Яд Версаля-2

Глава 29. Этель. Странный незнакомец (автор Эрика Грин)

Я прижалась спиной к стене от испуга, сжимая в руке осколок вазы, готовая к отпору. Но странный незнакомец не проявлял ни малейших признаков агрессии. Он стоял на коленях и влажными глазами смотрел на меня как на восьмое чудо света.

Это был невысокий плотный мужчина в годах, чем-то напомнивший мне лондонского соседа мистера Гловера. Явно англичанин, несомненно, из высшего общества, судя по его выговору и костюму. В его серых глазах я увидела затаённую тоску и радость обретения. Отчего-то я почувствовала облегчение, почувствовав, что он не причинит мне вреда.

— Эвридика, я так тосковал по тебе, любимая, так хотел обрести тебя вновь! — незнакомец продолжал стоять на коленях, из глаз у него потекли слёзы.

«Сумасшедший, — снова насторожилась я. — Почему он зовёт меня Эвридикой?»

— Сударь, я рассчитываю, что могу говорить с вами как с джентльменом. Прошу вас, встаньте с колен и извольте объяснить своё поведение.

Мужчина поднялся, не сводя с меня восторженных глаз. Это меня раздражало: я, конечно, недурна собой, но не настолько, чтобы вести себя, как безумец.

— Простите, если моя экстравагантность вас напугала, сударыня, — господин прижал к своей груди пухлые ладошки, словно уверяя меня в своей искренности. — Я, конечно, понимаю, что должен объяснить своё поведение. Разрешите представиться: сэр Персиваль Бродерик Годсуон, лорд. Несколько лет назад я потерял мою дражайшую супругу, которая умерла в родах вместе с младенцем.

Я жестом показала сэру Персивалю присесть и сама села за стол напротив него. Тем временем он продолжил свой рассказ.

— Моя дражайшая Элизабет была много моложе меня, но вот видите, как оно случилось… — лорд промокнул кружевным платочком покрасневшие глаза. — Она была моим светом, моим вдохновением. В честь неё я слагал стихи. Супруга в шутку называла меня Орфеем, а я её — Эвридикой. Надо запоздало признать, это оказалось мрачным предзнаменованием. Сэр Персиваль впал в глубокую задумчивость, погрузившись в воспоминания и, казалось, забыл о моём присутствии. Что меня не могло не радовать. Его выпуклые глаза, серые, как зимнее лондонское небо, снова заволокло слезами. Я терпеливо ждала, когда он придёт в себя, и не задавала вопросов. Наконец, мужчина очнулся.

— Итак, я стал вдовцом и буквально не находил себе места. Я не мог оставаться в замке, где всё напоминает о ней: её теплый плед в кресле у камина, её платья в гардеробной., запах её духов. Родственники и друзья убеждали меня, что надо избавиться от этих вещей- и тоску как рукой снимет. Но я не мог так поступить с памятью о моей любимой жене.

И я сбежал из поместья. Оставил хозяйство на своего сына от первого брака и отправился в кругосветное плавание, благо мои финансовые дела весьма недурны. Новыми впечатлениями я хотел заглушить тоску по супруге. Но ничего не получалось, даже в путешествиях я слагал стихи о ней. Хотите почитаю?!

Мне вовсе не хотелось слушать никаких декламаций, но выбирать не приходилось.

— С удовольствием, ваша светлость.

Стихотворение было сырым, о рифме и ритме автор имел, очевидно, слабое или очень своеобразное представление. Но его искренность подкупала. Я имела неосторожность похвалить его, за что пришлось выслушать еще одну оду и маленькое стихотворение.

— Сударь, но почему вы меня называете Эвридикой? Моё имя хоть и начинается с той же буквы, но иное. Меня зовут…

— … Этель, я знаю. Я ведь оказался тут случайно, можно сказать, само Провидение направило меня сюда. Через моего камердинера Джеймса. Он человек ещё достаточно молодой и наделен той природной слабостью к прекрасному полу, которую я после смерти моей милой Элизабет, полностью утратил. Что поделать: годы, да и переживания сделали своё дело.

