Заплати за любовь

Глава 49

– Ну и где он? Входи быстрее.

Бабушка даже не здоровается. Мгновенно считывает мое состояние, прищуривается, как детектив. Я плакала, и это видно. Открывает дверь, быстро вхожу в дом.

– В больнице. Как ты поняла?

– У тебя на лице все написано. Что случилось-то?

– Мы поссорились, я дорогу перебегала, а Вадим меня оттолкнул в снег. Он меня спас, бабушка, а его самого машина сбила! На полном ходу. Вадим в больнице теперь, в операционную забрали. Из-за меня.

– Хм, то-то! Так ему, бандиту, и надо! А чего ревешь-то? Жалко стало?

Смотрю на бабушку и ответить не могу. Слезы только горошинами по щекам катятся.

– Нюта, вот скажи мне, не ты ли его винила, не этот ли паршивец тебя обидел, сволочь такая! Я ж говорила: судьба – она злодейка, всем раздаст поделом, так чего ж ты расстраиваешься?

– Бабушка, Вадим не хотел отбирать ребенка у меня! Это его бывшая Соня так сказала. Соврала мне. Из-за ревности, а я поверила! Шурочка, я два года его ненавидела, обвиняла, а Вадим не планировал у меня ребенка отбирать. Это все был обман!

– Вот как знала я, что там все пустое! Знала! Черт-те что наворотили, ей-богу! Соньку эту ободранную я бы на вилы подняла, зараза такая! Ну все, внученька, не расстраивайся. Слезы ничем не помогут. Прошло уже, прошло. Каждый из вас свою цену отдал. Заплатил и он. Поделом ему, бандиту, так-то.

– За что мы заплатили?

– За глупость и любовь вы заплатили. Ну все, не реви, я знаю, болит, знаю! Успокойся, дитя, а то у бабушки уже сердце колет. Вот пей, мятный. Поможет.

Бабушка меня успокаивает, а я сижу за столом, нервно постукивая по нему пальцами. Поглядываю на Шурочку, а она глаза только закатывает, поправляя очки.

– Ну что ты смотришь на меня, я не картина!

– Что мне делать, бабушка?

– А я при чем? Нютка, я тебе не советчица, потом будешь меня проклинать, вдруг чего не так ляпну. Ты два года по нему страдала. Всю кровь тебе выпил, вампир! Ну не мучай себя, деточка моя. Вижу, ты так устала, но решить надо. Определись сама, ненавидишь его или любишь. Не рви себе сердце, решай.

– Я не знаю. Я запуталась!

– А ты распутай! Хочешь к мужу своему или нет? Что ты чувствуешь к нему? Ненависть или любовь? Что у тебя здесь, внучка?

Шурочка показывает на сердце.

– Я не знаю… я не знаю что.

– Знаешь. Сама думай, Нютка, тебе жить, я всегда говорила, но думай быстрее! Не бойся ничего, подумай, что тебя счастливой сделает, но знай: под лежачий камень вода не течет.

Смотрю за окно. Сердце пускается в галоп.

Все оставить как есть. Забудется, Вадим меня заставил выйти за него замуж, он жестокий, дикарь, он тот, кто сделал мне больно.

Да, разумно будет просто все отпустить, я уверена, что добьюсь развода, вот только хочу ли я этого?

Вадим сказал, что любит меня. А я сказала, что его ненавижу и никогда не прощу. Почему? Потом что во мне обида орала и я хотела сделать ему больно. И, наверное, сделала, а он все равно меня от машины оттолкнул. Зачем, ну зачем он так поступил? Он же знал, что в него тогда влетит машина. Он не жалел себя ради меня.

Что меня сделает счастливой, что? Или кто? Что я чувствую к Вадиму? Чего я на самом деле хочу?

***

– Позвонишь!

– Да, хорошо!

