Яд Версаля

Глава 21. Арлетт Мари Беатрис де Ирсон. Трудное решение

Эжен резкими движениями сорвал с себя камзол и небрежно бросил его на свою постель. Ослабил воротник и сделал несколько быстрых шагов по комнате, словно не в силах стоять на одном месте. Лоб его был нахмурен, а нижняя губа поджата и сердито оттопырена. Я уже успела изучить привычки своего брата: так он делал, когда находился в раздражении или злился.

— Эжен, что случилось? — надо сказать, я рисковала, спрашивая его об этом, в таком состоянии он вполне мог вспыхнуть, как факел, и наговорить резкостей. Но он просто повернул голову и посмотрел на меня невидящим взглядом.

Потом он заговорил.

— Сестренка, твой брат докатился… — сообщил мне Эжен спокойным голосом, в котором чувствовалось огромное напряжение.

— Докатился? До чего? — спросила я неосторожно.

Эжен вскочил на ноги, подошел к окну и молча стоял, заложив руки за спину и перекатываясь с пятки на носок и обратно. Такая привычка сохранилась у него с детства, когда он размышлял и сдерживал эмоции.

— До чего? — Эжен резко повернулся ко мне. Его лицо пылало гневом, и он был красив необычайно. — Я создал себе такую репутацию в Версале своим безумными выходками, пьянками с герцогом и амурными похождениями в литературном салоне, что мне уже делают непристойные предложения! Такие, что вгоняют в краску даже такого конченного циника, как я!

Понимая, что брата что-то не на шутку расстроило, я предпочла не торопить события и ждать, когда он сам обозначит суть дела. Хотя, конечно же, множество вопросов вертелось у меня на языке.

Видя в моих глазах немой вопрос, Эжен продолжил:

— Представь, моя милая сестра, что сегодня твоему брату один знатный пожилой господин, граф де Сен-Дени, предложил обрюхатить его молодую женушку, ибо чтобы дождаться наследника, он уже не располагает собственными возможностями. И за это он предложил мне, дворянину, потомку Вильгельма Нормандского, деньги! Хотел купить меня как быка-осеменителя!

Эжен схватил камзол, достал оттуда какую-то скомканную бумажку и протянул мне.

Я развернула ее, и глаза мои округлились от удивления.

— Это что, сумма…эээ… сделки?

— Да! Дорого же оценили твоего брата, Арлетт!

Сумма была огромной. Вдвое больше той, что Эжен уже успел накопить на покупку имения нашей мечты. Недавно мы с ним присмотрели такое в прекрасном предместье Парижа, где с недавних пор начала селиться версальская знать. Места там были чудесные, да и не так далеко от самого Версаля, оттуда удобно выехать в королевскую резиденцию в любое время. Какой-то дворянин продает его, вчистую проигравшись, поэтому деньги ему нужны как можно скорее.

Усадьба была в прекрасном состоянии и если требовала какого-то ремонта, то исключительно для того, чтобы новые хозяева устроили все сообразно собственному вкусу. Но самое главное, в имении была большая конюшня и просто огромный сад! Он был немного запущен, но я уже мысленно представляла, как своей рукой приведу его в порядок на свое усмотрение!

— Знаешь, дорогой брат, — начала я говорить, подбирая слова, — а мне эта идея совсем не кажется безумной…

Эжен повернул голову и внимательно посмотрел на меня.

— Подумай сам. Мы с тобой занимаем эти две комнаты во дворце только благодаря милости Монсеньора. А если ее не станет? Куда мы пойдем? И даже если Месье будет доброжелателен к нам до конца наших дней, разве тебя устроит вечная жизнь у всех на виду, постоянная толкотня среди придворных, бесконечные преследования влюбленных светских дур, которые не дают тебе прохода…

Эжен поморщился, как от зубной боли.

— Я понимаю, конечно, что ты мужчина, и тебе необходимы романы для удовлетворения твоих эротических потребностей. Но эти сумасшедшие женщины не знают ни стыда, ни пределов… — тут я вспомнила, как мы с братом делали ставки, через сколько времени очередная фрейлина окажется в постели Эжена и усмехнулась.

Я почти всегда проигрывала, наверное, потому что из женской солидарности предполагала в претендентках гораздо больше достоинства, чем у них его было на самом деле. Эжен получал любую женщину и так скоро, когда хотел.

— Да, то, что возбуждало в ранней юности, ныне исчерпало свою прелесть и стало чем-то обыденным и малоинтересным, — Эжен грустно смотрел через окно на ухоженный парк, так же, как и я, почти ненавидя его строгую геометрию.

Он продолжил:

— Душа просит дикой, необузданной природы, которую хотелось бы облагораживать самому… Любой мужчина по натуре — охотник. Расставить хитрые силки, заманить жертву в любовные сети, приложить хоть сколько-нибудь труда по ее соблазнению, — вот чего я лишен! Я, как стрелок, натянувший тетиву лука для охоты, еще не успевший прищурить глаз для меткости, а косули, белки и зайцы сами сбегаются и ложатся у моих ног. Насытиться можно с легкостью, но почувствовать настоящий азарт — увы…

— Вот поэтому, Эжен, чтобы оставить Версаль с его блестящей мишурой и обрести свой дом, нам нужны деньги. А если к твоим накоплениям добавить сумму, которую тебе обещал граф, мы сможем быстро купить то имение в Сен-Жермене! В конце концов, разве девушка настолько некрасива, что ты не соглашаешься переспать с ней даже за такие деньги?!

— Нет, Арлетт, она очень хорошенькая! — на щеках Эжена появились ямочки. Они всегда появлялись, когда он улыбался. — Знаешь, она не похожа на наших жеманных версальских кур, вся такая естественная, очень милая…

Я ощутила нечто вроде укола ревности: никогда не слышала, чтобы брат так искренне и комплиментарно отзывался о какой-либо женщине. Я всегда ощущала сожаление, что он мой родной брат: настолько в нем соединились все достоинства, что остальные мужчины меркли перед ним. Кстати, это тоже была одна из причин, почему мне хотелось уединиться в собственном имении подальше от настойчивых ухаживаний Месье и назойливых любезностей де Бине. Впрочем, с герцогом нас связывала нежная дружба, он умел точно устанавливать границы, удобные обоим, и не пересекал их. Но с ним было бы еще приятнее дружить, приезжая иногда в Версаль из собственного особняка в Сен-Жермене.

— Эжен, так что ты решил? — спросила я брата, находившегося в глубокой задумчивости.

Он словно очнулся от размышлений или воспоминаний:

— Так и быть, Арлетт, возьмусь за это дело! Старик переживает, что после его смерти алчная родня растащит его наследство по клочкам и ничего не оставит молодой вдове. Но если у нее будет ребенок, наследник графа, то она сможет претендовать на большую часть его богатства. Потребую у старика выдать мне всю сумму сразу, все равно у него нет другого выхода! И тогда сделаю ребенка этой молоденькой графине…