— Но вернёмся к Джеймсу. Только мы прибыли в Порт-Ройал, как он тут же принялся исследовать местные бордели, — сэр Персиваль поморщился. — Низкая натура, видите ли. Но отличный слуга. Так вот сегодня он рассказал мне, что в салоне мадам Лулу видел точную копию моей Элизабет!! Он имел в виду вас, Этель. Думаю, вы понимаете, что со мной стало… Я решил непременно найти вас. Мадам Лулу мне рассказала о том несчастье, которое вас постигло, а также о вашем высоком происхождении. И я понял, что вам здесь не место!

— Боже, а насколько я считаю, что меня здесь быть не должно! Если бы вы только знали, сэр Персиваль! Сегодня должно было свершиться мое падение, которое, как вы понимаете, перенести не могу в силу своего воспитания и происхождения. Поэтому я решилась совершить великий грех — лишить себя жизни, которая мне не нужна без моего сыночка и его отца, который погиб во время шторма.

Я разжала руку и показала лорду фарфоровый осколок, который порезал мне ладонь, так сильно я его сжимала.

Сэр Персиваль с неожиданной для его комплекции подвижностью бросился ко мне и выкинул осколок. Он нежно стёр платком кровь с моей ладони. Глаза его снова повлажнели.

— Нет, графиня, не смейте даже думать об этом! Я не смог спасти свою Эвридику, но вас я спасу — от бесчестья, от нищеты, от тоски по сыну и Родине. Господи, как вы похожи на мою Элизабет!

Лорд открыл медальон, и оттуда с портрета на меня смотрела темноволосая молодая женщина, на самом деле очень похожая на меня! Невероятно, но я только сейчас вспомнила о том, что мое второе имя Элизабет! Меня никто никогда так не называл, я всегда была только Этель. И вот такое совпадение…

— Но, сэр Персиваль, я должна денег мадам Лулу…

— Не стоит говорить о такой ерунде, дорогая графиня! Для меня это просто мелочи, не стоящие внимания. Так что вы ей ничего не должны! Однако есть одно «но»…

Я насторожилась: какие ещё каверзы преподнесёт мне судьба.

— Здесь, в Порт-Ройале, вам оставаться нельзя, — резонно рассуждал сэр Персиваль. — У вас нет ни дома, ни денег, ничего, только дурные воспоминания об этом городе… Я предлагаю вам, прекрасная Этель, следующее: вы сегодня же покидаете салон мадам Лулу и становитесь моей невестой, а по приезду в Англию — моей женой. Да, я немолод и, увы, не пылок. Однако уверен, нет ничего хуже старика, надоедающего молодой женщине своей запоздалой пылкостью. Так что это вам не грозит, графиня. Мое счастье вы составите уже тем, что, находясь рядом со мной, будете напоминать мне о незабвенной Элизабет.

Я слушала лорда и понимала, что Господь внял моим мольбам и послал мне избавление от стыда и смерти. Что ж, видимо, у меня на роду написано быть замужем за стариком. Опять старик, опять Англия не отпускает: с первым мужем жила несколько лет в Лондоне, теперь англичанин претендует на мою руку. Да, вот назвали меня английским именем, так оно и повлияло на судьбу.

Я, конечно же, дала свое согласие. Как я могла отказаться, когда есть средство вернуться к сыну, во Францию?! Сэр Персиваль показался мне хоть и странным, но добрым человеком, думаю, что он не обидит ни меня, ни Рене.

И уже через день я стояла на борту торгового галеона «Коронация», отплывающего с грузом в Англию. Я смотрела, как медленно удаляется в прибрежном тумане проклятый город, отнявший у меня дорогих людей, и желала Порт-Ройалу неисчислимых бед. Глядя на волны, разбегающиеся от корабля, я не могла не думать о том, что где-то там, на большой глубине покоится мой Эжен, которого отняла эта синяя бездна …