Я выбираю развод (СИ)

Глава 8

Костюм испорчен безвозвратно. Коричневые разводы какао покрывают пиджак неровными пятнами. Белая рубашка испачкана кремом на воротнике, груди. Темные волосы растрепаны, торчат в разные стороны, бисквитные крошки все еще застряли в прядях.

Выглядит нелепо. Почти комично.

Но ничего комичного не чувствую, глядя на застывшую фигуру.

Страх возвращается мгновенно. Вспыхивает ярким пламенем, обжигает изнутри. Холод под ложечкой сменяется жаром. Ледяное спокойствие трескается, рассыпается мелкими осколками.

Сердце пропускает удар. Замирает на секунду. Потом колотится бешено, пропуская ритм, захлебываясь в ребрах. Дыхание сбивается. Воздух застревает в горле болезненным комом.

Саша молчит. Просто стоит неподвижно, смотрит тяжелым взглядом. Не моргает. Не двигается. Каменная статуя, источающая холодную угрозу.

Катя сжимает локоть еще крепче. Почти до синяка. Делает незаметный шаг вперед, слегка заслоняя собой. Защитный жест. Инстинктивный.

— Юль, — шепчет подруга тихо, едва слышно. — Юль, может, правда посидишь? Переждешь немного? Я провожу тебя потом, когда он... когда обстановка...

Качаю головой резко. Отрицательно.

Нет.

Не буду прятаться. Не буду пережидать. Не дам ему контролировать ситуацию, диктовать условия.

Выпрямляю спину максимально. Поднимаю подбородок вызывающе. Смотрю прямо в темные, холодные глаза.

— Мне нужны ключи от квартиры, — произношу громко, четко. Обращаюсь к Кате, но взгляд не отвожу от Саши. — Можешь дать на какое-то время? Переночую у тебя. Потом разберусь с жильем.

Подруга молчит секунду. Переваривает информацию. Понимание приходит медленно.

— Конечно, — отвечает быстро, торопливо. — Да без вопросов. Ключи в шкафчике, сейчас принесу. Только... только ты уверена? Может, все же лучше...

Обрываю жестом руки.

— Уверена, — подтверждаю твердо. — Абсолютно.

Катя кивает неуверенно. Бросает быстрый взгляд на Сашу. Колеблется. Не хочет оставлять одну с разъяренным мужем.

— Иди, — говорю спокойно. — Все нормально. Правда.

Подруга смотрит еще секунду. Потом разжимает пальцы на локте медленно, неохотно. Отступает на шаг назад. Еще один.

— Я быстро, — обещает торопливо. — Две минуты максимум. Никуда не уходи, ладно?

Разворачивается. Направляется к служебным помещениям быстрым шагом. Каблуки стучат по кафелю дробно, отдаляясь. Скрываются за поворотом коридора.

Остаемся вдвоем.

Тишина звенит в ушах. Слышу собственное частое дыхание. Слышу глубокое, размеренное, контролируемое дыхание Саши.

Стоим, смотрим друг на друга молча. Напряжение в воздухе сгущается, становится осязаемым. Тяжелым. Давящим.

Саша делает шаг вперед. Медленно. Размеренно. Сокращает дистанцию наполовину. Останавливается в двух шагах. Смотрит властно, оценивающе, сверху вниз.

Отступаю инстинктивно. Спина ударяется о стену болезненно. Холод от обоев проникает сквозь тонкую ткань блузки, обжигает кожу.

Некуда больше отступать.

Саша делает еще шаг. Теперь между нами меньше метра. Огромная фигура нависает, заслоняет свет, давит массой.

Поднимаю подбородок выше. Смотрю прямо в глаза, не отвожу взгляд. Не дам запугать. Не покажу страх.

— Да, — произношу ровно, твердо. — Сначала заберу сына. Потом поеду к Кате. Если ты не против, конечно.

Последняя фраза звучит с сарказмом. Тонким. Режущим.

Лицо Саши каменеет еще больше. Челюсть напрягается. Под кожей перекатываются желваки. Глаза сужаются до щелочек.

Молчит долго. Очень долго. Секунды растягиваются в вечность. Напряжение нарастает, становится невыносимым.

Потом Саша наклоняется вперед медленно. Очень медленно. Приближает лицо к моему на опасное расстояние. Чувствую горячее дыхание на коже, щекочет, обжигает. Запах знакомого одеколона смешивается со сладковатым ароматом крема.

Губы почти касаются уха. Шепчет тихо. Очень тихо. Но каждое слово звучит четко, отчеканенно.

— И куда это ты собралась?

Голос низкий, глубокий. Рокочет где-то в груди, вибрирует в воздухе. Не вопрос. Утверждение. Властное. Окончательное.

Замираю.

Дыхание перехватывает. Воздух застревает в легких, не выходит наружу.

Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Грохочет в ушах оглушающим ритмом. Заглушает все остальные звуки.

Пальцы сжимаются в кулаки непроизвольно. Ногти впиваются в ладони болезненно. Полумесяцы вдавливаются в кожу, оставляют красные следы.

Саша отстраняется медленно. Выпрямляется в полный рост. Смотрит сверху вниз холодно, оценивающе. Ждет ответа.

Открываю рот. Закрываю. Язык прилипает к нёбу, не слушается. Слова застревают где-то в горле тугим комом.

Что ответить?

Что сказать властному, контролирующему мужу, застукавшему жену за попыткой сбежать?

Как объяснить, что больше не могу? Не хочу? Не буду терпеть предательство, ложь, измену?

Губы дрожат мелкой противной дрожью. Сглатываю с трудом. Пытаюсь собраться с мыслями, сформулировать ответ.

— Я... — начинаю хрипло. Голос срывается, становится тонким. Откашливаюсь. Пытаюсь снова. — Я собралась домой. Забрать Тимура. И уйти.

Последние два слова произношу твердо. Четко. Без дрожи.

Уйти.

От Саши.

Из этого брака.

Из этой жизни, где жена просто обуза, от которой избавляются при первой возможности.

Саша не двигается. Продолжает стоять неподвижно, смотреть тяжелым взглядом. Молчит долго. Слишком долго.

Потом медленно, очень медленно качает головой. Из стороны в сторону. Отрицательно.

— Нет, — произносит тихо. Спокойно. Будничным тоном, каким обсуждают погоду. — Не уйдешь.

Две секунды тишины.

— Никуда ты не уйдешь, Юля, — повторяет чуть громче. Голос становится тверже, жестче. — Тем более с моим сыном.

Мир качается.

Стены начинают плыть перед глазами. Пол уходит из-под ног.

С моим сыном.

Не с нашим.

С моим.

Собственность. Владение. Контроль.

Холод разливается по венам ледяной волной. Замораживает изнутри. Парализует мышцы, останавливает дыхание.

Смотрю на мужа широко раскрытыми глазами. Не узнаю. Чужой человек стоит передо мной. Незнакомый. Опасный.

Губы приоткрываются беззвучно. Хочу что-то сказать, возразить, закричать.

Не могу.

Горло сдавлено невидимой рукой. Воздух не проходит. Не могу и слова произнести.