Защитник для чужой невесты

Глава 10

Эта мысль не возникла спонтанно. У меня было время подумать. Еще днем я сказала Эмме, что отец не должен узнать об этих деньгах. Как бы я ни любила и ни жалела его, он давно не нуждался ни в моей жалости, ни в любви. У него было в чем топить свои беды.

А вот мои сестры…

Капризные, легкомысленные, тщеславные… а еще наивные и беззащитные.

Они не заслужили такой жизни и такого отца. Мой долг, как старшей, о них позаботиться. Я сделаю все, что в моих силах. Остальное – на совести их матери.

– Но сначала, – проговорила я, глядя Эмме в глаза, и сломала печать. – Сначала вы мне кое-что пообещаете.

Тихий треск сургуча заставил мачеху вздрогнуть. Она побледнела и напряженно уставилась на конверт. Затем облизнула пересохшие губы и хрипло выдохнула:

– Все, что в моих силах.

– Пообещайте, что не продадите этот дом. Вы его отремонтируете и будете ежемесячно выделять моему отцу содержание, – заговорила я с нажимом, глядя в ее лицо. – Достаточное, чтобы он ни в чем не нуждался.

– Но…

– Ганс пусть остается тут с ним. А Табиту возьмите с собой, Адриана ее очень любит.

– А как же ты? Ты не можешь путешествовать в компании мужчин, это недопустимо!

Я пожала плечами:

– Об этом стоило позаботиться моему жениху. Табита слишком стара и больна, чтобы ехать со мной, а искать кого-то в деревне у нас нет времени. Да и какая мать отпустит дочку в такой дальний путь?

– Еще и в Минрах, – Эмма тяжко вздохнула. – Хорошо, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Ответив кивком, я развернула конверт и достала договор. Несколько листов плотной гладкой бумаги, украшенной герцогскими и королевскими вензелями.

Похоже, мой жених настроен очень серьезно. Наш брак будет действительным во всем Фрилузском королевстве, а не только в герцогстве Минрах.

Эмма громко сглотнула.

– Это все?

Я улыбнулась:

– Нет, – и положила бумаги на стол. – Я составлю список людей, к которым вы можете обратиться по поводу ремонта. За эти годы мне пришлось много кого лечить. Среди них были честные мастера, которые не обманут. А Гаспар Берантье вам поможет. Он очень радетельный хозяин, сделайте его управляющим.

– Это точно хорошая мысль? – мачеха передернула плечами. – Последний, кого я наняла на эту должность, сбежал с нашими деньгами!

– Гаспар не сбежит, – заверила я. – Он мне должен. Долг жизни сильнее, чем клятва чести.

– Хорошо, – она обреченно вздохнула. – Сделаю, как ты хочешь. Но что получу взамен?

– Свободу от моего отца и домик в Рокаллане. Вы же этого хотели?

Эмма смолчала. Но ее взгляд подсказал, что я недалека от истины.

– Герцог дает за меня баснословную сумму. Даже ее половины хватит, чтобы купить в предместье небольшой особняк, нанять слуг, выезд, отложить на приданое девочкам и…

– И?

– Пообещайте, что они выйдут замуж по любви. За тех, кто придется им по душе.

На последней фразе я все же не выдержала. Голос сорвался. Из меня словно выдернули стержень. Руки стали тяжелыми и упали вдоль тела, плечи сгорбились, будто я несла на них груз.

– Хлоя!

Мачеха сорвалась с кресла, обняла меня и прижала к себе.

Я всхлипнула ей в грудь, как бывало когда-то в детстве. А потом разревелась. Слезы, которые так долго скрывала, потекли по щекам.

Как бы я ни пыталась быть сильной, страх перед будущим оказался сильнее меня.

Жених, о котором ходят ужасные слухи…

Его раб с вырванными крыльями…

Два десятка незнакомых хмурых мужчин, в чьей компании мне предстоит долгий путь…

Все это до жути пугало.

Но тяжелее всего было смириться с тем, что я никогда не увижу своих близких. Ни отца, ни мачеху, ни сестер. Между нами окажутся море и горы, за которые идет война с драконами…

***

Уснуть этой ночью ни мне, ни Эмме так и не удалось. Мы долго сидели, обнявшись, и говорили друг другу слова поддержки. Обеим было тревожно начинать новую жизнь. Обеих страшило “завтра”.

Однако, когда далёкий горизонт начал сереть, я усилием воли взяла себя в руки, отстранилась от женщины, заменившей мне мать, и попросила её уйти. Как бы мне ни хотелось сохранить тепло родного дома, пришла пора его покидать.

– Мне нужно собрать вещи, – сказала я мачехе, стирая со щёк остатки слёз.

– Да, конечно, – Эмма поднялась, повторяя мой жест. – В Рокаллане я первым делом закажу алтарь в храме Всемогущего, пусть служители молятся за тебя.

– Спасибо, – мы снова обнялись.

