Яд Версаля-2

Глава 16. Эжен. Горбунья. Финал (автор Silver Wolf)

Сначала я заметил взгляды. Вернее, их эволюцию. Сперва насмешливые, потом заинтересованные, теперь они стали откровенно изумлёнными. Дамы встречали нас с Нинон шушуканьем, словно впервые видели меня в компании с горбуньей. Шелест каких-то сплетен преследовал меня всюду, даже в самых дальних уголках парка нельзя было укрыться от этих шепотков. За моей спиной явно что-то происходило, но я легкомысленно объяснил всё сам себе женским долгоязычием.

А вот мою горбунью шелест слухов словно не волновал вообще. Напротив, она торжественно вплывала в гостиные под руку со мной, по возможности гордо подняв свой милый кривенький подбородочек. Победно улыбалась дамам, обнимала меня так, словно я уже безраздельно принадлежал лишь ей. Я посмеивался про себя, мол, пусть забавляется моя малышка, но не возражал.

Иногда Нинон задавала мне странные вопросы. Например, примет ли её моя сестра Арлетт. И уживёмся ли мы все в одном поместье. Я шутил, что Арлетт ещё та ведьма и, конечно, не уживёмся. На что мадемуазель де Ревер радостно заявляла, что недалеко от Версаля продаётся уютное недавно отстроенное поместье с дивным садом и оранжереей. И весьма недорого. Я в ответ бурчал что-то вроде того, что это будет удобно для тех, кто часто бывает при дворе Людовика. Нинон радостно кивала и прижималась ласково к моему локтю.

Сейчас-то я понимаю, что налицо были признаки какой-то интриги, но тогда мне всё это казалось просто досужей болтовнёй.

Гром грянул в один поздний августовский вечер.

Душно было настолько, что казалось, ты дышишь болотной водой. Воздух был отравлен густыми ароматами вспотевшего королевского сада. Я возвращался от герцога в изрядном подпитии, ибо ужасная духота усугубила наркотическое действие вина. Меня так разморило, что я мечтал побыстрее добраться до своей спальни и рухнуть на кровать. Но не успел.

Откуда-то из недр сада пулей вылетела Нинон и начала хлестать меня по груди и по лицу колючим букетом роз. Я схватился за ранящие стебли, швырнул букет на траву. Отвесил хороший подзатыльник обезумевшей девушке. Нинон была в ужасном состоянии. Вся зарёванная, растрёпанная, её новенькое палевое платье всё измято.

— Что ты себе позволяешь?!! — заорал я, ловя худые ручонки, продолжавшие молотить по моей груди. — Ты рассудка лишилась??!!

— Я тебя прождала четыре часа в гроте!!! Как ты мог со мной так поступить?!!! Да ты пьян!!! — визгливо закричала девушка, икая и захлёбываясь слезами.

— В каком ещё гроте?!! — изумился я. — Мы не договаривались сегодня встретиться!! Что с тобой, Нинон, ради Бога?!!!

— Где ты был?!!! — истерично завопила сумасшедшая.

— Да тебе какое дело?!! — мгновенно взбесился я от наглости вопроса. — Я тебе не муж, чтоб отчитываться!! Спать иди!!! Ты не в себе!!!

— СПАТЬ?!!! — завопила девушка, захлёбываясь слезами. — А как же предложение?!!!

— Какое ещё «предложение»?!!!

— Но ты сегодня должен был мне сделать предложение… — захлопала косенькими мокрыми глазками Нинон. — Предложение руки… в гроте у статуи Венеры. Ты разве не помнишь…

Я опешил. Напугался за рассудок несчастной калеки.

— Девочка моя, какое ещё предложение руки?! Кто тебе это сказал?! — я старался говорить по возможности ласково и спокойно, начиная понимать, что с Нинон что-то произошло. Что-то нехорошее.

— Так мадам де Монтеспан мне сказала… — залепетала горбунья. — Что ты мне готовишь амурный сюрприз и решил сделать предложение на закате… в гроте Венеры… я прождала четыре часа там тебя. Я букеты поставила в вазы… в гроте… Эжен. Для красоты…

— Мадам де Монтеспан?!!! — ахнул я. — СУКА!!! НУ И ТВАРЬ!!!

— Так ты не собирался делать предложение? — подняла на меня несчастное посеревшее личико девушка.

— Нет, детка. Мы же договаривались с тобой, что свадьбы не будет. Неужели ты не помнишь?! — почти простонал я, терзаемый палачом по имени Жалость.

— Помню, Эжен… — пролепетала Нинон. — Выходит, дамы меня обманули…

— Да. Обманули, — сипло ответил я. — Пошли, я тебя провожу в твои покои. Тебе нужно отдохнуть.

Девушка покорно кивнула и неловко заковыляла рядом со мной.

А букет из роз, старательно собранный её тоненькими ручками, так и остался умирать на траве газона.

****

Полчаса спустя я, терзаемый злобой, ворвался в будуар фаворитки короля. Атенаис сидела у роскошного трюмо, её золотистые волосы расчёсывала старательная некрасивая горничная. В будуаре стояла липкая вонь цветущих лилий.

— ВОН!!! — заорал я горничной. — ПОШЛА ВОН!!!

Девчонка испуганно пискнула и вышмыгнула в коридор, уронив позолоченную расчёску.

— Что с вами, виконт? Опять напились? — холодно спросила мадам де Монтеспан, играя изящным крестом на шее, инкрустированным кровавыми рубинами.

— ТЫ!!! Паучиха мерзкая!!! Ты зачем солгала Нинон де Ревер, что я собираюсь делать ей предложение в гроте Венеры?!!! — заорал я, сжимая кулаки. — ОТВЕЧАЙ!!!

— Вы, виконт, видимо перепутали мой будуар с теми притонами, где вы завсегдатай! — надменно произнесла фаворитка, поднимая драгоценную расчёску и кладя её на трюмо, полное разных баночек с притираниями. — Вы так долго уделяли внимание мадемуазель де Ревер, что весь двор справедливо решил, что грядёт предложение руки. Я лишь решила устроить небольшую репетицию оного торжества. Правда, совсем забыла предупредить Нинон, что это лишь репетиция… Но вы ведь простите забывчивость даме, верно?

— Какая же ты мразь…

Я успел сделать лишь шаг по направлению к прекрасной Атенаис, намереваясь разбить её самодовольное ухмыляющееся лицо, как меня схомутала ворвавшаяся в будуар охрана, призванная напуганной горничной. Я был жестоко избит и выкинут за ворота Версаля. За оскорбление фаворитки короля мне запретили какое-то время появляться при дворе.

А вскоре я узнал, что Нинон де Ревер повесилась на груше в королевском саду, испортив этим поступком настроение Людовику на весь день.

Так закончился мой недолгий роман с маленькой горбуньей…