Заплати за любовь

Глава 39

– Почему ты молчишь, скажи правду!

– Да, – говорит Вадим. – Наш ребенок умер. У тебя ночью выкидыш случился, – добавляет тише.

Всхлипываю, что может быть страшнее этого? Боже, лучше бы меня поезд сбил, лучше бы я вообще тогда после Викинга не встала.

Зачем тогда это все? Зачем брак, зачем слезы, зачем я вынашивала малыша, если он даже родиться не захотел? А что бы потом было, даже если бы и родился? Вадим бы его забрал у меня, и его бы воспитывала чужая тетка.

– Уйди, – все, что получается выдавить сквозь слезы. До боли сжимаю руками простыню. Я знала, конечно, знала уже, что случилось, ведь на последнем УЗИ перед операцией было тихо, как в могиле.

Не способна я выносить дитя, бог дал, бог взял. Я же сама когда-то хотела от него избавиться, а стоило мне полюбить малыша – осталась без ничего.

– Мне очень жаль, Нюта. Безумно. Мне жаль и тебя, и нашего ребенка, девочка.

Усмехаюсь сквозь слезы. Жаль ему. Ну конечно, так я и поверила! И Вадиму, и его Соньке наверняка о-очень жаль. Жаль, что не успели отобрать у меня малыша, так как он сам умер. Ненавижу. Ненавижу их обоих!

– Я не знаю, что сказать, малышка. Если бы я мог что-то сделать.

Вадим обхватывает голову руками, дышит тяжело, а я чувствую, как слезы катятся по щекам. Больно и так страшно, боже, за что нам это все, чем мы согрешили?

– Кто у нас был? Мальчик или девочка?

– Не надо тебе этого знать.

– Кто. У нас. Был!

– Сказали – девочка.

Вытираю слезы. Я и хотела девочку. Я ее очень хотела. Боже, почему, ну почему сейчас-то? За что…

– Я хочу побыть одна.

– Нюта, пожалуйста, тебе нельзя волноваться.

– Можно. Мне уже все можно. Я ХОЧУ ПОБЫТЬ ОДНА! – кричу громко – наверное, так, как никогда до этого. На себя, на него, на эту проклятую жизнь. И реву, ухватившись за волосы.

Мой мир развалился на кубики, и нет больше ни ребенка, ни надежды, а семья… так ее тоже не было, как оказывается. Этот брак был фальшивым с первого дня, и так удобно шантажировать глупую идиотку ее братом, при этом тайно сговорившись с бездетной любимой, чтобы отнять у дурочки малыша.

А я верила Викингу, верила! Он, видать, и целовать меня себя заставлял. И все ради этой лжи, ради выгоды, так? Конечно, так, и ребенок это услышал, потому и не захотел вообще никому доставаться. К богу сразу пошел. Мимо нас, так и кто заплатил за любовь в итоге?! И чем?

Что еще мне отдать Вадиму? Больше нечего, ты уже все отнял у меня, дикарь. Вырвал с мясом до крови.

***

И так хочется мне позвонить Снежке, выплакаться ей в жилетку, но понимаю, что она все Паше расскажет, а тот исповедуется Вадиму как на духу.Я общалась с врачом, она меня успокоила, сказала, что дети у меня еще будут, можно пытаться, как только организм восстановится, вот только я уже не хочу ни детей, ничего совершенно. Попробовала уже, хватит, знаю, что это такое.

Интересно, знал ли он обо всем этом? Даже не сомневаюсь, что знал. Они все в сговоре были против меня. Предатели, да и Паша Вадима друг, а не мой. Я сама за себя, как оказалось.

Вадим, кстати, приходил уже несколько раз, и мы молчали. Он сидел на стуле у моей кровати, гладил меня по волосам, а я делала вид, что сплю.

А что мне было делать?! Устраивать истерику и обвинять его в том, что это он виноват? Или, может, его любимая Соня?

Да, можно было бы, вот только что это изменит? Ничего.

– Я хочу развестись с тобой.

В этот раз не выдерживаю. Смотрю на эти апельсины, на Вадима, и мне удавиться хочется. Перед глазами те его фотографии с Соней. И правда, им для счастья только ребенка и не хватало.

Вадим за спиной, я не вижу его глаз и не хочу, мне больно. Говорю в стену, словно так безопаснее, хотя и сама знаю, что это и близко не так.

Викинг молчит пару минут, а после глухо отвечает:

– Я не дам тебе развод, Нюта. Мы все беды вместе проживем. Я хочу, чтобы ты и дальше была моей женой.

– А иначе Илью в тюрьму посадишь, так?

– Конечно, нет. Нюта, я не трону твоего брата при любом раскладе. Я просто хочу, чтобы ты была со мной. Была мне женой, – сказал тихо, а я горько усмехнулась. Клетка захлопнулась, инкубатор же еще может пригодиться!

Врач ведь подтвердила, что можно пытаться, возможно, будет еще шанс. У меня по щекам потекли слезы, вот Вадим и будет пытаться, пока не получится, а я, точно контейнер, буду и дальше вынашивать его умирающих детей.

Для нее. Для Сони. Для их счастья.

Я бы хотела высказать Вадиму все, что думаю, но сейчас мне было слишком больно, чтобы даже пытаться. Закрыв глаза, я до онемения сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и так мне хотелось заорать на всю больницу, выплакаться, но я не смогла.

Снежка бы уже скандал закатила, а мне хотелось куда-то провалиться или хотя бы сдохнуть и чтоб меня никто не трогал.

Вадим больше ничего не сказал, и я тоже молчала. Когда он вышел, я поняла, что мне надо выбираться из этого брака, как из самой страшной тюрьмы. И подальше от него, от них с Соней, ведь я просто та, кому он собирался заплатить за ребенка, и ничего больше.

***

– Вадим, боюсь спросить, как у вас там дела?

– Херово.

– А ребенок?

– Нет больше ребенка, Паша.

– Как это?

– Кровотечение открылось. Выкидыш.

– О боже… Мне жаль, брат. Не знаю, что сказать. Это пиздец, конечно. Вы там держитесь? Как Анютка?

Молчу. Вытираю слезы. Нютка двое суток лицом к стене лежит, не оборачивается, не ест и не отвечает ни на один мой вопрос.

Как мы? Никак, блядь, наше хрупкое равновесие просто разошлось по швам. Нюта еще сможет иметь детей, да вот только мне от этого уже ни холодно ни жарко. Она этого ребенка хотела, этого. И я тоже. Девочка. У нас была бы девочка.

– Вадим? Слушай, давай я приеду? Жратвы вам привезу, лекарства там, может. Мы тут это… со Снежкой съехались, она сварганит вам горячего, я притарабаню быстро.

– Не надо. Нюта пока никого не готова видеть. Сами как-то. Спасибо, Паш. Фирма на тебе, держи под контролем, ладно? Я на неделю возьму больничный. С Нютой буду.

– Понял. Без проблем. Давай, на связи.

Открываю дверь палаты, в руках домашний бульон, рагу сделал сам для Нюты, вот только ее койка пустая. Простыня смятая, одеяло на полу. Я не нахожу Нюту ни в этом отделении, ни во всей больнице.