Заплати за любовь

Глава 44

– Анжела Ивановна, ну как же так?

– Да вот так. Была семья – и нет семьи, но, думаю, у них давно уже скандалы. Ты же сама видишь, в каком состоянии приходил ребенок. Затюканный, ранимый, ты вон только Миросей и занималась, песни и сказки ей, развивалки, а дома она такого, видать, и не знала.

Ничего, со дня на день приедет комиссия, но у нас порядок. Это у Смирновых беда, совсем уже с катушек съехали.

– Давайте я с ними еще поговорю, пожалуйста! Я найду слова, Варвара еще передумает!

– Да говорила ты уже, и я беседы проводила. Толку? Одна Мироська у них, ранний ребенок слишком. Молодые они уж больно, в шестнадцать лет ее родили, а теперь не нужно это дитя ни мамаше, ни отцу-молодцу. Скинула Варька уже дочурку, наигралась, видать. Знаешь, Ань, если не хочешь быть родителем – так не заставишь. Это добровольно должно быть, от сердца идти. Вон копия отказа у меня на столе уже лежит, мамашка не удосужилась даже в органы обратиться. Не хотят они ребенка, отец черт-те где, а Варька уже укатила. Кукушка чертова. Поедет наша Мироська в детский дом.

– Боже… Нет. А как же родственники?! Бабушки, дедушки, тети, братья?!

– Бабушка есть по отцу, я звонила ей, так она сказала, не родная внучка ее, не от ее сыночка. Не признала, короче, а больше нет там никого толкового. Пьянь одна, ненадежные они все. Ань, не переживай, в детском доме позаботятся о девочке, хотя бы сыта да одета будет. Привыкнет.

– Нет, нельзя так. Мира еще маленькая! Ну пожалуйста, Анжела Ивановна, посодействуйте, чтобы я взяла опеку!

Вытираю слезы, хоть и знаю: не помогут они ничем. Я с Мирой последние восемь месяцев каждый день провожу. Ее еще совсем крошкой в ясли принесли, год и четыре месяца, а потом даже забывали забрать несколько раз.

Наша директриса все пыталась родителей уму-разуму научить, а они ни в какую, а теперь и вовсе отказ от Мироси написали.

А она же как куколка! Светленькая, в веснушках, зеленые глазки, маленькая, только два года исполнилось, и я представить не могу, что теперь будет.

– Ты давай это… не плачь, Анна. Знаю, вижу, что к малышке ты сильно прикипела, да и она к тебе уже тянется больше, чем к матери, но у тебя ни мужа, ни семьи нет! Ань, ну, сама подумай: ты живешь в общежитии. Условия где? То-то, никто тебе опеку не даст, так что успокойся. Не потянешь одна ты ребенка.

– Клянусь, потяну! Я смогу, вы же знаете! Условия обеспечу, я сделаю ремонт!

– За что, интересно мне знать? За зарплату нянечки в детском саду? Ой, дурное еще, хватит реветь, сказала!

– Анжела Ивановна, не отдавайте ее, я себе Мирочку заберу, я сумею!

– Тебе никто права опеки не даст. Удочерить не позволят без полного состава семьи. Все, иди работай! Нет у меня времени на это. И так задергали дальше некуда.

– Где Мирося? Ее уже три дня в садике нет. Где она время проводит, с кем?

Анжела Ивановна тяжело вздыхает и смотрит на часы. Да, я ее достала до ручки, но я эту девочку не оставлю. Землю буду грызть зубами, надо будет – на колени встану перед ее мамой, лишь бы не отказывалась от ребенка своего.

У меня ведь такая же дочь должна была уже быть, если бы… если бы не стала ангелом так рано. Как же нечестно, и где справедливость? Мое сердце кровью обливается оттого, что кто-то детей у бога вымаливает, а кто-то просто начертил отказ, и все. Не нужен ребенок. Устал, не хочет, надоел.

– Мирочка в больнице.

– Что, почему?!

– Воспаление легких у нее. Дома, видать, отопление отключили, я ж говорю, неблагополучно там все, не место в таком сброде ребенку. Скрывали они долго, все хорошенькими притворялись, но правда вышла, не скроешь. Мне раньше надо было понять, что толку от них никакого, а теперь в больнице ребенок лежит. Забрали сегодня утром. Мамаша ее звонила придурошная, просила денег, но нет у меня! Точно я банк ходячий для нее личный. Отказала! Так Варвара сдуру отказ на ребенка накатала. Не хочет возиться с Миросей, некогда ей, там уже жених новый на пороге. Дите, видать, лишним оказалось.

– Анжела Ивановна, скажите, в какой Мирося больнице, прошу!

– Зачем тебе? Ань, успокойся уже. Чужой то ребенок. Не твой, пойми.

– Она моя, моя, понимаете?! Скажите, в какой больнице, умоляю, в какой?

– В первой областной детской.

– Мне надо к ней, мне надо! Пожалуйста, подмените сегодня!

