не только как глава школы. Как тот, кто поведёт нас в бой. Как тот, кто будет принимать решения. Как тот, кто…

Он запнулся, подбирая слова.

— Как тот, с кем я хочу пройти весь этот путь. До конца.

— Альдор… — прошептала Илания.

— Это не кольцо. — Он чуть усмехнулся. — Я не предлагаю тебе стать моей женой в том смысле, в каком это принято. Я предлагаю тебе стать моим со-основателем, моим со-командиром, моей…

Он шагнул ближе.

— Моей второй половиной. Во всём. В бою, в мире, в жизни. Навсегда.

Вокруг стояла тишина. Даже ветер замер.

Когда пальцы сомкнулись на рукояти, Илания почувствовала, как клинок отозвался — не гулом, как источник, а тихим, доверительным теплом. Будто признал в ней хозяйку.

Илания смотрела на клинок. На металл, который стоил целое состояние. На узоры, в которых угадывались символы их школы. На руки Альдора — сильные, надёжные, которые держали это сокровище так бережно, будто оно было сделано из стекла.

Она подняла глаза.

— Ты думаешь, я скажу «нет» после всего?

Альдор улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, которую она так любила.

— Я думаю, ты скажешь «да». Но хочу услышать.

Илания взяла клинок.

Он был тяжёлым — в хорошем смысле. Настоящим. Живым. Она провела пальцем по лезвию, чувствуя его остроту и силу.

— Да, — сказала она. — Да, да, тысячу раз да.

И, не выпуская клинка из руки, шагнула к нему и поцеловала.

Прямо при всех. При учениках, при Гели, при Алесии и Латии, при Орвине и Велеме. Поцеловала так, как хотела уже много месяцев.

Взрыв аплодисментов разорвал тишину.

— Ура! — заорал Яр, подбрасывая в воздух шапку.

— Я же говорила! — кричала Геля, обнимая Милу. — Я же говорила, что они дураки!

— Тише вы, — ворчал Алесий, но улыбка расползалась по его суровому лицу. — Дайте людям поцеловаться.

Латия плакала — в этот раз от счастья. Вытирала слёзы фартуком и бормотала молитвы.

Орвин с довольным видом кивал, будто именно этого и ждал.

Даже Велем улыбался, глядя на них.

Илания оторвалась от Альдора, всё ещё сжимая клинок.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо, чтобы слышал только он.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.

Она рассмеялась, прижимаясь к нему.

Источник за их спинами загудел — ровно, тепло, довольно. Будто благословлял.

Ученики окружили их, поздравляли, хлопали по плечам, кто-то уже тащил вино. Праздник начинался сам собой.

А вечером, когда все устали и разошлись, Илания и Альдор стояли на стене. Как много раз до этого. Только теперь она держала в руках не просто меч — символ их союза.

— Ты долго готовил этот подарок, — сказала она.

— Полгода.

— И всё это время молчал?

— Ждал момента.

— А если бы источник не проснулся?

Альдор посмотрел на неё.

— Всё равно подарил бы. Потому что ты — не только источник. Ты — та, ради которой я остался.

Илания прислонилась к его плечу.

— Как думаешь, сколько у нас времени до следующей атаки?

— Немного. — Он обнял её. — Верениус не успокоится. Гильдия тоже.

— Значит, будем готовиться, — повторила Илания. — А этот клинок… — Она коснулась рукояти. — Я назову его «Рассвет». Потому что с ним у нас началась новая жизнь.

Внизу горел костёр, у огня сидели ученики. Кто-то пел, кто-то смеялся, кто-то просто молча смотрел на звёзды.

Школа «Камень и Воля» жила. Источник бился ровно и сильно.

А у них впереди была целая жизнь.

Война, мир, битвы, победы.

Но теперь — вместе.