Яд Версаля-2

Глава 35. Эжен. Итоги бессонной ночи (автор Silver Wolf)

Ночь после встречи с Этель я спал дурно. Вернее, не спал вовсе. Просто лежал, снова уставившись в низкий, скрипучий потолок. Судно покачивалось на волнах, и эта качка впервые мне показалась раздражающей, бередящей нервы. Все зыбко в море, ненадёжно. Нет честной, настоящей тверди под ногами, внизу лишь холодная равнодушная бездна. Я подумал о том, сколько людей утонуло в этой пучине. И что, возможно, корабль сейчас проплывает над обглоданными рыбами человеческими скелетами, полуразложившимися трупами и совсем свежими мертвецами. Подумал и содрогнулся.

Рядом лежала жена. Она не возилась, как обычно, накручивая на себя тонкие, липкие от жары простыни, а лежала тихо, не меняя положения. Из этого я сделал вывод, что Мадлен не спит, а прислушивается ко мне.

Да я и сам к себе прислушивался. Вглядывался со страхом в тёмную пропасть своей души, где после внезапного появления Этель происходила великая битва между ангелами и демонами. И рычащие кровожадные отродья побеждали. Почему? Да потому что я много месяцев вскармливал внутри себя лишь их. Я хотел быть Зверем — и я им стал. Теперь я знал, что выкручусь из любой передряги и выползу из любой преисподней. Акулы, охотники на пиратов или жадные конкуренты — меня бы не сломило уже ничто, и ничто бы не произвело смуту и хаос в моей душе. Ничто, кроме Этель.

Я сотню раз уже прокручивал в голове эту встречу, вспоминая подробности. Смакуя их, трогая, ужасаясь от того, какую власть имеет надо мной эта маленькая, испуганная женщина. Я внутренне смеялся, вспоминая её с канделябром в руке, как будто эта вещица остановит вооруженного мужика, выломавшего дверь. Я злился и негодовал, когда вспоминал, что она повисла на моей руке и не дала прирезать этого смешного коротышку, что до поры до времени скрывался за комодом. Почему он сразу на меня не кинулся? Ответ прост: выжидал, когда я развернусь чуть спиной к нему, чтобы уж ткнуть шпагой меня наверняка. Надо было добить этого носителя «поэдического» дара и не слушать женщину, которую обуял приступ глупого милосердия. Повод-то был отличный. Можно бы его убить и сейчас, да уж больно на расправу над беззащитным смахивать будет, нехорошо для дворянина. А я всё ещё помнил, что я дворянин.

Вспоминал я и как Этель, узнав меня, шагнула ко мне. Вспомнил какое счастье озарило её осунувшееся личико, как она раскинула руки, стремясь обнять меня… «Она ещё любит меня… ещё любит…» — улыбался я тёмному потолку. — «А я её акулам угрожал кинуть… я совсем тут озверел. Нужно поговорить с ней завтра, хоть извиниться. Нехорошо всё это. Не так я себе представлял нашу встречу, не так… Наорали друг на друга, как старые склочные супруги…»

И, приняв решение, я стал ждать утра, с нетерпением вглядываясь в тёмное окно. Когда уже восток начнет розоветь? Какая бесконечная ночь…

Под утро я впал в тревожное забытьё, которое трудно назвать сном, и очнулся мгновенно, лишь заслышав шарканье и ворчание кока на палубе. Он на зорьке за что-то отчитывал своего помощника.

Я тут же вскочил со своего измятого ложа и направился купаться. Хотелось свежести и действия.

Через полчаса я поймал нашего нового юнгу Джеймса, рыжего вихрастого парнишку, который принимался спозаранку драить палубу, и приказал ему привести графиню де Сен-Дени.

— Кого изволите, капитан?! Каку-таку «графиню»?! — заморгал голубыми прозрачными глазами парень.

— Приведи мне темноволосую женщину из кают-компании. Там разместили двух пленниц, не помнишь, чтоль? Приведи мне её!

— Ага! Чичас! Бегу! — всполошился юнга. — А ежели, это… не пойдёт она со мной? Ранищща ведь, не собрана, поди! Мадамка-то благородна!

