Защитник для чужой невесты

Глава 13

Бандит сдёрнул с меня капюшон.

– Молоденькая совсем. Небось сла-а-адкая, – протянул он.

Его губы, заросшие грязной клочковатой бородой, расплылись в усмешке, обнажая желтые зубы, среди которых нескольких не хватало.

Я задергалась изо всех сил, пытаясь скинуть его с себя

– Тише ты! – просипел он мне в лицо. – Первый раз, что ли?

А потом, схватив мой плащ за ворот, дернул ткань в разные стороны.

Я закричала. Но силы были неравными. Бой шел за деревьями, на дороге. А здесь разбойник держал меня в тисках своих ног, не давая ни вырваться, ни увернуться.

Одной рукой он быстро зажал мне рот, и я захлебнулась криком. Его ладонь воняла тухлой рыбой и гнилым мясом. Второй – поймал меня за запястье и вывернул так, что я захрипела от боли. Мои глаза широко распахнулись. Небо стало невыразимо близким, почти родным, и в то же время бесконечно далеким, бездушным.

Никто не придет мне на помощь.

Никто.

– Не рыпайся, – просипел разбойник, обдавая смрадным дыханием мое ухо. – Я быстро управлюсь.

Я содрогнулась от омерзения, когда его горячий и липкий язык прошелся по моей щеке. А потом он задышал часто и возбужденно, вызывая у меня прилив животного ужаса.

– Вот так, послушная цыпочка, – бормотал он, задирая мне юбки. – Дядя больно не сделает, не боись. Я знаю, как с вами, благородными курочками, обращаться…

Он не договорил.

Дернулся странно, булькнул. Поднял голову. Наши взгляды сошлись, холод смерти коснулся меня. А вместо слов из его рта мне в лицо фонтаном хлынула густая и черная кровь.

Я не могла испугаться больше, чем уже была напугана. Поэтому просто вжалась в снег и оцепенела, когда насильник захрипел и задергался. На его шее медленно проступала алая полоса.

Миг – и неведомая сила сорвала разбойника с моего тела. Его отшвырнуло в сторону на добрых двадцать шагов. Прямо в столб той самой ели, под которой я должна была прятаться.

Раздался звук удара, предсмертный стон, и переломанное тело рухнуло в снег. Но я этого не видела. Я не могла оторвать взгляда от Авенара, который стоял надо мной с мрачным, серым лицом, и молча вытирал нож. Тот самый, которым спас Ильзу и ее сына. С необычным изогнутым лезвием, похожим на серп.

Я о таких слышала. Эти кинжалы вытачивали из когтя дракона. Нож убийцы, способный одним только кончиком вспороть человеку горло…

– Ты… – я судорожно втянула мерзлый воздух и облизала губы. На них была кровь. – Ты его… убил…

Рот наполнился мерзким вкусом. С трудом встав на колени, я уперлась ладоням в снег. В тот же миг меня вырвало.

– Извини, что прервал ваши брачные игры, – прозвучал надо мной ледяной от злости голос дракона. – Мой хозяин заплатил за твою девственность, значит, он ее и получит. Вставай.

Я не могла поверить своим ушам. Подняла голову и уставилась на него ошарашенным взглядом.

– Ну? – он холодно взглянул на меня. – Или понравилось лежать под этим куском дерьма? Может, зря я вмешался?

– Ты… – начала я, но от всей этой безумной ситуации, от чувств и эмоций, которые меня распирали, не могла подобрать нужных слов. – Ты…

– Я, – он зло усмехнулся.

Кинжал исчез у него в рукаве. А сам дракон наклонился, схватил меня за плечо и резко вздернул на ноги. Его пальцы всего на секунду с силой впились в мое тело. Потом он убрал руку, развернулся и направился в сторону дороги, не забыв грубо бросить:

– Поторопись, госпожа. Если не хочешь, чтобы кто-то из сбежавших разбойников вернулся и доделал то, что не успел тот ублюдок.

Я инстинктивно потерла плечо. Оно горело, будто его все еще стискивали пальцы Авенара.

Затем с опаской посмотрела вправо, где лежал неудавшийся насильник. Мысли о том, что едва не случилось, вновь заставили меня содрогнуться.

Я отвернулась от тела. Глянула в ту сторону, куда пошел Авенар.

Дракон меня спас. Если бы не он… страшно подумать, что со мной бы случилось.

Но даже в такой момент он повел себя так, словно всем сердцем меня ненавидит. За что?

