Я выбираю развод (СИ)

Глава 5

Выхожу из кухни. Дверь закрывается за спиной с тихим хлопком. Оказываюсь в основном зале ресторана.

Столики заполнены наполовину. Ранний вечер, основной наплыв посетителей начнется позже. Официанты снуют между столами, разносят заказы. Что-то классическое, ненавязчивое играет из колонок.

Иду через зал к VIP-зоне. Каблуки стучат по паркету мерно, ритмично. Поднос в руках тяжелый, но держу ровно. Спина прямая. Подбородок поднят. Лицо спокойное, профессиональное.

Подхожу к тяжелой бордовой портьере, отделяющей приватные кабинки. Останавливаюсь. Вдыхаю глубоко. Выдыхаю медленно.

Протягиваю свободную руку к тяжелой бордовой портьере. Ткань скользит под пальцами прохладная, бархатистая. Останавливаюсь в шаге от входа. Рука замирает на складках материи.

Сердце колотится где-то в горле. Частое, неровное, сбивающееся с ритма. Дыхание поверхностное, едва наполняет легкие. Воздух застревает на полпути, не проходит дальше.

Справлюсь.

Слово звучит в голове четко, властно. Убеждаю саму себя.

Справлюсь. Зайду туда. Посмотрю в глаза. Улыбнусь. Поставлю десерт. Пожелаю приятного аппетита. Развернусь. Уйду. Достойно. Спокойно. Без истерик, слез, скандалов.

Пальцы сжимают край портьеры сильнее. Ткань мнется под ладонью, оставляет влажный след от вспотевшей руки.

Может, скажу что-то. Коротко. Нейтрально.

Саша начнет оправдываться, объяснять, придумывать версии.

А я что отвечу?

Киваю сама себе мысленно.

Отвечу спокойно:

“Конечно. Понимаю”.

Улыбнусь. Кивну. Уйду.

Стоп.

Качаю головой резко, отрицательно.

Хватит.

Хватит убеждать себя, что все может оказаться недоразумением. Что услышала не то. Неправильно поняла. Что Саша объяснит, и все встанет на свои места.

Не клиническая идиотка.

Слышала отчетливо. Поняла правильно. Саша изменяет. Планирует развод. Обещает будущее любовнице. Содержит ее. Встречается четыре месяца. Называет солнышком. Целует. Заказывает шампанское.

Факты.

Реальность.

Правда, от которой никуда не деться.

Выдыхаю медленно. Разжимаю пальцы на портьере. Выпрямляю спину до предела. Поднимаю подбородок. Растягиваю губы в профессиональной, вежливой, безликой улыбке.

Отодвигаю штору решительным движением. Захожу за плотную завесу.

Пространство заливает мягкий золотистый свет настенных бра. Кабинка небольшая, уютная, отделанная темным деревом. Стол накрыт белоснежной скатертью, посередине стоит композиция из свежих алых роз, с каплями воды на лепестках. Кожаный диван г-образной формы обтянут мягкой, дорогой бордовой кожей. Воздух пропитан сладковатым ароматом женских, цветочных, навязчивых духов.

Саша сидит вполоборота ко входу. Широкие плечи в сером костюме расслаблены. Рука лежит на спинке дивана за спиной девушки. Голова наклонена к собеседнице, говорит что-то тихо, интимно. Не слышу слов, но вижу расслабленную, довольную улыбку.

Девушка сидит рядом, почти вплотную. Молодая, как и представляла. Длинные темные волосы распущены волнами по плечам, блестят в свете ламп. Облегающее, черное, с глубоким вырезом платье. Тонкие руки с безупречным маникюром. Смеется звонко, запрокидывает голову, обнажая длинную шею без единой морщинки.

Двадцать пять лет выглядят именно так. Свежо. Молодо. Беззаботно.

Хотя, справедливости ради, если бы не живот и маленький ребенок, то и я выгляжу еще вполне ничего. Нужно будет поработать над своей самооценкой. А то рассуждаю словно пятидесятилетняя. Так нельзя.

Останавливаюсь в двух шагах от стола. Выпрямляю спину еще больше. Поднимаю подбородок выше. Улыбка не сползает с лица ни на миллиметр. Профессиональная маска держится железной волей.

Пальцы сжимают поднос до побеления костяшек. Холод металла проникает сквозь кожу, остужает ладони. Дышу ровно, размеренно. Вдох на четыре счета. Выдох на четыре. Техника дыхания работает. Пульс замедляется. Дрожь в пальцах стихает.

Делаю шаг вперед. Каблук стучит по паркету негромко, приглушенно. Девушка оборачивается первой. Взгляд скользит по фигуре небрежно, оценивающе. Задерживается на подносе. Лицо светлеет. Десерт несут, наконец-то.

Подхожу ближе. Опускаю поднос на край стола аккуратно, бесшумно. Достаю ведерко со льдом. Бутылка шампанского запотела от холода, капли конденсата стекают по темному стеклу. Ставлю на стол рядом с бокалами точным движением.

Саша все еще не смотрит. Голова повернута к девушке, что-то говорит вполголоса. Слышу обрывки фраз:

–...в августе точно получится... неделю минимум... снимем виллу...

Вилла. В августе. Пока дома будет ждать жена с годовалым сыном.

