Яд Версаля-2

Глава 45. Эжен. Возвращение (автор Silver Wolf)

Марсель нас встретил проливным дождем. Не успел наш квартет (я, Этель, Арно и Мэри Энн) сойти на берег, как на нас обрушилась стихия. Внезапно поднявшийся ветер швырял нам в лицо и за шиворот струи ледяной воды, за считанные секунды мы промокли до нитки. Надо было как можно быстрее найти приют, ибо стучавшие зубами женщины могли запросто простыть.

— Эй, судырь, карету надыть?! — услышал я сиплый окрик за своей спиной и, о, слава всем богам, из пелены дождя, как призрак, появилась лошадиная голова, а за ней и вся мокрая сивая лошадка, которая волокла какую-то уродливую шаткую повозку, недостойную называться «каретой» даже в свои лучшие времена. Но выбирать не приходилось.

Мы забрались в пахучее нутро «кареты», крыша которой основательно протекала, и я потребовал как можно быстрее доставить нас в приличную гостиницу с хорошей кухней.

— Тады вам надыть в апартаменты господина де Дье… — раздумчиво протянул возница, не трогаясь, сука, с места.

Я покосился на посиневшую от холода Этель и заорал:

— Гони, черт бы тебя отодрал!!! Доберёмся быстро, дам золотой!!!

Обещание золотого оказало невероятное бодрящее действие на вялого возницу, он щёлкнул поводьями, и флегматичная сивая лошадка затрусила по мокрым улочкам Марселя. ****

А через день мы с Этель уже стояли перед алтарём в той самой церкви, в которой я поклялся жениться на «первой попавшейся». Какому святому или святой тот храм был посвящён, я уже не помню, столько времени прошло… Помню лишь, что церковь была украшена к Рождеству и вся сияла от света свечей. Помню маленького сухонького падре, который всё бормотал, мол «пост сейчас, приходите ПОСЛЕ Рождества, и я вас обвенчаю с превеликим своим удовольствием». Но ждать мы не желали, и очередной кошель, тяжелый от золота, пожертвованный «на храм» значительно ускорил процесс, и нас маленький кашляющий священник обвенчал в тот же день с «превеликим своим удовольствием». А был ли у него выбор?

Свидетелями у нас были, конечно же, Мэри Энн и Арно и пойманный мною за шиворот на улице какой-то бродяга, который весьма трогательно и гнусаво пел положенные псалмы во время церемонии, вдохновлённый моим обещанием щедрого вознаграждения за старание.

И мы стали мужем и женой.

Из церкви я уже вывел не графиню де Сен-Дени, а виконтессу де Ирсон. Этель прижималась ко мне на улице тёплым локотком и отворачивала раскрасневшееся личико от продавцов рыбы. На рыбу её мутило. Я улыбался и тайком косился на ещё тонкую талию жены.

— Хорошо бы девочка! — поймав мой взгляд сказала Этель. — Если честно, то я так намаялась с Рене, нрав у него твой!!

И она смешно и укоризненно поджала губы.

— И тут ты прогадаешь, жёнушка!! — хохотнул я.

— Это почему, господин виконт?! — она задиристо задрала подбородок.

— Девочки, обычно, в отцов!! — гордо заявил я, стараясь идти по улице медленнее, ибо невысокая жена за мной не успевала.

Куда мы шли? Искали дом моего сожранного акулами капитана. Жака Фонтю. Посоветовавщись, мы решили отдать большую часть пиратского золота вдове и сиротам, ибо таким образом нажитое богатство счастья не приносит. Лучше пустить монеты на благое дело.

Наконец, пробегающий мимо портовый мальчуган указал нам на низенький аккуратный домик, на белых стенах которого уже начал расцветать узор из плесени, благоденствующей из-за обильных зимних дождей.

Постучали в кособокую, тяжёлую дверь.

Нам открыл черноволосый худенький подросток с огромными синими грустными глазами.

— Мадам Фонтю здесь живёт? — спросил я паренька. — Я друг её мужа.

— Проходите, господин, — посторонился тот, и мы, едва не расшибив головы о низкую притолоку, попали внутрь. Огляделись.

В доме было ужасно холодно и темно. Я пригляделся.

На большом дощатом столе стояла единственная горящая масляная лампа, которая безобразно чадила и почти не давала света. За столом сидело четверо детей, замотанных, как мне показалось, в какое-то тряпьё. Приглядевшиь, я понял, что на ребятишках была взрослая одежда. Видимо вся, что имелась в холодном доме. Очаг не горел. Из его чёрной страшной пасти тянуло сыростью. Взрослых в доме не было.

— Вашей матушки нет дома? — спросил я открывшего мне дверь мальчишку.

— Померла она, господин… — тихо ответил тот. — Как отец ушел в море, там и померла через неделю. На рынке поскользнулась и попала под повозку, гружённую булыжником…

— Как же вы живёте?! — воскликнула жена, жалостливо прижав ладошку к щеке.

— Перебиваемся, мадам, — отозвался парень. — Родных нет. Я, Андрэ и Дидье — подёнщики в порту. Жаклин нянчит детей соседей, а Карин маленькая ещё… — он показал на крошечную девчушку, закутанную с головой в драную шаль. — Она хозяйство ведёт.

— А папа скоро приедет? — робко спросила малышка, слезая с высокой лавки и ковыляя к нам. — Скоро?

Она подняла свое большеглазое осунувшееся личико и с надеждой посмотрела мне в глаза.

— Я же говорил тебе много раз, Карин, что отец утонул вместе со всей командой!! — зло и отрывисто заговорил подросток. — В конторе сказали! Я же говорил вам всем!!