Это объятие было последним, последним наедине, поэтому длилось дольше обыкновенного. И всё равно закончилось.

Я осталась одна. Долгим и внимательным взглядом окинула комнату, в которой прожила всю свою жизнь. Мне хотелось запомнить, вобрать, увезти с собой пусть не само прошлое, но хотя бы воспоминания о нём.

А затем решительно выдохнула и приступила к сборам.

Тяжелый и громоздкий сундук с “приданым” для путешествия не годился. К тому же мне нечего было в него положить.

Я откинула крышку и задумчиво посмотрела на жалкие остатки былой роскоши. Лежащие на дне вещи перебирать не стала, и так знала их наизусть. Вряд ли что-то из этого понадобится в доме мужа. Нужно взять с собой только то, что пригодится в дороге. Список был скромным. Всего пара штопаных платьев, сменное белье и сверток с запасной обувью.

Подумав, добавила еще стопку байковых салфеток и полотенце – всё же путь предстоял не близкий.

Все это я упаковала в холщовый мешок, с которым обычно отправлялась в город к больным. Он получился довольно объемным.

Оставалась еще верхняя одежда: старый кожаный плащ и потертая заячья шубка. Что из них надеть, буду решать перед выходом, когда природа определится, чего ей больше хочется – пролиться дождём или опасть снежными хлопьями.

Серость за окном всё больше светлела. Ледяной ветер задувал в щели, заставляя зябнуть. Может, и зря я велела Гансу не тратить дрова на мою комнату. Провела бы последнюю ночь в тепле.

Надев единственное дорожное платье и накинув сверху теплую шаль, я спустилась на первый этаж.

В столовой царило чопорное молчание. Фелиция, которая, к моему удивлению, спустилась сегодня первой, и дракон сидели в разных концах стола.

Я вежливо поздоровалась и поцеловала сестру в щёку. Она вымученно улыбнулась. Видимо, перебрала все возможные темы для разговора и теперь не знала, как сбежать.

Опыта ведения светских бесед у неё почти не было. Да и откуда бы ему взяться? Но эту горькую мысль быстро сменила надежда, что всё образуется.

Авенар, судя по мрачному выражению лица, вовсе не стремился помочь Фелиции с разговором. Его губы были сжаты в такую тонкую линию, что, казалось, и вовсе не способны разомкнуться.

Мне хотелось сесть рядом с сестрой, подальше от дракона. И вообще оказаться в другом помещении. Наша внезапная близость вчера слишком сильно меня напугала. Подобное недопустимо, невозможно даже в мыслях.

Обстановку разрядили младшие сестры.

Они шумной стайкой впорхнули в столовую и наполнили ее взволнованным щебетом. Смолкли ненадолго при виде Авенара, но, оценив его сумрачную неподвижность, продолжили болтовню, разве что теперь не в полный голос.

Следом за ними вошла Эмма. В руках она держала конверт с документами, а ее лицо выражало неуверенность. Как и походка.

Я стиснула руки, молясь Всемогущему, чтобы дракон ничего не заподозрил.

Эмма подошла к Авенару и положила конверт на стол, справа от его руки. Тот поднял на мачеху хмурый взгляд.

– Вот, господин Авенар, мой супруг подписал договор…

Голос Эммы дрогнул. Самую малость, почти незаметно.

Дракон приподнял бровь, но ничего не ответил. Молча взял конверт в руки, а мачеха деревянным шагом направилась на свое место.

Я же, почти не дыша, следила, как Авенар открывает конверт и достает оттуда бумаги.

Его не интересовал весь договор, только последняя страница, где стояла подпись моего отца.

Несколько мгновений, превратившихся для меня в бесконечность, дракон смотрел на бумагу, затем перевел взгляд на меня.

В тот момент мое сердце словно оборвалось. Страх разоблачения перекрыл мне дыхание.

Но секунда прошла – и внимание Авенара вернулось к бумаге в его руках.

– Я правильно понимаю, – начал он ровным тоном, – лорд Бурджес не выйдет нас провожать?

Мы с Эммой быстро переглянулись. Она прижала руки к груди и несколько нервно улыбнулась дракону:

– Мой муж… ему со вчерашнего вечера нездоровится…

– Я видел, – припечатал тот, заставляя мачеху умолкнуть на полуслове.

Я почувствовала, что краснею.

Слова Авенара услышали все. Бубнеж сестер прекратился. Фелиция наклонилась, делая вид, что разглядывает выщербленный край стола. Юлиана и Юстина застыли, вжав головы в плечи. Адриана испуганно смотрела на мать. А та с мольбой уставилась на меня. Будто я была способна что-то ответить дракону.

А ведь и правда, я могла его приструнить. Раз уж вскоре мне предстояло стать его госпожой.

– Раз с бумагами покончено, то, полагаю, вам… Авенар, пора выполнить волю вашего хозяина.