— Не пойдт если, скажешь, что тогда я сам приду к «благородной мадамке»! — фыркнул я и уселся на моток канатов в тени парусов. Прижался спиной к мачте и приготовился к продолжительному ожиданию.

Но она пришла быстро. Платье было зашнуровано наспех, волосы не забраны в прическу и развевались от утреннего бриза. Села, не дожидаясь приглашения, напротив меня на канаты. Поправила платье. Кончики пальцев подрагивали.

Бледное личико с синевой под глазами было полно решимости. «Пришла сражаться за сына», — понял я.

— Зачем звали, капитан? — произнесли напряженные бледные губы. — Пришла пора швырнуть меня акулам?

— Нет, пришла пора спросить, почему ты мне не писала, пока я сидел в тюрьме? — выдохнул я вопрос, который мучил меня ночами.

— Герцог пригрозил мне, что даст ход делу о внезапно утонувшем де Бине, твоём кузене, если я не порву с тобой все связи. Я просто хотела, чтоб ты жил, Эжен… — губы женщины жалко дрогнули, и она отвернулась.

— Ясно… — глухо ответил я, стараясь унять бьющееся в горле сердце. — У меня ещё вопрос. Зачем ты собралась замуж за этого английского дурачка? Ты вроде достаточно обеспеченная женщина. В любовь к этому нелепому персонажу я не верю, уж прости меня.

— Хорошо, скажу правду, — Этель посмотрела мне прямо в глаза. — Думай про меня, что хочешь после этого. Узнав, что ты нанялся матросом на корабль, который идёт на Ямайку, я решила отправиться вслед за тобой, ибо не была уверена, что ты вернёшься во Францию, и мы хоть когда-то увидимся…

— Ты поплыла через океан… за мной?! — ахнул я, не поверив услышанному.

— Да. За тобой, — кивнула тёмной, растрёпанной головкой женщина. — На Ямайке мне сказали, что «Святая Тереза» затонула, не выжил никто… Я считала тебя мёртвым, Эжен… Сэр Персиваль меня вызволил из ужасной беды, попросив взамен моей руки. Мне ничего не оставалось как согласиться, чтобы вернуться к нашему сыну. Зачем мальчик тебе? Чтобы сделать мне больно?

«Господи, пока я болтался бесцельно по океану, эта маленькая, хрупкая женщина пустилась в это безумное путешествие… А я ничего не знал…»

— Этот ребёнок — единственное, что меня связывает с тобой, Этель. — решил сказать я правду. — Отдай его мне. У тебя будут другие дети, ты ещё молода и прекрасна.

Женщина долго смотрела мне в глаза. Заговорила:

— А ты не думал о том, что этот мальчик — это всё, что у меня осталось от тебя? Я люблю тебя, Эжен. Не лишай меня сына, умоляю! Ты женат. Мачеха не сможет заменить Рене родную мать.

«Я люблю тебя, Эжен… ты женат», — вот и сошлись рай и ад в одной её фразе.

— Расскажешь, как ты выжил и женился? — вывел меня из состояния шока вопрос Этель.

— Да… конечно… — пробормотал я. И я рассказал ей и про свое обещание Богу «жениться на первой встречной женщине», и про шторм, и про клятву убитому акулами капитану, и про моё спасение пиратами, и про убийство Шпыня, и про женитьбу на Мадлен.

Этель слушала, печально склонив головку набок и вытирая кончиками дрожащих пальцев слёзы.

Мог ли я сказать ей сейчас, что люблю её так, что останавливается сердце, будучи женатым на другой женщине? Нет, не мог. Ибо никто меня не тянул за язык в Марселе давать такие клятвы. Но раз уж клятва перед Господом произнесена, то она должна быть соблюдена. Кто я буду, нарушив обет? Мерзкий клятвопреступник…

— Пойдем, я провожу тебя до каюты… — сказал я, вставая.

И мы медленно дошли до полуюта. На палубе никого не было.

— Поцелуй меня напоследок, — выдохнул я у двери кают-кампании.

Этель подняла на меня свои припухшие зелёные глаза, обрамлённые влажными чёрными ресницами, на кончиках которых ещё дрожала роса слёз, встала на цыпочки и наши губы соединились…