В горле застрял ком. Я стиснул зубы.

— Их нельзя здесь оставлять!! — глухо сказала Этель, шмыгая носом. — Здесь холоднее, чем на улице!!

— Тебя как зовут? — спросил я открывшего нам дверь парнишку.

— Бертран, — глухо ответит он, вытирая глаза рукавом своей жалкой рубахи.

— Вот что, Бертран!! Я тебе сказал неправду! — начал я, набрав побольше воздуха в легкие. — Я не друг отца!

— Нет? — разочарованно протянул подросток.

— Нет, не друг. Я его младший брат и ваш родной дядя!!

— Правда?! — восторженно пискнула Карин.

— Абсолютная правда!! — подтвердила моя жена.

— И я вас забираю отсюда!!! Будем жить вместе!! Но предстоит много работы, я решил выкупить и привести в порядок наше родовое поместье. Парни, вы не боитесь работы?!

— НЕЕЕТ!!!! — ребятня повскакивала со своих мест и, гомоня, окружила нас с Этель.

— Переночуем в отеле, завтра вас приоденем и поедем знакомиться с вашим кузеном Рене!! Парню, наконец, будет с кем поиграть по-настоящему… — притворно заворчал я, пытаясь скрыть чувства. — Ничего с собой не берите!! Едем налегке!

— А Пушка можно?! — робко спросила малышка Карин.

— А это ещё кто? Шестой ребенок? — фыркнул я.

— Нет! — отозвался невысокий вихрастый мальчишка, которого звали Дидье. — Это наш котёнок!!

Он сбегал в какой-то закуток и притащил оттуда худенького полосатого котенка, который пищал и норовил залезть Дидье за пазуху.

— Пушка можно! — кивнул я головой.

Орава издала радостный вопль, и вышел я из этого низенького домика уже многодетным отцом и гордым хозяином худенького лопоухого котёнка.

Этель косилась на меня и улыбалась. Наконец, не выдержала:

— А вы хороший человек, виконт!!

— А что делать… — вздохнул я, беря на руки крошечную Карин. ****

— МАМААА!!!! — радостно кричал светловолосый кудрявый мальчишка, бросаясь к Этель, едва мы вышли из кареты у небольшого изящного особнячка мачехи моей жены.

— Дорогой мой, драгоценный, как же я скучала!!! — воскликнула жена, опускаясь на колени, обнимая нашего сына и зарываясь лицом в его светлые кудри.

— А ты долго! — укоризненно заметил Рене, уворачиваясь от бесконечной материнской ласки.

— Океан оказался огромнее, чем твоя мама думала! — сказал я, стараясь скрыть свое волнение.

Мальчик покосился на меня исподлобья волчьим взглядом серых глаз, точно таким же взглядом, который я видел в зеркалах. Моим.

У меня застучало сердце.

— Этот месье флибустьер?! — спросил парнишка, разглядывая мой шрам.

— Нет, — улыбнулась жена. — Это твой отец, Рене.

Мы смотрели друг на друга. Взрослый опытный волк и юный волчонок. Смотрели долго.

Наконец, взгляд сына потеплел, он улыбнулся. Еще раз смерил меня придирчивым взглядом и вынес вердикт:

— Другие мальчики будут мне завидовать!!

— А тебя, дружок, основательно избаловали няньки и тетушки!! — усмехнулся я и потрепал сына по шелковистым задорным кудрям. — Добро пожаловать в мужской мир!!

Рене рассмеялся и несмело коснулся моей руки. Я взял его за тёплую ладошку, и мы пошли к дому. Уже как семья.

**** Прошло много лет, и вот я сижу у окна своего кабинета и завершаю свои мемуары. Поместье родителей, выкупленное нами, оказалось в ещё более кошмарном состоянии, чем когда я его продал. Крыша отцовского дома протекала, камины развалились. Да и старый дом уже был мал для нашей большой семьи. Через семь месяцев, что мы вернулись во Францию, у нас родилась дочка. И я назвал ее Арлетт Нинон Мадлен. И вместе с приёмными детьми, у нас стало семеро.

Пришлось строить большой просторный дом, чтобы вся эта весёлая, шумная орава, во главе с проказливым котом Пушком, поместилась.

Дети выросли. И каждое Рождество старое родительское поместье трещит по швам от шалостей наших внуков. Да-да, именно так! «Наших внуков», ибо сирот капитана Фонтю мы усыновили.

И вот я сижу у окна, смотрю на косые струи зимнего дождя, что барабанят по стеклу и дописываю свои мемуары. Скоро за мной придут младшие внуки — розовощекая, красивая как кукла, малышка Марго — дочка Карин и сероглазый озорник Арман- четвертый сын Рене. Придут и позовут за рождественский стол. И за этим праздничным столом с нами будут сидеть и добрая поседевшая Мэри Энн и, конечно, её супруг, наш садовник Арно, который и одной рукой научился управляться ловчее, чем некоторые орудуют двумя.

Мы прожили с Этель долго и были до конца своих дней благодарны океану, в котором утонул всесильный фаворит герцога Орлеанского и графиня де Сен-Дени. Океан поглотил их. Они пропали в синей бездне. И возродились уже иными. Виконтом и виконтессой де Ирсон. Мужем и женой.

А теперь я спущусь в празднично украшенную залу и подниму свой кубок за тех, кто сгинул навсегда в синей пучине. За команду «Святой Терезы» и её капитана, за Милосердную Мадлен и её пиратов. И за всех тех, неизвестных мне, кто взглянул в глаза ультрамариновой Бездне…