Яд Версаля

Глава 31. Эжен Рене Арман де Ирсон. Змеиное жало

Пару дней я не появлялся в Версале, сказываясь больным. Хотелось, чтобы утихла шумиха после убийства де Бине.

Да, я отдавал себе отчет в том, что это было убийство. Но чем оно отличается от того, если бы я убил его на дуэли и тем самым навлек на себя гнев Людовика и погубил свою карьеру?

В том, что я убил бы кузена на дуэли, нет никаких сомнений: он владел шпагой намного хуже меня. А скверное отношение к дуэлям короля известно всем. Уверен, что недолог тот день, когда он запретит их вовсе и станет сажать за дуэли в Бастилию!

Такими рассуждениями я успокаивал свою совесть, которая на фоне праведного гнева по поводу скотского поведения де Бине все же нет-нет да и поднимала змеиную голову и жалила. Успокаивало только то, что все было сделано ради сестры, и теперь Арлетт в безопасности. Что же до греха и раскаяния… Я понимал первое и не ощущал второго. За что, возможно, и отвечу в Судный день.

Когда я встретился с герцогом, то первым делом спросил как можно более беспечным тоном:

— Филипп, ну и какие нынче сплетни разносятся по Версалю?

— Сейчас у всех на устах только две новости, которые волнуют всех обитателей нашего заповедного мирка, — недобро усмехнулся герцог.

— Какие же? — неподдельно удивился я, поскольку не представлял, какой могла быть вторая новость.

— Все судачат о возможной беременности Атанаис, — герцог снова ухмыльнулся. — Моему брату постоянно попадаются весьма плодовитые фаворитки, надо признать.

— А вторая новость?

— Из Большого канала выловили утопленника. Антуан де Бине… За каким-то чертом он полез пьяным в воду. Говорят, лодка перевернулась.

— Бедняга… Он совершенно не умел пить, — я призвал все свои актерские способности, чтобы выглядеть естественно-удрученным.

В этот момент к нам подошел посыльный и вручил мне сложенный и запечатанный листок бумаги. Извинившись перед герцогом, я отошел в сторону, чтобы прочитать послание.

«Сударь, полагаю, нам с вами есть, что обсудить, а присущее вам, как смею надеяться, благородство не позволит оставить без ответа это письмо. Жду вас сегодня в 20 часов в конце аллеи около пруда. Эвелин.»

«Этого еще не хватало! Вздорная баронесса никак не уймется! — чертыхнулся я про себя, — Тем не менее придется с ней встретиться еще раз, чтобы поставить точку в этой мимолетной интрижке».

Ровно к 20 часам я пришел к назначенному месту, досадуя на то, что так бездарно придется провести вечер. Несмотря на стоявшие жаркими дни, вечером холодало. К тому же баронесса опаздывала на полчаса. Наверняка, это лишь один из мелких штрихов в картине ее мести за игнорирование мною ее особы.

После того соития, которое произошло наспех в шатре, Эвелин, вероятно, возомнила, что между нами разгорается неземная романтическая связь. А на самом деле на ее месте в тот день могла оказаться любая другая: просто мне до зубовного скрежета хотелось наказать Этель и заставить ее ревновать.

Я смотрел, как постепенно садится сентябрьское солнце и алеет горизонт, думая о том, что хорошо бы сейчас оказаться рядом с Этель. Что она сейчас делает? Наверное, читает вслух книгу тетушке Сове. А, может, пьет с ней чай из красивых фарфоровых чашек с розочками, слизывая с пухлых губок капельки сливового конфитюра. Представив такую умильную картину, я невольно улыбнулся.

Баронесса де Шато-Рено в светлом платье показалась в начале длинной аллеи и не спеша двигалась вдоль живой зеленой изгороди с белеющими в наступающих сумерках скульптурами олимпийских богов. «Боже, какой дешевый «королевский» выход, — с ироничной ухмылкой думал я про себя, ожидая, когда баронесса, наконец, дошествует до меня, — Очевидно, это должно было впечатлить меня настолько, чтобы я пал ниц».

Ниц, я, конечно, не пал, но галантно поцеловал протянутую руку Эвелин. В другой она зачем-то держала полураскрытый веер.

— Добрый вечер, баронесса!

Она не удостоила меня приветствия и театрально захлопнула веер. «Актриса еще та», — я приготовился к яркому бенефису ее светлости и, как оказалось, не зря.

— Эжен, — в голосе Эвелин послышались хорошо отрепетированные драматические нотки. — Я думаю, нам пора объясниться!

«Началось» подумал я и вслух спросил:

— По какому поводу, мадам?

— Что между нами происходит? Вот уже несколько дней вы игнорируете меня, словно я ничего не значу в вашей жизни. Я не привыкла к такому обращению, у моих ног искало благосклонности множество достойных мужчин, и я не собираюсь изменять своей привычке и бегать за вами! — Эвелин нервно постукивала веером по своей ладони. На ее щеках вспыхнул лихорадочный румянец.

— Да? Но тем не менее вы здесь — после того, как сами позвали меня на свидание, — я не мог отказать себе в некотором ехидстве. Тем более, что это правда.

— Но вы же строите из себя маленького мальчика, трусливого малолетку, который прячется от волнующей его женщины, — попыталась сыронизировать баронесса. — Приходится помочь вам разобраться в своих чувствах!

— Серьезно? Не думал я, когда трахал вас в шатре, задрав юбку, что выгляжу как «маленький мальчик», — расхохотался я. — Также никогда бы не подумал, что вы способны так похотливо выгибаясь, подставлять свой пышный зад какому-то «трусливому малолетке». Стонали вы, однако, как мартовская кошка на случке.

— Эжен, — баронесса схватила меня за руку, — Я же знаю, что вы испытываете ко мне подлинную страсть! Я ее чувствую даже на расстоянии. Вот сейчас, когда я шла еще в самом начале аллеи, я ощущала, как вы меня хотите! Прекратите, наконец, своей наносной грубостью скрывать свои истинные чувства!

— «Истинные чувства»? Вы на самом деле хотите их знать? — я разозлился. — Извольте! Только боюсь, вам не понравится то, что вы услышите.

Баронесса выжидательно смотрела на меня, кусая губы. Вероятно, ей казалось, что так она выглядит романтической героиней из дамской пьесы.

— В самом начале нашего знакомства вы заинтересовали меня. Мне показалось, что вы гордая и неприступная женщина, за которой будет интересно поохотиться. Но, увы, неприступная крепость оказалась картонной декорацией и быстро пала, поднимая клубы пыли. А за ней не нашлось более ничего, что могло бы разжечь во мне искру настоящего чувства.

— Но в прошлый раз вы же сами затащили меня в этот шатер! — вскричала раздосадованная баронесса.

— Да, сам. В тот момент мне подошла бы любая, а вы, я был уверен, не откажете. Я просто хотел вызвать ревность у другой женщины. Вот и вся причина моей «пылкости».

— Виконт, вы подлец! — Эвелин подняла руку с веером, намереваясь ударить меня. Я перехватил ее, но в этот момент откуда-то сбоку послышался резкий треск кустов.

Я оглянулся. На дорожку вывалился какой-то всклоченный высокий мужчина, вращая выпученными глазами. Баронесса вскрикнула от испуга и прижала ладонь к щеке.

Это был барон де Шато-Рено собственной персоной. Тяжело дыша, он смерил меня гневным взглядом и сквозь зубы произнес:

— Я вызываю вас на дуэль. Ждите известий от моего секунданта.