Яд Версаля

Глава 35. Этель. Постылый дом

Я ехала в карете в сумерках и чувствовала себя так, словно еду не домой, а из дома. Потому что все мои мысли, мое сердце там, где Эжен. В огромном особняке моего мужа его нет. Значит, и мне там делать нечего. Я смотрела в окно на фонари, свет которых расплывался и-за слез и была несколько раз близка к тому, чтобы велеть вознице везти меня обратно.

В доме меня радостно встретила тетушка Сова. Несмотря на усталость и дурное настроение, я улыбнулась старушке, которая, кажется, искренне привязалась ко мне. Правда, перед долгим отсутствием пришлось соврать ей, что я пробуду все это время в доме моего отца по причине его болезни. Из-за своей лжи я чувствовала себя несколько неловко перед Полин де Кур: мой отец еще тот здоровяк, менее всего он похож на больного. Но для нравственности тетушки Совы забота о родителях — это весомая причина для моего почти двухнедельного отсутствия дома.

— Мадам Этель, как я рада видеть вас вновь! Как здоровье вашего папеньки? — защебетала Полин, от радостного волнения поправляя цепкими сухонькими лапками головной убор. Просто вылитая добрая сова в чепчике. Я улыбнулась и обняла старушку, понимая, что по ней я соскучилась. По дому — нет.

— Благодарю вас Полин, ему много лучше, он почти здоров, — соврала я, слегка покраснев. Моя милая компаньонка, конечно, ничего не знала о договоре графа с Эженом: муж лишь сказал ей, что виконт отныне будет сопровождать меня на балы и другие дела в Версаль. Если бы она знала настоящее условие договора, то, боюсь, ее хватил бы удар. Но как будет муж объясняться с ней, когда я забеременею?! Наверное, убедит ее, что случилось чудо.

По большому счету, мне было все равно, кому и как будет объяснять мой муж, когда у меня появится ребенок… Он понимал, на что шел и, очевидно, уже придумал правдоподобные причины. А я… Я не могла перестать думать об Эжене…

Я устало опустилась в кресло в своей спальне. Горничная зажгла свечи. Их свет мягко отражался в оконном стекле, наполняя комнату теплыми бликами. Только здесь, в своей комнате, я чувствовала этот дом, потому что могла побыть здесь наедине со своим мыслями. С мыслями об Эжене, о том, что у нас рано или поздно появится ребенок…

— Мадам, вам еще нужно что-нибудь? — спросила горничная.

— Нет, Рози, ты можешь идти. Хотя, знаешь, принеси мне сюда чашку чая с бисквитным десертом.

— Да, мадам, — Рози сделала книксен и ушла.

Не хотелось спускаться на ужин в гостиную, ибо я тут же оказалась бы в плену расспросов Полин де Кур, а мне очень хотелось побыть наедине с собой. Я вспоминала возлюбленного, его мягкие губы, которые ласкали мои, сильные руки, которыми он заключал меня в крепкие объятия. Даже когда он был еще слаб и лежал в постели в забытьи, он был похож на ангела. Но стоило ему немного оправиться, то в его прекрасных серых глазах снова появился лукавый прищур, на губах заиграла демоническая улыбка. Впрочем, ангел он или демон, для меня не имеет значения. Я лишь понимала, что отныне не смогу полюбить кого-либо другого, кроме виконта де Ирсона.

В дверь вошла Рози — без чая. Она сообщила, что господин де Сен-Дени вернулся из поездки и ждет меня к ужину. Боже, как не хочется покидать свою обитель со светлыми воспоминаниями и идти на зов постылого мужа.

До отношений с Эженом я относилась к мужу спокойно, как к необходимому предмету мебели, навечно помещенному в его кабинет между книжными шкафами и письменным столом. Он не докучал мне своим общением много лет, и это меня устраивало. Но сейчас, когда я полюбила Эжена, необходимость общения с ним начала тяготить меня.

Однако делать нечего, я спустилась в столовую. Стол бы сервирован на троих. Граф и тетушка Сова ждали меня, и я невольно отметила, что они неплохо смотрятся вместе. «И почему старые мужчины стремятся жениться на молоденьких? — с раздражением подумала я. — Вот чудесная вам, граф, пара — Полин де Кур, и по возрасту, и по нудности».

Я поприветствовала мужа дежурным поцелуем. Ужинали, как всегда, не спеша, чинно и изысканно. Настолько, что хотелось отодвинуть все приборы и схватить кусок руками, чтобы нарушить эту безжизненную идиллию. Но, конечно, я не отважилась на подобное безумство.

Из-под полуопущенных ресниц исподтишка смотрела на мужа и понимала, что он меня раздражает буквально до одури. Его морщинистое лицо, лишенное какого-либо выражения, навсегда застывшее в маске безучастности, тонкую полоску лишенных цвета губ, узловатые кисти рук, обтянутые дряблой пергаментной кожей со старческими веснушками.

Невольно я вспомнила, как на первом году нашего брака этот старик прикасался ко мне. И мне стало нехорошо. Замутило. Я отложила десертную ложку и замерла в нерешительности. Рука непроизвольно тянулась ко рту. Нет, дело не в плохих воспоминаниях…

— Дорогая, что с тобой? — граф изучающе смотрел на меня. Тетушка Сова, не замечая ничего, с упоением расправлялась с куском оленины.

— Мне дурно, совсем не хочется есть, — честно призналась я. — С вашего позволения, я поднимусь к себе. Я покинула столовую под внимательным взглядом мужа. Когда скрылась из вида, то опрометью кинулась наверх, в свою спальню.

В ванной комнате меня стошнило. И в эту самую минуту муж застал меня за этим малоприятным занятием. Я подняла голову и смотрела на него в растерянности. Лицо моего мужа просветлело: «Дорогая, да не беременны ли вы?! Завтра вас непременно осмотрит доктор.»

Я сидела на постели, ошеломленная этим предположением. А ведь у меня, действительно, не пришли в положенный срок месячные… Я не обратила внимание, день-два сбоя — это еще не показатель. Но еще и тошнота… Неужели случилось, и у нас с Эженом будет ребенок?!

В смятении чувств, в ожидании завтрашнего дня и от усталости я вскоре заснула. И снился мне златокудрый ангелочек с ямочками Эжена на щеках.