Яд Версаля-2

Глава 25. Этель. Спасительный шторм (автор Эрика Грин)

Я молилась всю ночь, сама не знаю, на что рассчитывая… Может быть, подсознательно веря, что Создателю есть хотя бы какое-то маленькое дело до несправедливости, которая может свершиться… Невольно вспомнилось, как в детстве, ещё в монастырской школе, я, молясь, складывала ладошки перед статуей Девы Марии. И теперь я просила её устроить всё так, чтобы зловещие планы капитана де Шевреза не сбылись. Прочитав бесконечное количество молитв, я уставшим, заплетающимся языком обратилась к Божьей Матери по-простому, от самого сердца.

— Пресвятая и пречистая Дева, как мать, я прошу Тебя о милости, в коей Ты никогда не отказываешь нам, неразумным. Не дай свершиться злодеянию, отврати от меня гнусные намерения капитана де Шевреза! Прошу Тебя об этом не только ради своей любви к Эжену, а, в первую очередь, ради нашего сына! Никто, кроме Эжена, не станет ему настоящим отцом, а капитан, коли случилось бы, что он принудил меня к браку, стал бы мстить моему мальчику и превратил бы его жизнь в сущий ад! Прошу Твоей защиты ради моего Рене! — шептала я, плача и целуя свой крестик.

Днём я старалась не выходить из своей каюты, ссылаясь на недомогание. И опять молилась, пока не забылась зыбким сном.

Проснулась я от сильной качки и громких криков на палубе: «Ложимся в дрейф под рангоутом!» Из всего, что кричали матросы и капитан, я не поняла ничего. Небо затянуло грозовыми облаками, ветер рвал паруса, которые спешно снимали матросы, палубу при крене заливало водой, которая затем откатывалась назад. Корабль скрипел и стонал, как крепкий ещё и ворчливый старик, который неожиданно заболел и не готов смириться с этим. Было страшно, я не смела высунуть нос наружу.

В дверь каюты постучали.

— Мадам Этель, это я, — послышался голос дядюшки Жака. — С вами всё в порядке?

— Заходите, Дюлери, — обрадовалась я, потому что оставаться одной в такую минуту не хотелось.

Дюлери протиснулся в дверь вместе с Монку и быстро закрыл её, потому что снаружи началась гроза.

— Вы не против…? — он глазами указал на мальчика.

— Конечно же, нет! Садись малыш, — при виде ребёнка моё сердце дрогнуло: я вновь вспомнила о сыне. Господи, не дай мне погибнуть, я должна выжить ради своего сына…

Монку подошёл ко мне, взял за руку и произнёс, глядя мне прямо в глаза:

— Акатука гаса хуври.

Я почувствовала, как из его ладошки в мою руку проникает тепло и разливается странным в данных обстоятельствах спокойствием.

— Дюлери, что он говорит?

— Да если бы я знал, мадам… — озадаченно почесал в затылке дядюшка Жак.

На тёмном личике сверкнула улыбка, и мальчик сказал на ломаном французском:

— Белый госпожа, ты будет хорошо!

— Господи, Монку, ты столько времени молчал, а в шторм вдруг разговорился… — Дюлери таращил глаза на маленького туземца.

— Моя уходить, — мальчик повернулся к своему старшему другу, — молчать нет. Моя сказать хороший люди спасибо. А потом я уходить.

— Монку, малыш, куда ты собрался уходить? — с горечью отвечала я странному ребёнку. — Уйти нельзя, можно только молиться.

— Монку знать — куда. Ты тоже уходить, когда нет буря.

Он посмотрел на нас, ещё раз улыбнулся и юркнул, открыв дверь, откуда океан швырнул в нас солёные брызги.

— Монку, вернись! — завопил Дюлери, вскочив и бросившись за ребёнком.

Я не понимала, что происходит. Корабль кренился то в одну, то в другую сторону, выл жуткий ветер, словно Ваал, требующий жертвоприношений, крики и шум на палубе, барабанная дробь дождя… И этот странный мальчик, словно не от мира сего… Я сидела, прижав к вискам ладони, желая, чтобы всё скорее прекратилось.

Сколько времени я так просидела — не знаю. Но в какой-то момент заметила, что качка прекратилась, гомон и ругань на палубе стихли. Корабль мерно вздымался и опускался на волнах. Я выглянула наружу. Уже стемнело. На палубе вповалку спали усталые матросы, растратившие все силы в борьбе со стихией. Прибежал запыхавшийся и расстроенный Дюлери.

— Его нигде нет, мадам Этель! Монку пропал! Я обыскал каждый уголок, нет его! Разве что куда-нибудь в трюм забился…

Я стояла в каком-то оцепенении, не зная, что сказать. Всё вокруг казалось нереальным: океан, корабль, тёмное небо с огромной жёлтой луной и белыми звёздами, падающими в притихшее море… И совсем уж похожим на мираж казался едва различимый в тумане город на побережье… Я очнулась.

— Дюлери, смотрите, берег! — сердце заколотилось в груди как сумасшедшее.

— Да, мадам Этель, пока я искал мальчика, то выспросил у рулевого, что там такое. Он клял шторм, что есть мочи, потому что наш корабль из-за шторма лёг в дрейф, и его отнесло с курса к берегам Ямайки!!! Видите город? Это Порт-Ройял — столица тамошних контрабандистов. До него сюда и должен был добраться виконт.

Я закрыла лицо руками от радости: не зря я молилась, мои мольбы услышаны! Но тут же опомнилась.

— Дюлери, но как же нам быть? Как добраться до берега?! — меня накрыла волна отчаяния. — Де Шеврез не допустит, чтобы я попала на Ямайку.

Дюлери прикрыл за собой дверь и приложил палец к губам:

— Тише, мадам. Я уже всё придумал. Матросы и капитан спят беспробудным сном после шторма. Я найду Монку, приведу его сюда. А потом спущу на воду одну из шлюпок, мы спустимся в неё с борта по верёвочной лестнице, и на вёслах я догребу до берега, до него нет и половины лье. Только, мадам Этель, вам придётся переодеться в мужскую одежду и взять с собой только пару платьев, документы и деньги. Остальное надо бросить здесь.

— Боже мой, Дюлери, я готова на всё, чтобы, наконец, покинуть этот осточертевший корабль!

— Тогда ждите меня здесь, я поищу для вас матросскую робу.

Сердце стучало так громко, что я испугалась, не услышит ли кто его стук снаружи. Но на палубе все спали, и, хвала небесам, никому не было дела до нас, замышляющих побег с «Альбатроса».