Заплати за любовь

Глава 41

– Вылазь.

Шурочка чай наливает, подсыпает еще печенья, конфет.

– Вылазь, кому сказала! Уехал уже. Как дети малые.

Убираю шторку и вылезаю из своего убежища. За печкой есть небольшой уголок, где я в детстве любила прятаться, и сейчас я там сидела тихо, как мышь, едва дышала.

Даже не думала, что Викинг приедет так быстро, хотя бабушка предвидела, и я, как только его машину увидела, сразу спряталась. Я видеть его не хочу. Не могу просто.

Меня забрал Илюша из больницы, довез на такси. Я позвонила ему и попросила о помощи, думала, он откажет, но брат приехал сразу, привез мне одежду и не задавал лишних вопросов.

Да, я сбежала, и, наверное, это так глупо и одновременно с этим только подтверждает, что я проиграла, вот только воевать с Викингом я больше просто не могу. Нет ни сил, ни желания, да и уже, собственно, смысла.

Шурочка была удивлена, когда меня на пороге увидела, а я только и смогла, что броситься ей на шею и разрыдаться. Бабушка все поняла и в душу мне не лезла, за что я безмерно ей благодарна.

– Нютка, пей вот это. Давай, не надо слезы лить, пустое оно все уже, пустое!

– Я не плачу. Не плачу.

– Да я вижу. Ну все, успокойся, говорю, не то мужу твоему позвоню, пусть обратно забирает, и сами разбирайтесь! Нет у меня больше на тебя управы.

– Не надо, ба!

– То-то. Пей этот отвар, успокоиться поможет. И скажи мне: почему ты сбежала? Что, этот бандит Вадим снова обижал тебя?

– Нет.

– Бил, принуждал опять?

– Нет. Ничего такого.

– А что же случилось тогда? Ты последний раз звонила, говорила, что все хорошо у вас. Врала бабушке? Признавайся.

– Не врала, я видеть его не могу. Нет больше ребенка, бабушка! У меня выкидыш случился.

– Ой, господи! Горе ты мое. Бедная. Ну так а чего было из больницы убегать?

– Я… я не знаю. Его жена гражданская, или кто она там, накануне приходила и сказала, что ребенка они забрать хотели у меня после родов! Я распереживалась, а ночью кровь пошла. И вот. Нет ребенка.

– Ой, дуреха ты! И он тоже молодец! Может, та барышня наврала тебе все? Вадим-то на тебе женат, мало ли кто у него был до тебя, то все пустое! Почему поверила?

– Я фотографии их вместе видела. Детей они хотели, да не получалось, а тут я забеременела. Та Сонька сказала, что Вадим заплатит. За ребенка денег даст! А я так не хочу. Я не отдам… да и отдавать уже нечего.

– Господи помилуй, ну я не знаю! Не знаю, что сказать. Если правда это, нет ему прощения. Ступай полежи. Белая вся как стена. Иди отдыхай. Я травками тебя вылечу. Город тебя, деточка, совсем сломал.

Мои документы и вещи остались у Вадима дома, но я не смею даже думать о том, чтобы вернуться к нему. Не хочу, не могу я так. Я его никогда не прощу – и себя за то, что была так глупа, поверила, доверилась ему, а он… Он с Соней все это время был. Потому и созванивались они часто, потому и ключи от дома были у нее.

Я всего лишь инкубатор для него, так? Так. Конечно, так. Вадим, кстати, еще приезжал дважды, бабушка видела его машину у двора. Он выглядывал меня, тогда как я сидела тихо, как мышь, пока он не уезжал.

Шурочка тогда меня травяными чаями отпаивала, а я рыдала в подушку. Наверное, надо было развестись с ним, но я боялась. Боялась, что Викинг снова силой заберет меня к себе и опять принудит беременеть, заставит рожать. Второй раз я такого точно не вынесу.

Идиотка, дурочка просто несусветная. Я думала, если у нас не любовь, так хоть привязанность, нежность какая-то есть, но, оказывается, это было притворством от Викинга, просто игра.

Мне больно в душе, в теле – везде. Первую неделю я пластом в кровати лежу, а после потихоньку только начинаю вставать. По дому бабушке помогаю, готовлю кушать, прибираюсь.

И вот вроде все как раньше, и не было этого всего. Шурочка в душу не лезет больше, мы этой темы даже не касаемся.

Все про Илюшу да про огород беседуем, Шарик наш приболел, так мы его в дом забрали, бабушка лечила, и вскоре ему стало лучше, в отличие от меня.

Я же чувствую себя какой-то пустой все время. Как выжатый лимон, и я до чертей просто устала. Все, на что меня хватает, – тихонько снять обручальное колечко и завернуть его в бумажный сверток, спрятать подальше где-то в книжках.

Не могу я. Реветь начинаю, когда смотрю на это кольцо, а бабушка потом сердится, расстраивается, когда я плачу.

Благо Илюша этого всего не видит. Он на учебе уже в городе, и я надеюсь, что его так не сломает, как меня. По позвоночнику и с размаху.