Яд Версаля

Глава 13. Теория разумного азарта (от автора)

Когда молодые люди оказались за стенами дворца и начали прогуливаться по парковым дорожкам, солнце стояло уже высоко и начинало нещадно печь. Эжен спросил герцога, можно ли им держаться теневой стороны, чтобы не вышло какой оказии, подобной той, во время которой произошла их первая встреча.

Герцог захохотал. Они перешли в тень, и он переспросил Эжена:

— Итак, искреннее, предельно честное мнение состоит в том…

— … что в Версале бесконечно скучно, — закончил предложение Эжен тоном, полным уверенности в своей правоте.

Герцог вскинул на него взгляд, в котором читалось удивление вперемешку с восторгом. Эжен продолжал:

— Да-да, в стенах Версаля, как вы справедливо сказали и успел заметить я сам, слишком спертый воздух. Скука. Отсутствие огня и игривого азарта. Что может быть скучнее интриги без искры, без художественного артистизма?

— Пожалуй, вы правы, Эжен, — задумчиво произнес герцог, — в последнее время я как-то заскучал. Хочется оригинальных идей, свежих людей в окружении. Но, увы, оригинальность — это дар, а не товар, иначе ее можно было бы купить за любые деньги.

— Между тем, разнообразить жизнь, внести в нее интригу и остроту ощущений не так уж и сложно. Для этого надо лишь воспользоваться правилами разумного азарта.

— Что же это за правила такие? Никогда о них не слышал, — герцог казался озадаченным.

— Я называю это теорией разумного азарта. В чем она заключается? В том, что можно и нужно пускаться в различные приключения, сулящие азарт, интригу или наслаждение: это же все часть нашей жизни. Но все это должно быть далеко от неразумной безудержности, которая может в итоге свести на нет все послевкусие от удовольствия и вызвать скуку.

Помните из Лагранжа, «Посвящение Нарциссу»?

«Сидишь ты над ручьем, надменен, хладен,

Лаская взор свой отражением в воде…

Чрезмерно чтящий совершенство — жаден,

Не видит больше красоты ни в чем, нигде. "

Герцог с воодушевлением продолжил декламировать:

«Себя нещадно, глупо обокравший,

В сетях у скуки-пресыщенья дщери,

Очнись, Нарцисс, глаза открыть не страшно:

Все дело в том, какою мерой мерить.»

Герцогу явно понравилось, что они с Эженом на одной волне, он старался не прерывать речь собеседника, ощущая, что она несет в себе дуновение свежих идей. Эжен вошел в раж и продолжал излагать свои мысли с энтузиазмом миссионера.

Глаза его горели, он начал артистично размахивать руками, интонации его были богаты и выразительны: сказались монастырские уроки риторики и, конечно, одаренность от природы.

— Простите великодушно, Ваше Высочество, но вот я наслышан о ваших последних похождениях в Париже. На мой взгляд, драка с горожанами или даже гвардейцами из-за простолюдинки — это скука смертная.

— Не соглашусь, Эжен! — запротестовал герцог. — Вы же сами говорите о необходимости риска.

— Если бы этим занимался я или любой другой дворянин, то, может быть, мы ощутили бы некое подобие азарта: мы наваляем или нам наваляют, а что будет, если кого-то покалечим или, того хуже, убьем? Но если вы — брат короля, то вы заранее знаете, что вам все сойдет с рук. И где же во всем этом изысканный риск, эстетический шарм соблазна, тонкая игра, — словом, весь сладкий яд Версаля? Ничего этого нет, кроме чисто физиологического всплеска, который довольно быстро проходит. Вот во что вы любите играть, Ваше Высочество?

— Ну, положим, в карты, — герцог все больше вовлекался в беседу, попадая под обаяние этого молодого человека, который, кажется, на самом деле был искренен и честен с ним.

— Так давайте не просто играть, а делать ставки! Тут вам и азарт, и риск, и тщеславие, и разочарование, целая палитра чувств и ощущений. Соединим игру и разврат, например. Ну в чем радость от обычной беготни из одного алькова в другой, а затем в третий? Где во всем этом эстетика и высокое искусство? Превратим охоту за женской любовью в увлекательный изысканный процесс, полный интриги и азартной охоты. Расставляя силки внимания, закладывая в них приманки пылких взглядов и рукопожатий, чтобы в конце концов в последнем броске издать победный рык триумфатора с сердцем прелестницы в руке! Версаль просто создан для подобных игр!

— Эжен, у вас такие любопытные познания о жизни двора, — судя по загоревшемуся интересу в глазах герцога, он был заинтригован. — Где вы учились? В каких кругах вращались?

— Вы не поверите, Ваше Высочество, я вырос в монастыре, там же учился, — улыбнулся Эжен и, видя удивленно приподнявшиеся брови собеседника, добавил — Просто я всегда очень много читал и наделен, смею думать, богатым воображением.

— Богатое воображение — это как раз то, чего сильно не достает версальскому окружению, — засмеялся герцог, подумав про себя, что этот малый — отличная находка.

Завернув на одну из аллей парка, молодые люди, увлеченно, беседуя, чуть не столкнулись с двумя дамами, очевидно, также предпочитающими тень в этот знойный день. Они галантно раскланялись друг с другом. Подняв глаза, Эжен узнал в одной из дам Катрин де Бон. Ту самую женщину, которая высмеяла его первое чувство.

Она несколько изменилась за эти годы, но не настолько, чтобы он ее не признал. Он не подал вида, что они знакомы, на его красивых губах появилась учтивая и одновременно хищная улыбка. Эжену вспомнилось его подростковое желание мстить, когда он, подавленный и злой, сидел на берегу Орбье. Кровь закипела у него в жилах, как много лет назад.

— И вы знаете, как воплотить эту теорию разумного азарта в жизнь? — голос герцога

вернул его к реальности. — О, да, Ваше Высочество, знаю!