Заплати за любовь

Глава 13

Держу в руках карточку, стаканчик с водой и направление на аборт. Бабушка уговаривала, плакала, но уже все решено, так надо. Нет выхода, и стоило думать раньше. Дурочка, почему я сразу тогда не поехала в больницу, Он же предлагал.

Я боялась врачей, мне было стыдно, а теперь под сердцем крошечный малыш сидит. Он живой уже, и, конечно, он хочет жить. Или она. Может быть, там девочка? Неважно. Тупица, надо было хотя бы в аптеку сходить, но у меня не было денег. Я думала, ничего страшного не случится, меня же не тошнило, все было хорошо. До недавнего времени.

Слезы горошинами катятся по лицу, и меня так трясет, что я едва стою, опираясь о стену. Я приняла правильное решение, так надо, я давно не живу в розовых мечтах.

Я на первом курсе, куда я потом с малышом пойду, кому я нужна теперь такая, да еще и с ребенком от насильника?! Я же любить его не буду. Крошку эту невинную. А если малыш еще и на Суворова будет похож? Нет, лучше в петлю сразу, чтобы глаз его бесстыжих не видеть, лучше утоплюсь.

Уже две женщины предо мной вышли из этого кабинета, и ни одна счастлива не была. Плакали обе, и что-то не видно, что им лучше стало после аборта. А мне станет? Как я вообще буду себя чувствовать после такого греха?

Шурочка сказала, что это камень тяжелый на душу взять, что я жалеть очень буду, да вот только у меня нет выхода. Я не смогу, точно не выдержу. Я попрошу наркоз. Чтобы меня вырубило и я ничего не видела и не чувствовала.

Тошнит, ощущение такое, что я сейчас упаду на пол. Плохо, дурно даже как-то. Я боюсь боли и совсем скоро в зеркале буду видеть убийцу.

Считаю до ста и наоборот. Раньше всегда помогало, когда в больнице была, вот только теперь все равно страшно. Вот она, оказывается, взрослая жизнь. Черно-белые краски, и некому помочь.

– Прости, крошка. Прости, маленький! Я не смогу сама. Я не знаю, что с тобой делать! Я не хочу тебя. Я тебя не хочу!

Глажу свой плоский живот, отпивая воду мелкими глотками. Я просила таблетки мне дать какие-то, а врач сказала, чистить будут. Боже, у меня от одного только представления об этом кружится голова и сердце бешено толкается в ребра. Какой это грех, какой грех. Я когда из дома уходила, Шурочка даже не проводила меня. Сказала: “Решай сама, тебе жить, сама думай”.

Опираюсь рукой о стену, а после мне кажется, что я вижу мираж, потому что в начале коридора появляется высокая мужская фигура, и в ней я узнаю Викинга, который уверенным шагом идет ко мне.

***

Первая городская больница, я приехал просто проверить, мало ли. Мне надо убедиться, что с ней все в порядке, вот только я не ожидаю увидеть Фиалку ТАКОЙ.

Бледная, почти что зеленая, глаза на мокром месте. Девчонка стоит у стены и распахивает рот, когда меня замечает. Так просто одета, в руках сжимает карточку, тогда как я все еще не вкуриваю, какого черта тут происходит.

Как только меня видит, знакомая реакция – побег, вот только я быстрее, и, кажется, я уже задолбался за ней бегать.

– Стой!

Хватаю ее за руку, девочку аж передергивает. Сжимается вся моментально, ищет помощи вокруг. Не доверяет, знаю.

– Вы… как вы меня нашли?

– Бабка твоя сдала. С потрохами.

Ее взгляд на миг становится ясным, а после тухнет, точно спичка в стакане. Бешусь, не знаю даже почему. Аж колотит меня от всей этой ситуации и игр в “догони Фиалку по городу”.

– Я не писала заявление и не напишу. Прошу, оставьте меня в покое.

– Что ты здесь делаешь, Нюта? Ты заболела или что?

Молчит. Как в воду опущенная, и что-то не рада она меня видеть, хотя… никогда и не была рада. Дергает слабо свою руку, а я не отпускаю, хоть и знаю: сжал сильно, снова будет синяк. Нюта такая нежная, и этот ее запах. Цветочный, такой приятный. Мне хочется его вдыхать. Как наркоману.

– Ты меня слышишь? Почему ты бросила учебу?

Моргает, хлопает ресницами, а глазища темные фиолетовые, как блюдца на белом фарфоровом лице. Усмехается как-то нервно, ведет плечом, облизывает сухие губы.

– Я просто пришла к терапевту. Насморк. Уши там. Болят. И горло. Все… нормально у меня. Все хорошо, – лепечет себе под нос, смотрит на свои ботинки. Заношенные уже, старые и явно холодные для такой погоды.

Внезапно дверь кабинета распахивается, и выходит врач, окидывает нас двоих взглядом.

– Кто тут Климова?

– Я.

– Входите.

Девчонка в кабинет поворачивает, но я за предплечье ее беру, останавливая. Машинально, на автоматике.

– Стоп, куда?

Что-то ни хрена я не понимаю. Нютка молчит, а врач удивленно поднимает брови.

– Как куда? На аборт. Не задерживайте. У нас тут все по записи.

