Заплати за любовь

Глава 20

Я стою у зеркала в ванной и сдвинуться с места не могу. Я здесь прячусь, если честно. От Викинга, потому что сегодня, получается, наша первая брачная ночь, к которой я не то что не готова, меня колотит от одной только мысли о том, что Суворов снова меня коснется. И снова будет больно, снова будет ад.

Хожу туда-сюда по этой ванной. Все тут чисто и убрано, а за дверью та самая спальня, в которой тогда это случилось. Ничего здесь не изменилось, вот только мне не легче от этого. Наоборот, я словно в логово зверя пришла, и он снова будет меня терзать, уже на законных основаниях.

Я трусиха? Раньше думала – нет, но на деле оказывается – да, еще какая. Боюсь собственного мужа. Смешно даже, аж плакать хочется.

Принимаю душ три раза, вымываю волосы, закутываюсь в большое полотенце. Оно не мое. Здесь вообще ничего моего нет, даже зубной щетки.

Я теперь жена Вадима, я беременная от него. Так просто сложилось, Нюта, смирись. Смирись уже, ну почему ты такая трусиха?! Ну что Викинг тебе сделает? То же, что и прошлый раз, и от этого просто головой хочется биться о стену.

Смотрю на себя в зеркало. Испуганный зайчонок, зрачки по пять копеек, и дрожат руки. Так, я сейчас соберусь и выйду, буду смелой, я же жена. Жена его уже.

Слышу, как кто-то басит за дверью, боже, Викинг уже пришел! На брачную ночь так быстро, и я… я не знаю. Я никогда мужчин не боялась, у меня и отец, и брат есть, а тут не могу я переступить через себя, я просто не могу.

– А-а!

Дверь взрывается, а точнее, ее просто сбивают с петель, и я вижу злого, как сам черт, Викинга.

***

Фиалка аж дергается, когда я вхожу, влетаю точнее, все же не выдержал. Волосы влажные спадают по ее хрупким плечам и груди, глазища темные перепуганные, жмется у умывальника, вцепившись в полотенце.

Такая красивая, нежная, ножки ее голые привлекают внимание. Реагирую, конечно. Хочу ее. Себе и под собой.

– Вы?

– Ждала кого-то другого?

– Нет. Вы всегда как дикарь врываетесь?

– Я стучал. Ты можешь хоть иногда отвечать?!

– Извините.

– Выходи, хватит уже плескаться, двадцать минут прошло!

Кивает, идет мимо меня в спальню, становится у кровати. Почему-то теперь краснеет и не садится. Как солдатик стоит, не шевелится. Не пойму, что с ней такое, час назад была спокойная, но только не сейчас. Беременность, что ли, в голову ударила, хрен ее поймешь.

Сам иду в душ, какой-то адский день, не скажешь, что женился. Поле как будто вспахал. Когда возвращаюсь, моя Фиалка так и стоит на том же месте, хлопает на меня глазами.

Что опять не так? Блядь, я вышел в одних трусах, она смутилась. Серьезно, моя жена меня смутилась. Скажи кому – не поверит, но у нас особый случай, у нас, блядь, все не как у людей.

– Что мне делать? – выпаливает как-то резко, голос охрипший, вот-вот разревется. Все еще в полотенце, намертво держится за него белыми пальцами.

Разрумянилась вся, губы распахнула, глазища темные сверкают, как светлячки.

Смотрит на меня. На всего меня. Дышит тяжело, сложно.

Всполошенная вся, заряженная петарда, натянутая струна.

– А что ты хочешь?

Не понимаю, если честно, мне вообще ее трудно понять. Может, проголодалась, наконец, либо что ей там беременной еще надо. На первом этаже кассет полно, книжки есть. Ну найдет чем себя занять-то.

– Ну… вам виднее. Вы мой муж.

– Ладно. Ты расслабься.

– Я расслабленная! – парирует резко. Ладно, к чертям. Хватаю спортивки, натягиваю от греха. Самому уже неловко, и она так смотрит, что хочется куда-то провалиться.

Подхожу ближе, за руки ее беру. Не двигается даже. Вжалась в угол. А мы ведь женаты уже. Как это все будет? Она же шарахается от меня как от огня.

– Нюта, эй, все нормально. Да?

– Угу, – кивает нервно, не верит она мне. Совсем. Поднимает на меня глаза. – Вадим, можно вас попросить кое о чем?

– Да. Говори.

– Только не оставляйте синяков. Их видно, и они долго у меня сходят. Пожалуйста.

Ведет плечом, усмехается, но как-то невесело. И мне тоже. Охуеваю, отпускаю ее руки, пытаясь переварить. Что она несет, вот что?!

– Не понял. Каких еще синяков? – Блядь, о чем она говорит? Реально думает, что я ее сейчас трахать буду, да еще и так, как в прошлый раз, на полном серьезе? Да, мать вашу, именно так Фиалка и думает, и это просто спирает мозг.

Подхожу ближе, девочка вся сжимается. Чувствую, брак у меня будет просто заебись.

– Тех синяков, которые были в прошлый раз. Можно без них, пожалуйста? Я и так буду вам послушной женой. Все буду делать. Все.

Стоп. Всматриваюсь в Фиалку, ее что-то сильно трясет, дрожит как зайчонок, и уж точно не от возбуждения.

Ее просто колотит, руками себя обхватила, все волосы свои поправляет да полотенце это сжимает, точно щитом мнимым прикрываясь. От меня.

Блядь, а вот и она – истерика. У нее внутри вот-вот взорвется, а после одно движение – и ее полотенце падает на пол. Разделась передо мной, полностью обнажилась.

Я застываю, растерялся даже как-то, Нютка голая совершенно. Красивая, аж больно, нежная молочная кожа, контрастом на ней темные длинные волосы, спадающие на плечи.

У меня эрекция тут же просыпается, хочу ее, хочу всю, вот только свое “хочу” мне приходится затолкать куда подальше, потому что в глазах Нюты слезы. И она не смотрит на меня. В потолок, в пол, на красивое кресло, но только не на меня, и, кажется, мы говорим с ней о разных вещах.Зависаю на секунду, потому что Нюта идеальна, боже, в ней нет изъяна. Хрупкие плечи, осиная талия, высокая небольшая грудь с малиновыми сосками, плоский живот, гладкая промежность, точеные бедра.

– Что ты делаешь, девочка? – цежу сквозь зубы. Настроение ноль.

– Ну… а как надо?

Встречаемся взглядами. Святоша, мать ее, мученица, блядь. Ее глаза сейчас как блюдца. Настороженная, готова к нападению. Меня. Или не готова – тут уж как посмотреть.

Послушная жена. Послушная, на хуй, да на хрен мне это надо? Интересно, просто заебись. Всю жизнь такое ждал!

Беру это гребаное полотенце, расправляю и обматываю им девчонку.

– Вон кровать, видишь?

– Да.

– Ложись на нее, малыш.

“Послушная” залезает на кровать, глаза на меня – ждет. Красивая Нюта, до жути, жена моя теперь, вот только не с того мы начали, совсем не с того.

– На бок повернись, укройся одеялом.

Делает, что говорю. Покорная, блядь, аж страшно, вот только дело тут не в том, что Нюта вся такая прилежная, горячая кошечка, нет. Девчонка меня тупо боится. Боится, блядь, до ужаса.

– Спокойной ночи, Нюта.

Выключаю свет и выхожу из спальни. Прикрываю дверь. Брачная ночь удалась.