Я выбираю развод (СИ)

Глава 2

Ноги несут меня сами. Не помню, как оторвалась от стены, как заставила мышцы работать. Тело движется на автопилоте, пока сознание застряло в той кабинке, где муж целует любовницу.

Кухня ресторана встречает привычным хаосом. Гремят кастрюли, шипит масло на сковородках, повара выкрикивают заказы. Горячий влажный воздух бьет в лицо, смешивается запах жареного мяса, специй, свежего хлеба. Обычно этот аромат вызывает приятное урчание в животе. Сейчас желудок сжимается болезненным комком.

Распахиваю дверь так резко, что створка ударяется о стену с глухим стуком. Несколько поваров оборачиваются, но быстро возвращаются к работе. Видели уже всякое.

Катя стоит у раздаточной стойки, проверяет готовые блюда перед подачей. Поправляет гарнир на тарелке, придирчиво осматривает расположение соуса. Подруга помешана на эстетике подачи, может переделать блюдо три раза, если хоть один элемент лежит неправильно.

Слышит мои шаги, поворачивается. Улыбка на губах замирает. Лицо вытягивается.

— Юль, ты чего такая? — делает шаг навстречу. — Господи, ты вся белая! Что случилось?

Открываю рот. Закрываю. Слова застревают где-то в горле болезненным комом. Язык тяжелый, непослушный, ворочается во рту как кусок дерева. Губы дрожат мелкой противной дрожью.

Катя хватает меня за локоть крепкими пальцами. Разворачивает к свету. Всматривается в лицо внимательно, изучающе.

— Юля, ты меня пугаешь, — голос становится тревожным. — Что стряслось? С Тимуром что-то?

Качаю головой отрицательно. Резко, судорожно. С сыном все в порядке. Тимур дома, с няней. Играет в кубики или смотрит мультики. Маленький, беззащитный, не знающий, что папа разрушает семью.

— Подмени меня, — выдавливаю хриплым шепотом. — Пожалуйста. Седьмая кабинка. Не могу... не могу туда идти...

Катя хмурится. Пальцы сжимают локоть сильнее.

— Какая седьмая? Та, где солидный клиент? Юль, там VIP-гость...

— Прошу, — перебиваю. Голос срывается, становится тонким, жалким. — Кать, умоляю. Подмени. Я не могу. Физически не могу туда войти.

Подруга молчит секунду. Смотрит пристально, изучающе. Читает что-то в моем лице, в глазах, в дрожащих губах. Потом медленно кивает.

— Хорошо, — соглашается тихо. — Я возьму. Только скажи, что случилось?

Качаю головой снова. Не могу. Не сейчас. Если начну говорить, сорвусь. Расплачусь прямо здесь, на кухне, при всех поварах и официантах.

Катя сжимает мое плечо коротко, ободряюще. Забирает меню из безвольных пальцев. Поправляет фартук, расправляет блузку. Глубоко вдыхает, выдыхает. Надевает профессиональную улыбку как маску. Разворачивается, направляется к выходу из кухни уверенным шагом.

Стою посреди кухонного хаоса, прислонившись спиной к холодной стене. Ноги дрожат так сильно, что боюсь сделать шаг. Руки обхватывают живот, сжимают ребра. Качаюсь вперед-назад, вперед-назад. Монотонное успокаивающее движение.

Дышать. Нужно дышать.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Но воздух не проходит нормально. Застревает в горле, образует болезненный ком. Каждый вдох дается с усилием, каждый выдох со свистом.

Повара снуют мимо, выкрикивают заказы, гремят посудой. Шум обволакивает, но не проникает внутрь. Словно отгорожена от мира прозрачной стеной. Вижу движение, слышу звуки, но все это далеко, нереально, не касается меня.

Дверь распахивается снова. Катя входит быстрым шагом. Лицо напряженное, брови сведены. Несет блокнот с заказом, но взгляд ищет меня по кухне.

Находит у стены. Подходит стремительно. Останавливается так близко, что чувствую запах ее духов. Сладкий, цветочный. Обычно приятный. Сейчас вызывает приступ тошноты.

— Юль, — произносит тихо, но голос звучит странно. Осторожно. Как говорят с тяжелобольными или сумасшедшими. — Это что... это твой муж там сидит?

Мир качается. Стены начинают плыть перед глазами. Пол уходит из-под ног.

Значит, это правда.

Не показалось. Не ошиблась. Не приснилось в кошмарном сне.

Саша действительно там. С любовницей. Целуется. Обещает развод.

Киваю медленно. Голова движется словно чужая, тяжелая, наполненная свинцом. Подбородок опускается к груди, поднимается обратно. Опускается снова.

— Да, — выдавливаю хрипло. — Это Саша.

Катя выдыхает резко, со свистом. Свободная рука взлетает ко рту, прикрывает губы. Глаза расширяются, становятся огромными на бледном лице.

— Господи, — шепчет. — Юль, я... я не знала... Если бы знала, ни за что не взяла бы заказ...

— Все нормально, — бормочу автоматически. Нелепая фраза. Ничего не нормально. Все разрушено. Мир перевернулся. Но язык выдает привычные слова сам, без участия сознания. — Ты не виновата.

Катя смотрит на меня долго. Изучающе. Потом качает головой резко, отрицательно.

— Не нормально, — произносит твердо. — Юля, это вообще ненормально. Он там… Они... Я еле сдержалась, чтоб не сделать то, о чем потом пожалею.

Представляю картину. Саша и Вика за столиком. Обнимаются. Целуются. Смеются. Заказывают шампанское. Строят планы на будущее. На совместное будущее, в котором нет места мне.

Желудок сжимается болезненным комком. Желчь поднимается к горлу обжигающей волной. Ноги подкашиваются окончательно. Сползаю по стене вниз. Оказываюсь на корточках. Обхватываю колени руками, прижимаю к груди. Прячу лицо, упираюсь лбом в колени.

Дрожу. Всем телом. Мелкой неконтролируемой дрожью, которая начинается где-то внутри, в самой глубине, и разливается наружу волнами. Зубы стучат. Пальцы холодные, восковые, будто кровь перестала поступать к конечностям.

Слышу, как Катя опускается рядом. Колени ударяются о кафельный пол с глухим стуком. Теплая рука ложится на плечо, сжимает аккуратно, осторожно.

— Юль, — голос подруги мягкий, успокаивающий. — Юленька, послушай меня. Дыши. Давай, вдох-выдох. Медленно.

Пытаюсь. Вдыхаю судорожно, прерывисто. Выдыхаю со всхлипом. Вдыхаю снова. Воздух проходит легче, но грудь все равно сдавлена невидимыми тисками.

— Молодец, — Катя поглаживает спину круговыми движениями. — Еще раз. Вдох. Выдох. Хорошо.

Поднимаю голову. Смотрю на подругу сквозь пелену слез. Лицо Кати расплывается, контуры теряют четкость. Моргаю. Слезы катятся по щекам горячими дорожками. Первые слезы с того момента, как услышала разговор.

Плачу.

Наконец-то плачу.