– Ладно, иди, только на два часа, слышишь меня? Аня, два часа – и я жду тебя здесь!

– Хорошо, спасибо! – бросаю уже на бегу, и через тридцать минут я уже в больнице. С трудом добиваюсь, чтобы меня пустили туда, с таким же трудом поясняя, кто я вообще такая.

Няня из садика – так странно звучит, ведь не родственница, не крестная, не тетя.

Я просто няня, но эта девочка меня спасла. Спасла тогда, когда я от отчаяния на стену уже лезть хотела, когда мне было плохо после выкидыша, когда не было надежды и я как зомби ходила на работу, пытаясь забыть свою боль.

А потом Мирося в садике появилась. Такая еще крошка, она в яслях у меня росла, и я каждый день приходила в садик, даже по выходным часто, чтобы только ее увидеть.

Ее мама чуть младше меня, и поначалу было видно, что ребенка любит, а после Варвара начала часто Миросю в яслях забывать, хотя я не понимала, как можно ребенка своего забыть в чужом месте.

В отличие от других деток, Миру единственную голодную и не переодетую часто в ясли приводили. Анжела Ивановна проверки тогда организовала у них дома, но все было хорошо, сказали, условия нормальные, но я видела, что малышка все равно иногда приходила голодной.

Так я начала брать с собой дополнительный тормозок из дома. Для Мироси. Молоко, кашки всякие, фрукты.

Я подкармливала ее, а после уже смело давала Варваре еду с собой для Миры. Чтобы она и дома не забывала ее покормить. Варя брала, благодарила, правда, только поначалу, потом это ее стало раздражать.

Помню, как однажды Варя стояла рядом и спокойно курила, а рядом Мирочка в коляске разрывалась от плача. Я тогда подбежала и схватила Миросю, прижала к себе, успокоила, а Варвара сказала, кто я такая, чтобы ребенка без спросу брать. Я не мать.

Да, конечно, я не мать. Я извинилась тогда, а после весь вечер рыдала в подушку. У меня никогда особо материнского инстинкта не было, я в куклы в детстве не играла, но после потери своего малыша я поняла, что это боль для женщины и это навсегда.

Я очень привязалась к Миросе, мне бы хотелось такую дочь.

Да, знаю, это так эгоистично, неправильно, но эта малышка стала мне родной. Такой моей, самой сладкой и любимой. И у меня сердце разрывалось каждый раз, когда настоящая мама Мироси забывала ее кормить или ухаживать за ней.

***

Открываю дверь палаты, Мирося, такая крошечная, лежит в детской люльке с высокими бортами. Вокруг серо-белые стены.

В палате еще четверо детей, все маленькие, у каждого родитель, как ангел, рядом – охраняет, а Мирося одна. Совсем одна.

Она укрыта тоненьким одеялом, сжалась вся в комочек, на тумбочке какие-то таблетки и вода. Нет ни одной игрушки.

– Мирося, зайка…

Подхожу и глажу ее по щечке, она глазки сразу открывает. Зеленые-зеленые, как весенняя листва.

– Няня. Ты плишла ко мне!

– Конечно, пришла. Посмотри, что принесла тебе.

Достаю печенье с йогуртом, Мира такое обожает.

– Я так ждала тебя! Я так скучала.

Лезет ко мне обниматься, обхватывает за шею маленькими ручками, всегда так делает, всегда.

– Вы мама? – спрашивает одна из женщин в палате.

– Нет, я няня.

– Извините, обозналась.

– Люд, мама ее приходила. Мартышка то с сигаретой в зубах, а не мама! Прискакала на минуту, дите голодным бросила, ни лекарств, ни ребенка больного переодеть, ничего не сделала. Медсестры в шоке все были. Кукушка то, а не мама!

Прижимаю такую маленькую Миросю к себе, глажу по светлым волосам, и слезы наворачиваются на глаза. Что будет – не знаю, но ребенка я никому не отдам. Не хочет Варвара дочь – не надо. Мне надо. Я себе заберу.

– Вы со Смирновой?

Врач зашел, машинально киваю, чтоб не выгнал.

– Идемте, поговорим.

Укладываю малышку в кровать и укрываю, целую в сладкую щечку и обещаю вернуться, выхожу в коридор следом за врачом.

– Кто вы? Где мать ребенка?

– Я не знаю, Миру не привели в садик. Мне сказали, что мама отказ на ребенка написала. Я няня. Как Мирося?

– У ребенка двустороннее воспаление легких. Запущенная пневмония в самом разгаре. Если мать отказ написала, я вызову службу опеки. Будем ждать, кто займется девочкой.

– Я займусь! Я с ней. Что делать?

– Вот список лекарств. Купите все до обеда.

Смотрю на этот список. Тут шесть пунктов. У меня неделя до зарплаты. Ладно, разберемся.

– Хорошо, конечно.

Прячу лист назначений в карман, а после поднимаю голову и застываю в шоке. На входе в отделение Суворов стоит, и он смотрит прямо на меня.