Яд Версаля-2

Глава 8. Этель. Морская волчица с зонтиком (автор — Эрика Грин)

— Этель, девочка моя, да когда же закончится эта трясучка?! — голос Дюлери, давно вошедшего в роль «дядюшки Жака», отчаянно дрожал и отвлекал меня от мыслей об Эжене. Уже которую неделю бедняга мучился от морской болезни. Он ходил по палубе строго вдоль борта корабля, шатаясь от головокружения, чтобы не бегать далеко, когда его одолеет очередной приступ рвоты. «Дядюшка Жак» за время, проведённое в море, заметно похудел и казался бледным, даже несмотря на загар. Мне же повезло: молодой организм переносил качку легко, поэтому я стремилась пройтись по палубе всякий раз, когда не было сил сидеть в тесной и душной каюте. Чтобы нещадное солнце не опалило лицо, я раскрывала небольшой зонтик, который, вероятно, выглядел нелепо на военном корабле. Капитан де Шеврез, взявший за привычку сопровождать меня в этих моих «прогулках», пошутил, что если бы не зонтик, то из меня получился бы бравый морской волк.

— Скорее уж, волчица, капитан, — парировала я, слабо представляя себя в таком качестве. Поведение капитана меня смущало. Мне хотелось побыть в одиночестве, стоять у борта корабля и, глядя в синеву океана, размышлять, вспоминать, мечтать… Но делать это не представлялось возможным в обществе де Шевреза, да ещё и «дядюшки Жака», который, пошатываясь, унылой тенью плёлся за нами, блюдя мою честь.

На смуглом лице де Шевреза мелькнула неожиданно белозубая улыбка. Я впервые видела, чтобы капитан улыбался. Обычно он мрачно прикрикивал на матросов и что-то ворчал в разговорах с боцманом.

— Нет, Этель, вы не волчица, — он на мгновение задумался, повернув свой точёный иберийский профиль в сторону океана, разглядывая что-то вдали. — Скорее, вас можно сравнить с альбатросом.

— С этим кораблём? — искренне удивилась я столь странной ассоциации.

— Нет, Этель, я говорю о птице, в честь которой назван наш корабль, — де Шеврез повернулся ко мне, и в его чёрных глазах я заметила алый отблеск заката. — У неё огромные крылья, размах их так велик, что позволяет ей развивать большую скорость и преодолевать огромные расстояния. Кажется, что она не машет крыльями и летит вслед за кораблём, а парит над волнами. И это производит завораживающее впечатление, — он помолчал, словно решаясь на что-то. — Как и вы.

Я не знала, как реагировать на неожиданный комплимент, и просто опустила голову, чтобы в тени зонтика скрыть своё смущение.

— И вы такая же бесстрашная странница, как эта невероятная птица, которая преодолевает тысячи лье ради своей цели, — продолжал капитан, и в его голосе мне послышалась неподдельная нежность.

Капитан де Шеврез был достаточно молод и слишком красив, чтобы принимать его комплименты с безразличием. Его длинные чёрные локоны спутались на ветру, и он время от времени отбрасывал их назад лёгким движением руки с неожиданной грациозностью.

— Мы плывём, чтобы найти нашего … хм… племянника Эжена, — раздался слабый, неуверенный голос Дюлери, вцепившегося в борт ладонями и прислушивающегося к разговору. — Этель так сильно к нему привязана с самого раннего детства, что не могла усидеть на месте, ничего не зная о его судьбе. В голосе мнимого дядюшки мне почудилась лёгкая язвительность. Хотя в его состоянии он вряд ли был способен на сарказм, потому что тут же отбежал от нас, следуя за очередным позывом измученного морской болезнью организма. Я даже не успела окоротить его суровым взглядом. Впрочем, я же сама согласилась на роль племянницы.

— Эжен — это ваш кузен, если позволите спросить? — поинтересовался де Шеврез. Чёрные крылья его бровей сурово сошлись на переносице.

— Да, — бойко соврала я и, желая сменить тему, спросила капитана, есть ли у него родня.

Оказалось, что Гийом Антуан де Шеврез происходит из весьма знатного и богатого рода. У его отца заметная должность в военном министерстве, а мать его родом из Каталонии, что и вносило испанский флёр в его внешность. О военной службе Гийом мечтал с самого детства. Его не пугало ни отсутствие комфорта на корабле, ни разлука с землёй, потому что океан манил его сильнее Версаля.

— Что-то подсказывает мне, Этель, что вы тоже не любительница салонных вечеринок, — взгляд капитана уже не скрывал неподдельный интерес ко мне. — Если было бы иначе, я просто никогда вас не встретил бы, — и де Шеврез жадно прикоснулся сухими обветренными губами к моей руке. Я отметила, что на этот раз его щетина не кололась. Моё тело, давно не знавшее мужской ласки, затрепетало, от чего мне стало не по себе.

— Куда же исчез дядюшка Жак? — деланно засуетилась я, пытаясь скрыть волнение.

— Я здесь, Этель, деточка, — раздался тихий голос Дюлери, сидящего на канатах, свёрнутых около борта. Очевидно, бедолага совсем ослабел от морской лихоманки.

— Месье Жак, пойдёмте со мной, я угощу вас прекрасным вином, которое вам поможет, а мадам Этель — развеселит. А то я вижу, вам плохо от качки, а графиня немного погрустнела, — и де Шеврез обжёг меня полным животного огня взглядом.

— Вино? О, как я хочу божоле… — почти застонал Дюлери. — В Лондоне, помнится, ничего не было, кроме виски, а я к такому не привык. Это не для нашего утончённого французского вкуса. Грубый напиток, англичане ничего в этом не понимают, — ворчал «дядюшка Жак».

Капитан захохотал раскатисто и красиво. В его голосе было столько природной мужественности, что я невольно подумала: «Должно быть, де Шеврез всегда был любимцем дам. Наверное, у него было столько любовниц, что он не помнит всех их имён». И сейчас этот мужчина, не таясь, показывает своё расположение мне. Наверное, другой женщине это польстило бы, но меня немного испугало. Хотя, зачем скрывать от себя: и польстило тоже.

Но разве я за тем пустилась в такое рискованное путешествие, чтобы таять от комплиментов обаятельного офицера? Эжен — вот моя цель, вот о ком я должна думать…

В этот момент де Шеврез подошёл ко мне почти вплотную и подставил свой локоть, чтобы довести меня до офицерского трюма.