Яд Версаля-2

Глава 26. Этель. Побег с «Альбатроса» (автор Эрика Грин)

Пока я ждала возвращения Дюлери, стемнело окончательно. Сидела, сжавшись в комок, как зверь, готовый к прыжку. А время, как мне казалось, непозволительно растянулось. Неизвестность сдавила грудь холодными когтями: куда подевался малыш Монку, почему так задерживается дядюшка Жак… А может быть, он всё-таки нашёл нашего маленького негритёнка?!

Наконец, дверь приоткрылась, и дядюшка Жак поспешно вошёл с каким-то узелком в руке, другой слегка подталкивая вперёд Монку. Тот, счастливо улыбаясь, подбежал ко мне и зарыл свою кучерявую головку у меня в коленях. Клещи тревоги сразу отпустили свою безжалостную хватку.

— Как я и предположил, мальчонка забился в трюме, спрятавшись в ворохе тряпья, — радостно сообщил Дюлери.

Надо сказать, я была рада не меньше него, что малыш нашёлся!

— Кстати, мадам Этель, вот всё, что удалось отыскать для вас более-менее на ваш рост.

Дюлери смущённо протянул мне узелок, в котором я обнаружила поношенные холщовые штаны, серую, видавшую виды, грязноватую робу и вполне ещё крепкий коричневый жилет с поясом.

— Мадам Этель, прошу великодушно простить меня, но вам придётся во всё это переодеться, потому что спуститься в шлюпку по верёвочной лестнице в платье у вас явно не получится. В мужской одежде сделать это будет гораздо сподручнее.

— Ничего, Дюлери, я переоденусь. С собой соберу в узелок всего одно платье, а документы и деньги надо будет приторочить к поясу. Надеюсь, де Шеврез, когда придёт в себя после шторма и найдя в моей каюте весь мой багаж, подумает, что меня смыло в море волной вместе со шлюпкой, — слабо улыбнулась я, сама не веря тому, что говорю. Капитан далеко не глуп, чтобы поверить в эту чушь. Тем более что вместе со мной не найдут Дюлери и Монку.

— Это вряд ли, он же не дурачок, — возразил Дюлери, словно прочитав мои мысли. — Но обнадёживает одна вещь.

— Какая, дядюшка Жак?

— Ямайка — английская вотчина, и французскому военному кораблю нечего делать в его водах. Ведь и раньше, когда он был ещё благосклонен к нам, он собирался встать где-то на рейде и довезти нас до Порт-Ройяла на той же шлюпке, не приближаясь к владениям англичан на корабле. Тем более что одной шлюпки у них уже не будет.

Вскоре Дюлери, взяв за руку Монку, деликатно вышел, чтобы я смогла переодеться в старые, довольно вонючие мужские тряпки. Потом он оставил ребёнка в моей каюте и ушёл готовить шлюпку к побегу.

Малыш помогал мне собирать вещи, которых было совсем немного. В жилете оказались большие карманы, в которые я спрятала наши документы и деньги и застегнула их на пуговицы. Взяла из своего багажа наугад первое попавшееся платье. Монку протянул мне расчёску.

— Спасибо, малыш! — на самом деле мне нужно было как можно более тщательно уложить мои длинные локоны, чтобы они не мешали. Я расчесала волосы, скрутила их жгутом и уложила в тяжёлый узел. Мальчик с любопытством наблюдал за этой сценой. Я вспомнила, с какой любовью всегда смотрел на меня мой любимый сыночек Рене, — и слёзы подступили к глазам. Монку стёр чёрной ладошкой слезинку, скатившуюся по моей щеке.

Когда Дюлери пришёл за нами, мы с Монку были уже полностью готовы. Подойдя к борту корабля, я посмотрела вниз: тёмная вода там плескалась так тихо, словно старалась не разбудить людей, спящих на палубе. Дядюшка Жак крепко примотал к себе Монку и начал медленно спускаться по верёвочной лестнице вниз, в шлюпку, которая плавно качалась на волнах. Я переживала, как у них это получится, и не думала о том, как сама справлюсь со спуском. Дюлери спускался медленно, а Монку не издавал ни звука, только, зажмурившись, крепче обнимал своего старшего друга. Я наблюдала за ними в тревожном оцепенении.

Наконец дядюшка Жак с Монку опустились в лодку. Дюлери открепил от себя малыша и показал ему знаком сесть на лавку. Мальчик без звука послушался.

— Мадам Этель, спускайтесь теперь вы! — до меня донёсся громкий шёпот моего управляющего.

Как ни странно, с меня вмиг слетели все посторонние ощущения. Оцепенение, тревога, страх уступили место какой-то бесшабашной решимости поскорее покончить со всем, что связывало нас с «Альбатросом». Лестница напряглась подо мной, как анаконда, готовая сбросить меня с себя в пучину. Каждую ступеньку приходилось преодолевать, призывая все свои силы. На языке почему-то вертелись слова, сказанные Монку во время шторма: «Акатука гаса хуври». Я и повторяла их бесконечно, пока, наконец, не спустилась в шлюпку. Бросила свой узелок под скамейку и села рядом с Монку. Ноги дрожали от напряжения. Малыш взял меня за руку, и я начала успокаиваться.

Дюлери достал вёсла, закрепил их на шлюпке и сделал несколько взмахов ими, отгребая от «Альбатроса». Несколько минут мы сидели тихо и смотрели на корабль, покачивающийся на тёмно-синей воде. От прекрасного голубого сияния «плавающих звёзд» не осталось почти ничего, шторм разметал светящийся планктон по всей акватории. Над нами светила полная луна, прокладывая нам свою лунную дорожку к берегу, пока слабо различимому в тумане.

— Ну, да поможет нам Матерь Божья, — перекрестился Дюлери, берясь за вёсла. Я тоже осенила себя крестным знамением. Монку внимательно посмотрел на меня и, улыбнувшись, повторил мои движения. Мы все были в каком-то радостном предвкушении свободы и верного движения к своей цели.

Чем дольше грёб Дюлери, тем дальше удалялась от нас наша плавучая тюрьма, постепенно превращаясь в тёмное пятно, почти исчезающее в ночном тумане. И тем ближе был желанный берег, к которому мы так стремились все эти последние месяцы! Скоро, совсем уже скоро я встречусь со своим Эженом! После стольких лет разлуки! Надеюсь, что любовь в его сердце горит тем же пламенем, которое пылает в моей груди…

Так я размышляла, пока наша шлюпка не ткнулась носом во влажный песок побережья ночного города…