Наспех набросив куртку, я выбегаю рано утром из бабушкиного дома и несусь в город. В больницу к Викингу, потому что хочу увидеть его, потому что без него не смогу.

Всю ночь я думала, решала, анализировала, хотя ответ оставался неизменным. Я люблю Вадима. Я просто его люблю. Все, больше никакие доводы против не работали.

Вадиму уже сделали операцию, и я быстро нахожу, в какой он палате. Паша и правда всю ночь был здесь, так что мы меняемся.

– Как Вадим?

– Да ниче. Он же спортсмен, сгруппировался при ударе. Металл какой-то засунули ему в руку, ну и так, ребра сломаны, сотрясение. Хиленький пока, но уже не овощ. Отошел от наркоза, че-то даже мяукал мне.

– Я зайду к нему?

– Иди, Ань. Иди.

Киваю и, набросив халат на плечи, с замиранием сердца вхожу в палату. Вадим лежит на кровати, укрыт одеялом до пояса. Его правая рука до плеча загипсована, на лице ссадины, на шее бандаж, грудь туго перемотана, а глаза закрыты. Мой Викинг спит. Его светлые ресницы трепещут, а сердце бьется тихо, размеренно.

Рядом пищат датчики, а я ближе к Вадиму подхожу, провожу пальцами по его скуле, груди, касаюсь ладони, целую его пальцы.

– Прости меня, Викинг! Прости, Вадим, – шепчу, глотая слезы. Вадим открывает глаза, слегка сжимает мою руку в ответ.

– Не плачь, Нюта. Не плачь, маленькая.

– Зачем ты это сделал? Зачем подставился под машину вместо меня?!

– Хотел заплатить. Не очень вышло. Я привык платить за все. Прости, Фиалка. Больше у меня ничего нет.

– Эй, не плачь, Фиалка! Иди к Миросе, не трать на меня время. Ты ей нужнее. Ну же, малышка, уходи, ненавидь меня на расстоянии. НУ, ИДИ ЖЕ!– Ты заплатил! Мы оба заплатили. Соня меня обманула. Ты не хотел отнимать у меня ребенка. Прости, что не поверила! Прости, Вадим!

Прогоняет, а я не могу. Стою и смотрю на Вадима. У него датчики разрываются, а я знаю уже, что все решила. Я все решила уже давно.

– Я не ненавижу тебя. Я запуталась. Все оказалось не так. Все это время я злилась на тебя ни за что. Соня меня обманула. Я знаю правду. Ты ни в чем не виноват.

– Не надо, все нормально, я заслужил. Жаль только, что выжил.

Отворачивается, а я за руку его беру. С силой сжимаю.

– Почему, малыш?– Мне не жаль! Ты слышишь?! Такого никто не заслуживает. Я так испугалась за тебя!

– Потому что я не могу потерять и дочь, и тебя, Вадим. Я просто не могу.

– Фиалка, мне тоже жаль нашу дочь. Знала бы ты, как сильно. Нюта, послушай меня: я не хочу, чтобы ты видела меня калекой. Хорошо? Пожалуйста, уходи.

– Я никуда не уйду и тебя не брошу! Хоть калекой, хоть кем ты теперь будешь. Я хочу остаться. С тобой.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя, Вадим. Тоже и очень давно.

– Нюта… да за что?

– Не знаю! За все. Я полюбила тебя, мой дикий Викинг. Мое сердце тебя полюбило. Вот такого. Какой ты есть.

– Что мне сделать для тебя, малышка? Что ты хочешь, Нюта?

– Давай еще раз. Еще раз попробуем быть семьей.

– Дашь мне еще один шанс?

– Да, потому что люблю.

– Я тоже люблю. Знала бы ты, как сильно.

У Вадима слезы катятся по щекам, я не выдерживаю, подхожу ближе, наклоняюсь и целую его в губы. Нежно, осторожно, трепетно, Вадим отвечает, и, пожалуй, честнее этого поцелуя у нас еще не было.