Яд Версаля

Глава 52. Неожиданные новости (от автора)

— Мама, а мы скоро увидим папу? — звонкий и взволнованный голос Рене разносился по всему салону кареты.

— Надеюсь, сынок, что скоро, — ответила его мать, всем сердцем желая, чтобы встреча, о которой она так долго мечтала, состоялась.

За окном мелькали дорогие сердцу Этель пейзажи Сен-Жермена, вызывая в памяти воспоминания о счастливых часах, которые здесь провели влюбленные.

Наконец, карета остановилась около железных кружевных ворот имения Эжена и Арлетт. Этель крепче сжала ладошку сына. Тот поднял голову и удивленно взглянул на мать.

— Мама, ты боишься? — с тревогой спросил мальчик. — Не бойся, я никому не дам тебя в обиду! У меня есть шпага! — и он гордо показал игрушечную шпагу, с которой почти не расставался, растрогав при этом мать почти до слез.

— Нет, дорогой, не боюсь, просто я давно не видела твоего отца и очень волнуюсь.

— А он нас любит? — серьезно спросил Рене, поддевая ботинком гравий на дорожке, когда они подходили к дому.

— Вот сейчас и узнаем, — выдохнула Этель.

Дверь открылась. На пороге стояла незнакомая беременная женщина в просторном темном платье. «Месяцев шесть-семь, — машинально отметила про себя Этель. — Но она не может быть женой Эжена. Похоже, служанка».

— Добрый день, мадам! Могу ли я вам чем-то помочь? Вы кого-то ищете? — женщина улыбнулась весьма доброжелательно, глядя на сына Этель.

— Добрый день, сударыня! Да, я хотела бы повидаться с месье Эженом, — ответила Этель и, подумав, добавила — Или с мадемуазель Арлетт.

Женщина не успела ответить, как раздался мужской голос: «Кто там, Николь?»

И на пороге появился слуга Эжена — Поль, которого Этель хорошо помнила. За руку он держал свою копию лет двух- вихрастого босоногого мальчонку.

— Мадам де Сен-Дени! — воскликнул Поль. — Да что же ты держишь на пороге дорогую гостью, Николь? Проходите, проходите, мадам! Жена, приготовь чай, неси печенье для госпожи.

Этель вошла в дорогой сердцу дом, где была так счастлива. Осмотрелась.

— Здесь почти ничего не изменилось… — произнесла она в задумчивости.

— А как же! Как господа разъехались, кто куда, так я, по наказу хозяина, и держу дом и имение в целости и сохранности, — горделиво заявил Поль. — Здесь все, как при хозяевах. Только вот в одной из комнат теперь я живу с женой и сынишкой, скоро вот второе дитя случится. Хозяин разрешил, пока он отсутствует.

— А где же он сам? И где Арлетт? Вышла замуж? — разочарованная Этель присела на кушетку.

Сынишка Поля, сосредоточенно сосущий большой палец, подошел к Рене, который разглядывал картины, висящие на стенах, и вдруг сердито толкнул мальчика: «Уходи! Это не твой дом!» Рене посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся, выгнув бровь.

— Жан, не смей так говорить и драться! — и сконфуженно улыбнулся Этель. — Простите ради всего святого!

— Так что насчет хозяев? Где они? — нетерпеливо переспросила Этель.

— Сначала нас покинула госпожа Арлетт. Захотела она стать монахиней-кармелиткой. Сначала служила в Нанте. А теперь стала помощницей аббатисы в монастыре кармелиток же в Тулузе.

— Арлетт-монахиня?! — Этель была поражена до глубины души. Это последнее, что она могла предположить о сестре Эжена.

— Да, Ваша светлость! Жена моя родом из Нанта. Ездила к своей родне проведать. Там-то и узнала об этом.

Жена Поля, слегка покраснев, встряла в разговор, поставив на стол чашки и печенье:

— Моя старшая сестра Бланш, Ваша светлость, надумала в кармелитки податься. Послушница у них. Муж мой наказал узнать у нее, я и спросила, не знает ли она такую монахиню из благородных, по имени Арлетт. А сестра рассказала, мол, была такая, только теперь она сестра Мария Святые Муки. Теперь уже помощница матери-настоятельницы в Тулузе.

— Воооот… — удовлетворенно протянул Поль. — А после того, как господин Эжен попал в замок Иф на два года за убийство какого-то барона на дуэли…

— Что? Эжен сидел в заключении?! — у Этель голова шла кругом от таких новостей. Не так она представляла себе свою поездку в имение любимого… — Точно так, Ваша светлость! Барон-то сам на него налетел, а наш хозяин защищался. Ну, и проткнул его шпагой, как на грех! — Поль сокрушенно покачал головой.

Рене, услышав слово «шпага», подбежал и заинтересованно спросил:

— Мама, у папы есть шпага?

— Рене, нельзя вмешиваться в разговор взрослых, — сконфуженно ответила сыну Этель. — Иди, посмотри картины, поиграй с мальчиком.

— Он маленький, — недовольно пробурчал Рене, но отошел.

Поль изучающе посмотрел на ребенка. Потом перевел вопрошающий взгляд на Этель.

— Да, Поль, это сын Эжена, — устало сказала Этель, не видя причины скрывать это от преданного слуги виконта, и ожидая, что так он скорее скажет правду про его отца. — Я ныне вдова, приехала повидаться с Эженом и показать ему сына. Так что было дальше?

— Как он вышел из тюрьмы, значицца, так домой и не заехал, прислал мне письмо, где дал всяческие наказы, как вести хозяйство, — Поль рассказывал так, словно боялся упустить что-то важное. — Когда вернусь, грит, не знаю. А подался он в моряки. Прямо там, в Марселе, сел на торговый корабль «Святая Тереза».

Этель прижала ладони к вискам. У нее разболелась голова от неожиданных новостей. Она потерла виски. Поль это заметил.

— Николь, — крикнул он куда-то в недра особняка, — принеси нюхательной соли госпоже.

Этель остановила его движением руки.

— Не нужно. Так куда он поехал, вы знаете?

— Точно-то он не написал. Только что-то вроде того, что поплывут они за ямайским ромом. Больше я про него ничего не знаю.

— Давно это было? — Этель старалась не заплакать от разочарования.

— Пока письмо шло до Парижа, пока получил… — Поль что-то прикидывал в уме. — Должно быть, в прошлый четверг он и отбыл.

«Видимо, в тот же день, когда мы с Рене плыли во Францию, — с горечью подумала Этель. — Боже, какая жестокая усмешка судьбы, мы разминулись всего на день-два!»

Она позвала сына. Он подбежал и вопросительно посмотрел на мать.

— Сынок, сегодня мы с тобой папу не увидим. Он уехал по делам.

— Значит, мы будем ждать его дома? — разочарованно протянул мальчик.

— Нет, дорогой! Сначала мы с тобой съездим в гости.

В голове у Этель вспыхнул пока еще призрачный план, который начинал приобретать ясные очертания.

— А к кому? — в серых, как у отца, глазах Рене разочарование сменилось любопытством.

— К твоей тете. Мы с тобой едем вТулузу!