Ответ находился прямо передо мной. Шел, поводя широкими плечами, будто пытался сбросить липкую паутину моего взгляда. Нелюдимый, неумолимый и беспощадный.

По щеке что-то текло. Будто ползло насекомое.

Я нагнулась, зачерпнула пригоршню снега и начала с яростью оттирать лицо. Снег быстро стал красным. Это была кровь разбойника.

Когда я подошла к отряду, там царило траурное молчание. На обочине лежали тела, судя по одежде, это были нападавшие. Но я заметила нескольких лошадей, стоящих без седоков. Их головы понуро клонились к земле.

– Они нас догонят, – сказал Авенар, заметив мой взгляд.

– Кто? – не удержалась я от вопроса.

Меня колотило после пережитого. Я нервно куталась в плащ, но никак не могла согреться. Холод шел изнутри.

– Люди Минраха. Похоронят своих – и догонят. А нам надо спешить – скоро ночь.

Считая объяснения исчерпывающими, дракон шагнул ко мне, подхватил и усадил в седло на свою лошадь. Сам запрыгнул следом, одной рукой обхватил мою талию, сжал точно железным обручем, не давая вдохнуть, и скомандовал:

– Держись!

Я едва успела вцепиться в гриву лошади, когда она вдруг сорвалась в галоп.

– Стой! – закричала, захлебываясь ветром и собственными растрепавшимися волосами.

Но Авенар лишь сильнее вжал меня в свое тело.

***

Авенар

Ее запах все еще стоял в ноздрях. Смесь страха, снега и проклятой мази, которую я ей купил. И вонь чужака – немытого тела, дешевой браги и смерти. Запах того, что посмело к ней прикоснуться.

Я вел лошадь почти вслепую, снежная пелена резала лицо. Но это была блаженная боль по сравнению с той, что выла внутри.

Я опоздал.

Увидел, как она высовывается из укрытия – глупая! – и тут же заметил в лесу движение. Болт. Потом второй. Я рванулся к ней, отсекая путь, но этот урод уже валил ее в снег.

Его грязные лапы пачкали ее, гнилые зубы впивались в кожу. А я…

Во мне затрещало и вспыхнуло. Не ярость. Не долг. Нечто древнее, слепое. Инстинкт дракона, увидевшего, как посягают на его драгоценность.

Моя!

Я с трудом проглотил это слово. Перерезал мерзавцу горло. Слишком быстро. Слишком милосердно.

Мне хотелось рвать, жечь, стирать в пыль.

Я швырнул его тушу и едва не набросился на саму Хлою. За то, что не сидела в укрытии. За то, что позволила этому отбросу трогать себя…

За то, что заставила меня испытывать чувства.

«Извини, что прервал ваши брачные игры».

Слова вышли ледяными, пропитанными ядом. Я хотел ее ранить. Унизить. Потому что безумно хотел сделать другое – притянуть и стереть с ее кожи память о чужих прикосновениях.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас. И от этого я зверел. Не из-за крови на ее лице. А потому что она боится меня. Не разбойника! Я для нее – очередное чудовище.

Ярость заставила схватить ее, впиться пальцами в плечо, ощутить хрупкость костей.

Еще чуть-чуть – и сломаю. Как того урода. Потому что она делает со мной то же самое. Ломает изнутри.

Она посадила меня на крючок. Эта бледная человечка с ночными глазами. Подсекла, как рыбу, и теперь тянет к себе. А рыба, вытащенная из воды, не живет. Она бьется о палубу, задыхается. И я так же умираю от того, что она не моя…

Я должен ее ненавидеть. Ее род, ее кровь. А вместо этого каждую ночь подпитываю ее своей силой, покупаю мазь и реву изнутри, когда вижу синяк на ее запястье.

Сколько я еще выдержу?

Нужно быстрее доставить товар. Получить свободу. Вырвать этот крючок вместе с мясом и забыть.

Научился же жить без крыльев. Научусь и без нее.

Я пришпорил коня, чувствуя, как она инстинктивно вжимается в меня, ища защиты. Ее доверие жгло сильнее рабского клейма.

В Минрах.

Быстрее в Минрах. Сдать ее с рук на руки, стереть из памяти. Вернуть свободу и крылья. Стать собой.

А пока… буду держать ее так крепко, что ни один мужчина не посмеет прикоснуться. Потому что это мой долг. Только долг.

И если повторять это достаточно часто, возможно, поверю.