Заплати за любовь

Глава 16

Спохватываюсь рано утром. На кухне что-то шуршит, но я не дома. Вскакиваю и осматриваюсь по сторонам. Викинг варит кофе, и в доме мы явно одни. Суворов в спортивных штанах и майке. Босиком на плитке стоит. Волосы светлые назад уложены. Еще влажные. Ох, какие у него руки… и спина. И весь он точно из камня сделанный. Дикарь.

Стоп. Почему это я пялюсь на него, с ума сошла?! Ну-ка, быстро посмотрела на вон тот стул!

– Где Паша?

– На работу уехал.

– Почему?

Прикрываюсь пледом. Здесь довольно тепло, но от этого дикаря хочется спрятаться хотя бы так.

– Паша не будет тут жить постоянно. Это была разовая акция. Собирайся.

– Куда?

– В загс, – говорит строго, а я машинально назад отступаю. Что делать, хоть бы оружие какое в руках было, а так… поварешкой вон той, что ли, в него зарядить, а толк? Викинг поймает, и тогда мне точно кранты.

– Я не поеду с вами никуда.

– Не капризничай, Фиалка, – басит и мажет по мне злым взглядом как ни в чем не бывало, будто мы не женитьбу, а тюль обсуждаем! Негодование подбирается прямо к горлу. Сжимаю кулаки, а на кухне запах кофе такой, что голова идет кругом. Я есть хочу. Снова.

– Я н… не капризничаю, и не надо говорить со мной, как с ребенком! Я не выйду за вас. Ни за что, ник… когда в жизни!

Запинаюсь, голос сбивается. И зачем я схватила эту вилку?! Как маньячка. Боже, да что со мной? Викинг смотрит на меня, как на идиотку. Подходит и медленно отбирает вилку, кладет на стол.

У меня же от его прикосновения темнеет перед глазами. Шаг назад, сердце ломает ребра. Жадно хватаю ртом воздух. Кажется, я сейчас взорвусь.

– Давай без истерик, Нюта. Паша далеко.

Встречаемся взглядами. Мне сложно смотреть в его зеленые драконьи глаза, аж больно.

– Отпустите, Вадим. Просто дайте мне уйти. Я сама домой доберусь. Давайте все оставим. Я никогда у вас ничего не попрошу. Клянусь.

Мне кажется или я впервые его по имени назвала? Не знаю, едва стою уже, тогда как Викинг долго смотрит на меня, опираясь большими ручищами о столешницу. Медленно отпивает кофе.

– Ты станешь моей женой, девочка. Так будет правильно. Ребенка своего я не брошу. Точка.

– Зачем вы это делаете?! – взрываюсь все же, размазываю слезы по щекам. Обычно я спокойная, но не сейчас. И поварешка вон та все еще на месте, я бы могла ее зарядить в этого дикаря и сбежать… хотя бы попробовать.

– Я тебе уже сказал.

– Я не понимаю. Я оставлю ребенка. Честно. Жениться нам не обязательно.

Суворов достает сигареты и закуривает, жадно затягивается, а после как-то резко тушит. Проводит рукой по лицу.

– Мой ребенок не будет расти в неполной семье. Ему будут нужны и отец, и мать, и общая фамилия. Вместе будем воспитывать.

– Я так не хочу.

– А КАК ТЫ ХОЧЕШЬ, КАК?! – повышает голос, а у меня от слез все расплывается. Больно, на меня так никогда не кричали.

Ухватываюсь за столешницу. Мне нужна опора.

– Я хочу в деревню к бабушке. Это моя жизнь. Я сама разберусь со своей проблемой.

– Это наша проблема, девочка. НАША общая проблема!

– У нас ничего общего нет и быть не может! Никогда! Я лучше пойду утоплюсь, чем стану вашей женой, лучше под поезд лягу или спрыгну с моста, чем соглашусь на брак с ВАМИ! – выкрикиваю, поражаясь собственной смелости, но как раз в этот момент звонит телефон. Викинг быстро берет трубку.

– Да! Что?! Пашка, ты что несешь такое?

Его голос встревоженный, дикарь быстро хватает ключи и документы с полки.

– Кто? Менты взяли? Еду. Жди.

– Что случилось?

– Ночью мой офис сожгли.

– Кто это сделал?

– Илья Климов, – серьезно говорит Викинг, а я прихожу в ужас, потому что Илья Климов – это мой младший пятнадцатилетний брат, и он не мог. Не мог же просто.

***

Викинг закрыл меня дома и сразу же уехал. Загс вроде как отменился, но я места себе не нахожу.

Илья не мог такого сделать, он занят подготовкой к экзаменам, он ведь даже Суворова не знает. Или… или знает?

Когда я Шурочке все рассказывала, Илюша в дом вошел. Он мог слышать, я случайно проболталась и назвала имя Суворова.

Это я виновата. Что теперь будет, не знаю. Судя по тому, что я услышала, Илью задержали, но ведь Викинг его отпустит? Он же всего лишь мальчик. Так нельзя.

Проходит четыре часа, и, как только хлопает входная дверь, я подрываюсь и иду в прихожую, где вижу Викинга. Мрачного. Тихого. Еще более злого, чем раньше.

– Где Илья?

– Только о нем беспокоишься?

– Илюша не мог ничего плохого сделать. Он хороший мальчик.

– Твой “хороший мальчик” сжег дотла мой офис вместе с дорогим оборудованием. От ожогов пострадал один человек, который попал в больницу. Камеры все записали, – глухо отвечает, проходит мимо меня.

