Заплати за любовь

Глава 42

– Нютка, позвони своему Вадиму. Вам бы поговорить надо. Что-то тут не то. Чую я, не так все было, как ты думаешь!

– Я не буду ему звонить.

– Ну хочешь, я позвоню? Я твоего бандита не боюсь, ты не думай. Построю – прибежит как миленький.

– Нет, не надо, бабушка.

– Ну так и плакать не надо! Нет, Нютка, не дело это, я каждый день слезы твои вижу, днем как моль бледная ходишь, а ночами ревешь белугой в подушку. Ты думаешь, я настолько старая, что у меня уши заложило? Что ты плачешь, Нюта? Зачем было прятаться от Вадима твоего, будь неладен, если теперь так горюешь?!

– Все нормально. Все прошло. Я не горюю.

– Знаешь, детка, я скажу один раз, и больше мы к этому возвращаться не будем. Не маленькая ты уже, чтоб я тебя поучала, но послушай старуху: если все нормально – выть перестань и давай выше нос, детка! Да, не вышло, и что теперь? Умирать в восемнадцать лет вздумала?! Ты бабушку не пугай, я твою мать бы уже давно ремнем по жопе отхлестала, а тебя не могу, люблю сильно, внученька. Нютка, прошу тебя, у меня уже сердце болит, честно, перестань ты оплакивать так ребеночка, отпусти! Знаю, больно, потому что я и сама когда-то теряла, но время – оно лечит. Пройдет, поверь мне, и не надо себя винить ни в чем. Так уж вышло, а муж твой, прости господи… пусть живет себе! Не думай, не сыпь ты соль на рану. Если виноват, заплатит он за все, судьба – она, знаешь, злодейка, всем по счетам раздаст, а тебе жить надо, жить, понимаешь? Илюша вон еще несколько лет – и учебу закончит, и ты давай думай, что дальше! Не хочешь в университете восстанавливаться – найди другой. Не хочешь учиться – иди на работу, но не хорони ты себя, деточка, ты такая молоденькая еще, ты еще даже не расцвела толком.

Это был наш единственный настолько откровенный разговор с бабушкой, когда спустя месяц я даже есть перестала от горя. Все думала, думала о том, что произошло. И себя винила, и Вадима, и судьбу, и все уже на свете, но после этих слов бабушки мне стало легче.

Я поняла, что буду конченой просто эгоисткой, если своими этими нервами бабушку до больницы доведу. Она и так переживает, капли свои часто пьет, беспокоится, а что… руки, ноги есть, вставать надо, и, стиснув зубы, я переворачиваю страницу.

Нет, не заново, не с чистого листа, а просто дальше. Маленькими шагами, все время оборачиваясь, чтоб Вадим меня не нашел, но все же выбираюсь из этого болота.

Прошло два года

На учебу я не возвращаюсь, так как это первое место, где Викинг меня найдет, да и деньги уже самой пора зарабатывать.

Взрослая я, не хочу больше на шее у бабушки сидеть. Ей ходить уже даже сложно, а она все нам с Илюшей пытается помочь, бедная. Последнее отдаст внукам, так что я принимаю решение оставить учебу окончательно.

С документами, правда, очень сложно, но восстанавливаю, а после устраиваюсь на работу нянечкой в детский садик.

Образования высшего там особо не просят. Деток кормить да присматривать, играть с ними, ухаживать – для этого диплом не требовали. Директор садика – бывшая бабушкина ученица, так что меня берут по договоренности, по блату, я бы даже сказала. Еще я получаю социальную комнату в общежитии для работников.

Теперь я живу в небольшом поселке у города, бабушку навещаю по выходным, и вроде все хорошо у меня, кажется, я повзрослела.

Я все еще Суворова, хоть никому об этом не говорю. Я вообще мало с кем общаюсь. Если честно, мне в компании трехлеток легче. Дети отвлекают, они живут моментом, и у них есть только радость от “сейчас”.

Для меня это как терапия, так что да, наверное, я нашла себя в этом, а не в историческом, как раньше думала.

Я теперь сама зарабатываю, немного, но все же, даже бабушке выходит помогать. Привожу ей то еду, то лекарства – так и живу, не смотря в будущее.

Хватит уже, посмотрела однажды, а оно возьми да сломайся, не хочу.

Есть сейчас – и хорошо, и вообще, все хорошо у меня, грех жаловаться, кроме того, что иногда вспоминаю Его.

Своего Викинга, он ведь все еще мой муж. И так порой хочется мне увидеть его, но сама себе запрещаю. Дурой буду, если вернусь, да и кончено уже все, мы все друг другу тогда еще в больнице сказали. Вадим, наверное, с Соней своей уже давно и ребенка завели. Найдут, где взять, и без меня, прошло уже, сгорело.

И только иногда по ночам я не выдерживаю и достаю из бумажного свертка обручальное колечко.

Верчу его, расстраиваюсь, а после вытираю слезы и обратно кладу. Побывала я замужем уже, хватит, хотя по факту я все еще замужем и развод мне никто не давал, но и так живу нормально, не жалуюсь.

И хоть бабушка все пыталась сосватать ко мне парнишку с соседней улицы, я не пришла даже на ужин тогда, когда он приходил.

Незачем мне, хватит, побывала уже замужем, знаю, что это такое. И вообще, я ловлю себя на мысли, что мне никто не интересен и никто мне не нравится.

Мне Викинг нравился, но это в прошлом. Шурочка только вздыхает, мол, замуж мне снова надо и мужчину хорошего, а мне нормально. Привыкла сама уже, со всем справляюсь.

Единственное, о чем жалею, – что связь со Снежкой потеряла. Нет, номер ее знаю, но она с Пашей, а там Вадим меня с легкостью найдет. Надеюсь только, что Снежка не в обиде на меня и Паша ее любит.

Вот кто на меня в обиде – так это Илюша. Я виделась с ним еще пару раз, он приезжал бабушку проведывать и едва пару слов в мою сторону выдавил. Шурочка сказала не трогать его пока, отойдет он. В общем, мы не общаемся теперь, хотя раньше были очень близки с братом.