Пальцы сжимаются на ручке подноса сильнее. Металл впивается в ладонь болезненно. Дышу глубже. Раз-два-три-четыре. Выдох. Раз-два-три-четыре.

Открываю рот. Голос звучит ровно, спокойно. Чуть приглушенно, как положено хорошему официанту. Слышно, но не навязчиво.

— Добрый вечер. Принесла десерт и шампанское, которые заказывали. Как вам основные блюда? Все понравилось? Все было вкусно?

Девушка оборачивается полностью. Смотрит на меня рассеянно, невнимательно. Взгляд скользит по лицу, не задерживаясь. Обычная официантка. Обслуживающий персонал. Фон.

— Да-да, все отлично, — отмахивается небрежно. Голос высокий, чуть капризный. — Можете оставить и идти. Не беспокойте нас больше, пожалуйста.

Не беспокойте нас.

Нас.

Их.

Пару.

Слова врезаются в сознание ледяными осколками. Застревают где-то под ребрами, режут изнутри. Дыхание сбивается на секунду. Вдох застревает в горле комом. Выдыхаю через силу, медленно.

Улыбка остается на месте. Мышцы лица напряжены до предела, скулы болят от напряжения. Киваю вежливо, покорно.

— Конечно. Сейчас только поставлю десерт и сразу освобожу вас.

Наклоняюсь к столу. Беру тарелку с тирамису обеими руками. Десерт выглядит безупречно. Слои бисквита и крема ровные, какао посыпано художественно, сверху украшение из шоколадной стружки. Шеф-повар постарался. Жаль, что усилия пропадут зря.

Поднимаю тарелку медленно. Несу над столом осторожно.

Саша поворачивает голову. Медленно. Лениво. Взгляд скользит в сторону стола, проверяет, что принесли. Глаза темные, почти черные в приглушенном свете. Останавливаются на тарелке. Поднимаются выше. К рукам, держащим посуду. К форме официантки. К лицу.

Замирает.

Тело напрягается мгновенно. Спина выпрямляется резко, словно стальной стержень вставили в позвоночник. Глаза расширяются. Зрачки сужаются до точек. Губы сжимаются в тонкую линию.

Узнал.

Несколько секунд смотрим друг на друга молча. Тишина звенит в ушах. Слышу собственное частое, неровное сердцебиение. Слышу глубокое, контролируемое, но участившееся дыхание Саши.

Лицо мужа каменеет. Черты застывают в жесткой маске. Никакой паники. Никакого смущения. Только холодная собранность. Адамово яблоко дергается один раз. Сглатывает. Пальцы на спинке дивана сжимаются медленно, размеренно.

Не успеваю отпустить тарелку. Не успеваю отстраниться.

Рука Саши взлетает резко, точно. Хватает запястье крепко, властно. Пальцы сжимаются железным кольцом. Горячие. Сухие. Уверенные.

— Юля, — голос низкий, ровный. Без дрожи. Без паники. Твердый, как сталь. — Юля, это не... это не то, что ты...

Не договаривает.

Банальная фраза повисает в воздухе незаконченной. Жалкой отговоркой. Типичной до тошноты.

Это не то, что ты думаешь.

Именно то.

Ровно то, что думаю.

Внутри что-то рвется. Тонкая нить контроля, которую держала железной хваткой последние полчаса. Рвется с треском, болью, освобождая ярость.

Рука с тарелкой движется сама. Не контролирую движение. Тело действует на автопилоте, без участия сознания.

Тирамису летит вперед стремительно, точно. Слои бисквита и крема отрываются от тарелки, зависают в воздухе на долю секунды. Время замедляется. Вижу каждую крошку, каждую каплю крема, летящую по дуге прямо в лицо мужа.

Десерт врезается с влажным хлюпающим звуком. Крем размазывается по щеке, лбу, стекает вниз по носу густыми потеками. Бисквит прилипает к подбородку мягкой массой. Какао осыпается темной пылью на серый костюм, оставляет коричневые кляксы на белой рубашке.

Рука Саши отпускает запястье мгновенно.

Стою неподвижно. Пустая тарелка в руках. Дышу тяжело, прерывисто. Грудь вздымается и опускается. Сердце колотится бешено, стучит в ушах барабанной дробью.

Смотрю на мужа. На крем, стекающий по резким скулам. На шоколадные пятна, покрывающие дорогой костюм. На бисквитные крошки в темных волосах.

Девушка вскрикивает пронзительно. Отпрыгивает в сторону, прижимается спиной к дивану. Смотрит на Сашу с ужасом. Потом на меня. Рот открывается, закрывается беззвучно.

Саша не двигается.

Сидит абсолютно неподвижно. Спина прямая. Плечи расправлены. Голова не опущена.

Медленно, очень медленно поднимает руку. Пальцы касаются щеки. Проводят по крему размеренным, контролируемым движением. Смотрит на испачканную ладонь секунду. Потом поднимает глаза.

Смотрит прямо на меня.

Взгляд тяжелый. Пронзительный. Черные глаза горят холодным огнем. Не гнев. Не растерянность. Что-то другое. Опасное.

Губы сжимаются еще плотнее. Челюсть напрягается. Под кожей перекатываются желваки.

Молчит.

Просто смотрит.

Пристально.

Властно.

Как смотрит хищник на добычу, совершившую ошибку.