– Мне… мне очень стыдно за него! Илюша никогда такого не делал. Он не со зла. Там явно какая-то ошибка.

Суворов только усмехается, вот только взгляд его стальной, холодный, а у меня мурашки по спине бегут.

– Можно мне к Илье?

– Нет, нельзя.

– Почему?

– Потому что твой брат арестован.

Как обухом по голове. Как же это страшно, а бабушка? Если она узнает? О нет.

– Что? Как это арестован, ему всего пятнадцать!

– И что? Колонии для несовершеннолетних преступников никто не отменял. Я написал на него заявление. Каждый должен отвечать за свои поступки.

Викинг идет к лестнице, и теперь уже я за ним бегаю, точно встревоженная собачонка. Он выглядит мрачным, свирепым даже.

– Что это значит? Как Илья будет отвечать? Да подождите!

Догоняю его уже у лестницы, становлюсь напротив. Высоко задираю голову, чтобы встретиться со страшным взглядом.

– За умышленный поджог этому щенку светит пять лет. Если я докажу – а я докажу, что он покушался на моего сотрудника, это еще как минимум восьмерка. Плюс порча имущества. Плюс нападение на охрану при исполнении.

– Вы посадите ребенка в тюрьму ни за что?

– За дело! Он принес мне убытки на десятки тысяч долларов!

Мотаю головой. Я не верю, этого просто не может быть.

– Это всего лишь деньги. Бумажки… Как вы можете? На кону жизнь мальчика. Я уверена, Илюша ничего плохого не хотел, зачем вы на него все это нагрузили, что вы за человек-то такой?

– Уж какой есть.

Осторожно кладу ладонь ему на грудь, давя сопротивление. Есть у него сердце там или нет?

– Прошу, Вадим… не поступайте так.

– Просить в церкви будешь. Я тебе не бог.

Руку жжет. Медленно ее убираю, вытирая покатившиеся слезы.

– Верно. Вы же это нарочно, да? Потому что отказала. Чтобы мне было больнее. Назло. Специально.

Молчит. Вижу, как желваки сжимает. Конечно, я права.

– Чего вы хотите?

– А что ты можешь мне предложить? Подумай, девочка. Не спеши, – басит и уходит в кабинет, а я возвращаюсь на диван и обхватываю себя руками. Илье всего пятнадцать, и, если его посадят, вся жизнь его пойдет под откос. Из-за меня.

Зачем Илюша это сделал? Да, он вспыльчивый, но он никогда никому бед не приносил. Он очень добрый, хороший мальчик, и он не заслуживает никакой тюрьмы, в отличие от Суворова.

Викинг его засадит по полной и мне назло. Чтобы мне было больнее, я уверена.

Что я могу ему предложить? А что у меня есть? Дырявые сапоги разве что, которые этому дикарю и даром не сдались. Он и так отнял мою девственность, мой первый раз. Так чего же он еще хочет?

Шурочка. Если она узнает, что Илью посадят, она не выдержит. У нее сердце слабое, это станет для нее смертельным ударом, и в этом тоже я буду виновата.

Смотрю на пролетающий снег за окном. Что делать, что мне делать, мамочка, что? Прокручиваю в голове сотни вариантов, вот только выход только один. Так надо, или я лишусь брата и бабушки. Я ради них должна, так будет правильно. И для ребенка, наверное, тоже. Для всех. Кроме меня.

Викинг не выходит из кабинета до самого вечера, и я не выдерживаю. Сама поднимаюсь и хочу постучать, но как раз в этот момент дверь распахивается, и мужчина едва не врезается в меня.

Делаю шаг назад. Жалею уже, что пришла, хотя какой у меня выход? Илья неизвестно в каких условиях, и он не вернулся домой. Я-то, понятно, в общежитии теоретически могу находиться, но по Илье бабушка будет сходить с ума.

– Что-то хотела?

Ощупывает ледяным взглядом. Машинально обхватываю себя руками.

– Нет, то есть да. Я пришла поговорить.

– Ну, давай поговорим. Входи.

Пропускает меня в кабинет, и я ныряю, стараясь близко к Викингу не подходить. Его кабинет просторный, какие-то спортивные награды на стенах, медали, но мне не до них.

– Я слушаю.

Суворов садится на диван и кладет руку на его спинку. В упор смотрит на меня. Я же как на казни. Теряюсь. В мыслях мне было проще.

– Отпустите Илюшу, пожалуйста.

– Мы это уже обсуждали.

– Что с ним будет?

– Суд и колония для несовершеннолетних.

– Не надо, Вадим.

– Что “не надо”?

– Этого всего не надо. Заберите заявление. Пожалуйста, отмените это все, вы же можете!

– Могу, но зачем мне это делать, Фиалка?

– У меня условие.

– Интересно. Договаривай.

– Вы должны забрать свое заявление и снять с Ильи все обвинения! Вы должны отпустить его домой. Немедленно.

– А что я получу взамен?

Сердце больно сжимается. Так надо. Так надо, или я лишусь семьи.

– А взамен я стану вашей женой. Добровольно, – говорю, прекрасно понимая, что этими словами уже подписываю себе приговор.

– Идет, – Викинг соглашается быстро, я же вся дрожу, но так надо. Илюша будет свободен, а я выйду замуж. Без любви.

Добровольно соглашусь стать женой мужчины, который меня изнасиловал и теперь будет это делать каждую ночь.