При этой фразе Фиалка вся сжимается, а я охуеваю просто. Чем дальше в лес, тем веселее.

***

Его взгляд просто надо видеть. Суворов бледнеет и намертво просто держит меня за руку. Снова до синяков, чувствую, как жжет кожа.

– Мне больно. Отпустите.

Умоляюще смотрю на него, но Викинг даже с места не двигается. Что-то похожее и я испытывала, когда узнала о беременности. Шок и неверие, непринятие, страх, только страха у этого дикаря нет. Злость скорее – да, точно. Лютая просто.

– Климова, вы идете или как?

– Да.

– Нет! Она никуда не идет.

– Между собой разберитесь, а потом приходите. У меня по времени строго, вообще-то, – бубнит врач, перед носом захлопывается дверь кабинета, а я поднимаю взгляд на Викинга. Он в ярости. Буравит меня опасным взглядом.

– Пошли побеседуем.

С силой сжимает мою ладонь, отводит к окну.

– Пустите.

Киваю на руку, и только тогда Викинг отпускает, хватается за сигареты, но, вспомнив, где мы находимся, прячет их обратно в карман. Я же едва стою. Все так кружится, и меня тошнит. Сильно. И есть хочется. И спать. И плакать.

– Ты беременная? ТЫ БЕРЕМЕННАЯ?!

Прямой вопрос. В лоб и без подготовки. Не знаю, что ответить. Какой правильный ответ, чтобы он ушел.

– Ну так…

– Как так?!

Этот дикарь загнал меня в угол снова. Как мышку. Мне не уйти. И помощи нет, хоть бы кто мимо прошел, но мы здесь одни. Ни душеньки больше нет.

Сглатываю. Не могу я, когда Викинг рядом. Хочется убежать от него, как маленькой девочке, и чтоб он не знал, где я.

– Чуть-чуть беременная, но скоро уже пройдет!

Пожимаю плечами, видя, как с каждым моим словом взгляд мужчины становится все более страшным.

– В смысле пройдет? Куда пройдет?! От меня залетела, то есть…

– Да, от вас.

Стыдно. Хочется под землю провалиться, какой позор. Уж точно “залетела”, хоть я никуда и не вылетала особо.

– Так… Фух, ладно. И что ты собираешься делать?

– Процедуру.

– Ах, процедуру! Решила уже. Сама или бабка надоумила?

Суворов все же закуривает, глубоко затягивается и тут же тушит, потому что мы в больнице и тут курить нельзя.

– Сама, – отвечаю уверенно. Я уже выплакала это все. Не могу больше, всю ночь не спала, и я знаю, какой грех беру на душу.

Пячусь назад, когда Викинг подходит ко мне вплотную и нависает надо мной горой. Упираюсь спиной в стену, он загнал меня, как зайчонка, а мне страшно. Мне кажется, он вот-вот ударит. Едва хватаю воздух, и его запах дурманит, у меня дрожит каждая клетка. Не думала, что одним лишь присутствием можно делать больно.

– Девочка, я, кажется, тебе давал свою визитку. Там был мой номер, и ты сто раз могла мне позвонить!

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем мне вам звонить? Что это изменит? Это моя проблема. Вас никак не касается.

– Что значит “моя проблема”? И как же ты собираешься решать эту проблему, малышка?

Криво усмехается, но ему не смешно. Как и мне. Ни капельки.

– Я сделаю аборт.

Блин, лучше бы молчала, потому что Суворова аж передергивает от этой моей фразы. Вижу, как напрягаются его крепкие широкие плечи, а руки, увитые выступающей сеткой вен, сжимаются в кулаки.

Закрываю глаза. Ударит сейчас, но смотреть на это не могу. Слишком больно, вот только никто меня не бьет, и я прихожу в себя, когда чувствую, как Викинг за руку меня взял и быстро куда-то тащит.

– Что вы делаете?! Пустите!

– Не ори. Со мной пойдешь.

– Куда это с вами?

– Домой ко мне. Никакого аборта не будет, усекла, Нюта? И это не только твоя проблема, Фиалка. Это наша общая ответственность.

– Что?.. Нет-нет, я никуда с вами не поеду!

Цепляюсь судорожно хоть за какие-то углы, но Викинг сильнее. Быстрым шагом выводит меня из больницы и, набросив куртку мне на плечи, усаживает к себе в машину.

От ужаса едва дышу. Куда он везет меня, что будет делать? От одного лишь представления о том, что этот мужчина снова насиловать будет, хочется провалиться под землю.

– Зачем я вам? Что вы собираетесь делать?

Во мне еще тлеет надежда, что он меня отпустит, вот только эту надежду Суворов срезает под корень уже в следующий миг:

– Я привык отвечать за свои поступки, Нюта, и бегать за тобой больше я НЕ собираюсь.

– Что?

– Что слышала. Значит, так, девочка: станешь моей женой и ребенка мне родишь. Пристегнись, поехали, – говорит серьезно, а у меня сердце на землю падает с грохотом. Как булыжник.

Смотрю на Викинга, и от шока не способна даже спорить с ним. Я не могу выйти замуж за мужчину, который меня изнасиловал и от которого я забеременела.

Этого не может быть. Этого. Не. Может. Быть.