Мне было непросто под тяжелым и явно оценивающим мужским взглядом. Но я справилась. Мой голос прозвучал ровно и даже бесстрастно. Лишь чуть-чуть выделил паузу перед именем дракона. Ту паузу, которую в разговоре с любым другим собеседником заполнило бы слово “господин”.

На губах дракона заиграла понимающая усмешка:

– Всенепременно.

Он вернул договор в конверт и спрятал за пазуху. Затем поднялся:

– Леди Бурджес, поскольку вашему мужу… нездоровится, а время не терпит, прошу вас засвидетельствовать получение выкупа.

Вот гад! Он же нарочно сделал паузу с точно таким же выражением, что и я!

– Ох, – Эмма в замешательстве стиснула руки. – Конечно-конечно. Когда пожелаете.

– Тогда сделаем это прямо сейчас.

Авенар первым направился к дверям, Эмма засеменила за ним. Ее лицо было бледным, с красными пятнами на щеках. Похоже, она до сих пор не верила, что дракон ничего не заметил и принял поддельную подпись.

Но я не была столь наивной. Все он заметил. Просто ему все равно. Он же не свои деньги отдает и не особо радеет за богатство хозяина. Его послали за невестой – вот он ее и привезет.

Когда эти двое вышли, сестры сбились в кучу и встревоженно уставились на меня.

– Так это правда, – неуверенно протянула Юстина, – ты все-таки уезжаешь.

– А ты думала это шутка? – шикнула на нее Юлиана.

Адриана подошла и обняла меня. Затем задрала голову и спросила:

– Хлоя, значит, ты станешь богатой? Будешь ездить в золотой коляске и жить в настоящем дворце?

– Кто тебе такое сказал?

– Фелли.

Я наградила Фелицию укоряющим взглядом.

– А что, разве я не права? – та моментально вскинулась, готовая дать мне отпор. – Ты же герцогская невеста, теперь уже официально. Большая госпожа.

Мне нужно было смолчать. Стерпеть ее детскую злость, не ссориться на пороге. Кто знает, увидимся ли мы еще в этой жизни? Что если поругавшись с сестрой сейчас, я потом до конца своих дней буду жалеть, что это были наши последние слова друг другу?

И я бы смолчала. Если б она не добавила:

– Таких, как ты, у него уже шесть невест было. И ты ненадолго задержишься.

Я ощутила, как кровь отливает от лица. Фелли била наотмашь. Она хотела сделать мне больно.

Кто-то из девочек ойкнул, кто-то испуганно прикрыл рот.

Все с тревогой ждали, что я отвечу.

А я усмехнулась:

– Ничего. Вам щедро за меня заплатили. Теперь вы тоже богаты.

Фелиция стала пунцовой.

– Дура! – крикнула мне в лицо, оттолкнула с дороги и скрылась в дверях.

Кажется, в ее голосе были слезы.

***

Авенар

Я шел за Эммой, не слушая ее трескотню.

Подпись на документе почти не отличалась от почерка лорда Бурджеса. Но никакая подделка не скроет дрожи в голосе леди Бурджес и запаха страха, что витает вокруг нее.

Этой ночью я слышал каждый шепот, каждый треск сургуча. Слышал, как они вдвоем вершили судьбу этого прогнившего рода.

Но я промолчал.

Пусть подделывают. Если эта бумага заставит ее сесть в повозку без лишних сцен, я готов сделать вид, что верю. Она едет со мной добровольно – только это и важно.

И это – ловушка.

Впереди долгие дни, растянутые в недели. Они станут пыткой.

Она будет рядом. Ее дыхание, смешанное с запахом дорожной пыли. Ее упрямый голос. Ее волосы, которые отнимают разум своим совершенством – тяжелые косы цвета спелой пшеницы. Я представлял, каково это – расплести их, пропустить пальцы сквозь шелк. Узнать, пахнут ли они солнцем или просто травами с ее полей…

Я безумен. Хочу прикоснуться к коже на ее запястье, там, где проступают синие жилки. Прижать губы и почувствовать под ними пульс. Узнать ее вкус.

От одной этой мысли разум затягивает золотистым дымком. Инстинкт, древний и дикий, рычит внутри, требуя заявить права на эту женщину. Сделать ее своей…

Только боль в спине помогает сохранять ясность. Она не дает забыться.

Суженая?

Это плевок в лицо каждому дракону, павшему от руки человека.

Я должен вырвать из себя эту слабость. Сейчас. Пока мы еще здесь, в этом душном гнезде. Пока не оказался с ней один в четырех стенах постоялого двора.

Выжечь ее из своей крови. Как выжигают гнезда ядовитых змей – не оставив ни корня, ни памяти. Стать бесчувственным статуей, какой был до нее.

Иначе случится беда.

Я сжал кулаки, сминая бумаги. Эмма что-то говорила, но ее голос казался звоном назойливой мухи. Мне хотелось вернуться в столовую. К ней. Просто быть рядом и слушать, как она дышит…