Я растопчу ваш светский рай

Глава 29. Голос в темноте

Глубокой ночью, когда дом погрузился в тяжёлое, храпящее молчание, Илания сидела на ковре в центре своей комнаты. Перед ней горела свеча, её пламя было неподвижным, вытянутым в ровную иглу — результат часовой концентрации. Она тренировала не тело, а нечто более тонкое и опасное: психический резонанс.

В её прошлой жизни для координации отряда использовались импланты и субвокальная связь. Здесь оставался лишь грубый, прямой канал — её собственная воля, отточенная в тишине. Объектом исследования был звук. Вернее, его призрак — мыслеформа, облечённая в силу и направленная в цель. Её лабораторией была тишина, а подопытным — спящий за двумя стенами Виралий.

Она закрыла глаза, отрешившись от скрипа половиц и собственного дыхания. Вспомнила его лицо: бледное, с дряблыми от беспокойного сна веками. Представила пространство между ними не как стены и воздух, а как проводящую среду, вязкую и плотную, подобную воде. Её воля стала иглой, её намерение — вибрацией на ее конце.

Она не собиралась кричать. Она собиралась вложить. Слово должно было родиться не в её гортани, а прямо в той тёмной, хаотичной пустоте, что была его подсознанием в состоянии сна. Простой, понятный, капающий как смола кошмар: «Долги…».

Первый час был потрачен впустую. Головная боль сдавила виски, свеча мигнула, сбрасывая концентрацию. Она лишь ощущала тупое сопротивление материала — будто пыталась протолкнуть мячик через плотный войлок.

Второй час принёс первые признаки прогресса. Нащупав состояние, близкое к трансу, она смогла ощутить едва уловимое «ответное эхо» — смутную, беспорядочную пульсацию его спящего разума. Страхи, образы, обрывки мыслей. Это было омерзительно и бесценно.

На третьем часу она собрала всю свою волю в тугой, колючий узел. Мышцы шеи и челюсти свело судорогой, как будто она физически выталкивала немой звук. Цена — раскалённая игла в висках. Она представила не слово, а его суть — ледяной, давящий ком беспокойства. И протолкнула.

Эффект был мгновенным и ошеломительным. Свеча погасла, словно её задули. В ушах Илании прозвучал негромкий, но отчётливый щелчок, как будто лопнула невидимая струна. А в пространстве перед ней на мгновение зависло слабое, звуковое эхо, которого не должно было быть: растянутый, шепчущий звук «долг», растворившийся в ничто.

Она сидела в полной темноте, тяжело дыша. Нос снова подтекал теплой солоноватой жидкостью. Цена. Но эксперимент дал результат.

Из кабинета донёсся приглушённый, животный стон. Потом — шум падающего предмета (чернильница? бокал?), сдавленное ругательство и тяжёлые, спотыкающиеся шаги.

Илания, уже стоявшая у двери своей комнаты, приоткрыла её на сантиметр. В коридоре, освещённом тусклым ночником, мелькнула его фигура. Он шёл, пошатываясь, к буфету в холле, бормоча себе под нос обрывки фраз:

«…нужно найти… черти, везде… цифры… не дают дышать…»

Его голос был хриплым от сна и паники. Он налил себе что-то из графина, не глядя, и выпил залпом. Потом прислонился лбом к прохладному дереву буфета, и его плечи содрогнулись в одном сухом, беззвучном всхлипе отчаяния.

Илания бесшумно закрыла дверь. В груди не было жалости. Был холодный, аналитический интерес инженера, чей прототип наконец сработал. Его паника была не человеческим страданием, а ценными полевыми данными.

«Протокол эксперимента № 7: «Акустико-психическое внушение». Статус: УСПЕХ (частичный). Целевая мыслеформа доставлена и интегрирована в сонный цикл цели, вызвав диссонанс и паническое пробуждение. Уровень воздействия: 3 из 10 (требует калибровки). Побочные эффекты оператора: локальное носовое кровотечение, временная афазия (задержка на 3 секунды). Вывод: метод признан перспективным для операций скрытого психологического давления. Рекомендация: увеличить интервалы между сеансами для восстановления.»

Она вытерла кровь с губ и легла в постель, прислушиваясь к его беспокойным шагам в холле. Семя страха было посеяно прямо в самую плодородную почву — его паранойю.

Наутро Виралий был мрачнее грозовой тучи. Глаза покраснели, руки слегка дрожали. Он молчал за завтраком, уставившись в свою тарелку с омлетом, который казался ему отвратительным.

Илания, используя Код № 1: «Осторожная забота», налила ему чаю и тихо спросила:

— Ты плохо спал? Ты… выглядишь утомлённым. Может, врач?

Он резко взглянул на неё, и в его мутных глазах, помимо привычной раздражённости, плеснуло что-то новое — быстрый, лихорадочный всполох подозрения. Он смотрел не на жертву, а на возможный источник вчерашнего кошмара. Почему она спрашивает? Что она знает? Может, это её происки? Бред, конечно. Но…

— Отстань, — просипел он, отодвигая чашку. — Высплюсь. Просто… дела.

Но его взгляд, скользнувший по её лицу, задержался на секунду дольше обычного. В нём читался немой вопрос, на который он не смел найти ответ. Первая трещина в его уверенности, что он контролирует всё в этом доме.

Латия принесла свёрток после полудня, когда Виралий укатил в город — вероятно, искать денег. Посылка была неброской, перевязана простым шпагатом, но бумага была плотной, дорогой.

— От той баронессы, — шепнула Латия, распаковывая. — Передал мальчик-посыльный, сказал: «Для рукоделия».

Внутри лежала не вышивка, а аккуратная пачка копий счетов и банковских ордеров. И короткая, деловая записка без подписи: «Возможно, вам будет интересна эта схема расходов. Для полноты картины».

«Илеара не теряет времени, — с холодным уважением подумала Илания. — И не задаёт лишних вопросов. Просто предоставляет инструмент. Идеальный союзник.»

Илания разложила бумаги на столе. Её взгляд, привыкший к финансовым отчётам снабжения арены, быстро вычленил суть. Это были выписки из частной конторы менял, через которую Виралий проводил часть платежей. Суммы были не астрономическими, но значительными и, что главное, регулярными. Каждые две недели. Кому? Не Лилии. Не портному.

Получателем значился «Мастер Эдик, аптека и лаборатория». А в графе «назначение платежа» стоял один и тот же уклончивый оборот: «За компоненты для восстановительных эликсиров по индивидуальному рецепту».

Алхимик. Стимуляторы. Или что-то более тяжёлое. Это объясняло цикличность его поведения: периоды агрессивной активности (пик действия стимулятора) сменялись глубокой апатией и пьянством (откат). Если правильно рассчитать время… можно спровоцировать срыв в самый критический момент. Объяснялось многое: его резкие перепады от апатии к истерической активности, неестественный блеск в глазах иногда, стремительное разрушение здоровья.

«Не просто пьяница и мот, — мысленно констатировала Илания. — Химически зависимая система с прогнозируемыми сбоями. Подсажен на собственную иллюзию силы и бодрости.»

Она сложила бумаги, чувствуя, как в сознании складывается новый пазл. Это была не просто ещё одна позорная тайна. Это была ручка крана. Если перекрыть поставку… его ломка будет стремительной и уродливой. Он станет абсолютно неуправляемым, что рискованно. Или же, наоборот, можно обеспечить поставку, но подменить «эликсир» на пустышку или яд замедленного действия… Нет, слишком прямо, слишком опасно.

Но сама информация была ключом. Можно анонимно навести на след алхимика конкурентов или власти. Можно шантажировать самого Эдика, чтобы тот выкатил Виралию астрономический счёт. Можно, в конце концов, «случайно» обронить намёк в свете: «Бедный Виралий, он так истомился, что даже здоровье поддерживает какими-то сомнительными снадобьями от какого-то алхимика…»

«Цель: полный развал операционной способности противника, — сформулировала она про себя. — Текущий статус: моральный дух — критически низкий, финансы — в состоянии коллапса, социальные связи — разорваны, физическое состояние — подорвано алкоголем и стимуляторами. Время для решающего удара приближается. Нужно синхронизировать давление по всем фронтам.»

Она повернулась к Латии, которая всё ещё стояла рядом, с ожиданием в глазах.

— Нужно связаться с Алесием. Незаметно. Есть новый фронт работ. Ему нужно найти этого «мастера Эдика». И узнать о нём всё. Всё.

Латия кивнула, и в её взгляде вспыхнуло понимание. Охота продолжалась. И дичь, сама того не ведая, только что выдала своё самое уязвимое, постыдное место.