Защитник для чужой невесты

Глава 15

Авенар

Она захлопнула дверь уборной, оставив меня одного в полумраке трактирного холла. Воздух с силой вырвался из груди, больше похожий на рычание. Я сжал кулаки, и костяшки побелели. Глупая, самонадеянная девчонка!

Рубашка – ее рубашка – жгла спину. Наивная вышивка, кривой сокол, похожий на пьяную курицу. Но ткань до сих пор хранила едва уловимый запах ее рук. Запах моей истинной пары…

Я злился на нее. За глупую гордость, за человеческие глаза, полные жалости. За то, что она – не моя и никогда не будет.

Я хотел ее ненавидеть. А вместо этого ощущал ее боль, как свою.

Она страдала. А я, жалкий глупец, каждую ночь стоял над ее кроватью, ловил дыхание и тайно подпитывал ее своей силой.

Она не догадывалась. Но каждый раз я ощущал, как пылает на шее клеймо, выжигая магию и отрезая от потоков этого мира.

Я не мог пополнить резерв и отдавал ей свою жизнь, капля за каплей. Чтобы утром она не чувствовала себя разбитой. Чтобы ее хрупкое тело выдержало еще один день дороги.

А сегодня… кажется, я отдал последнее.

Знал, что нельзя. Но не смог иначе.

Тот ублюдок успел заглянуть ей в глаза в момент смерти. Его гниющая душа, отлетая, зацепила крюком ее светлую и потащила в бездну. Я почувствовал, как гаснет ее внутренний огонь, как искра сознания тонет в ледяном кошмаре.

Я не мог позволить ей умереть.

У меня был лишь один способ вернуть ее. И я сделал это. Вошел в ее разум, нашел в хаосе страха, обвил остатками силы и вытащил.

Это стоило мне всего.

Я едва сумел выйти из комнаты.

Думал, посижу, отдышусь. А вместо этого свалился. Последнее, что запомнил – грязные доски пола перед глазами.

Ничего, все спят, никто не увидит. А до утра я восстановлюсь.

Так я думал. Но она… не дала.

Настырная девчонка все сделала по-своему! Вломилась в мое одиночество со своим целительским даром. Вернула из небытия.

А сейчас еле стоит за той дверью, и я чувствую, как дрожат ее руки. Из-за меня.

Взбешенный этой мыслью, я сорвал с локтя изрезанный дублет и швырнул его на пол. Проклятая рубаха осталась на мне.

Ненавижу ее за то, что она есть! Ненавидел бы… если бы мог.

Мальчик за стойкой смотрел на меня испуганно. Замер, когда мой взгляд упал на него.

– Иголку, – просипел я. Он подпрыгнул, будто его хлестанули кнутом.

Бедняга судорожно обыскал ящики и протянул коробочку с нитками и парой ржавых иголок. Рука его дрожала.

Я отвернулся, сел на грубую лавку и принялся зашивать разрезы. Движения были резкими, точными. Каждый стежок – будто вбивал гвоздь в крышку собственного гроба.

«Она моя! – пульсировало в висках. – Но я должен отдать ее другому. Чтобы вернуть крылья. Чтобы спасти клан».

Железная логика.

Я потерял право на чувства, когда склонился перед Минрахом и позволил себя заклеймить.

Но почему тогда каждый вдох дается с таким трудом? Почему каждый раз, когда она смотрит на меня с ненавистью, сжимаются когти, которых больше нет?

Я закончил зашивать и дернул нитку, с силой разрывая ее зубами. Плечи горели огнем, но это была знакомая боль. Я был рад ей.

Дверь скрипнула.

Она вышла. Бледная, но с высоко поднятой головой. С лица исчезли следы крови, черные глаза смотрели сухо и прямо.

Глаза моей суженой.

Она прошла мимо, не взглянув в мою сторону. Будто я стал пустым местом. Кивнула мальчику и направилась к лестнице. Спина была идеально прямой, но я видел, как она едва заметно пошатывается. Чувствовал напряжение в каждом шаге.

Не выдержал.

– Ложись спать, – бросил ей вслед. Голос прозвучал глуше, чем хотелось. – Завтра на рассвете выезжаем.

Она не обернулась. Не ответила. Просто продолжила подниматься, цепляясь за перила.

Я остался внизу, сжимая в руке заштопанный дублет, и смотрел, как она уходит.

Моя. И не моя. Никогда не будет моей…

Остаток ночи я, как верный пес, просидел на ступеньках у ее комнаты. Остужал пылающий лоб о холодные перила и слушал, как она ворочается за дверью. И снова, не в силах противостоять своей сути, переживал ее боль.

Глупая девчонка! Я отдал все силы, чтобы на рассвете она могла сесть в седло и продолжить путь к своему палачу. А она… все вернула.

***

Хлоя

Утром я проснулась совершенно разбитой.

В теле болела каждая мышца, каждый сустав и даже волосы потускнели и отказывались ложиться ровно.

Похоже, ночное лечение Авенара вышло мне боком. Или у меня просто иссяк ресурс выносливости.

В первые дни я радовалась, что способна так долго выдерживать путь верхом. И даже натёртые днем ягодицы за ночь обычно заживали, благодаря чудесной мази, за которую заплатил Авенар.

Однако вчерашний день, а потом и ночь выбили меня из колеи.

Я целитель. Маг, дарующий жизнь. А теперь на моих руках человеческая кровь. Её брызги попали на лицо, губы и шею, засохли в волосах.

Ночью я об этом не думала. А сейчас посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Вспомнила, как пыталась оттереть с лица следы чужого зверства. Но смыть следы крови с кожи легче, чем с из памяти. Отголоски пережитого нападения и того, что случилось после, так и остались на мне грязными полосами.

Я смочила краешек полотенца в оставленном для умывания тазу. Вода оказалась холодной. Тем лучше, холод смывает не только плохое самочувствие, но и плохие мысли.

Лицо было чистым. Но я все равно растерла щеки и лоб до красноты. Затем нагнула голову и раз за разом прошлась частым гребнем по всей длине волос, надеясь, что капли крови высохли достаточно, чтобы осыпаться ржавой крошкой.

Провозилась долго. После вычёсывания волосы отказывались укладываться в гладкий узел, пришлось заплести косу. Ленты у меня с собой не было, завязала шнурком и перекинула за спину. Под плащом всё равно не видно.

Да и одевалась я в этот раз дольше обычного. Но вовсе не потому, что не хотела видеть Авенара после нашей ночной перепалки, которой вообще не должно было случиться.

Ладно, кого я обманываю?

Не хотелось мне его видеть.

Мне бы вернуться домой, провести день среди родных, прогуляться по лесной опушке, подышать свежим морозным воздухом. И эта тьма, поселившаяся у сердца, отпустила бы. Но дракон спешил в Минрах, чтобы выменять герцогскую невесту на свою свободу и больше никогда меня не видеть…

Резкий стук в дверь заставил замереть. С той стороны раздался суровый голос:

– Ещё провозишься – и поедешь без завтрака!

У-у, проклятый драконище, словно услышал мои мысли.

А может, и услышал. Об этой загадочной расе ходят разные слухи. Кто знает, на что способны те, у кого есть крылья. Или те, кто их лишился…

Накинув плащ, я вышла из комнаты.

Хмурый Авенар как обычно подпирал плечом стену у моей двери. О ночном обмороке ничто не напоминало. Если бы я не видела его обескровленное лицо и не пыталась тщетно нащупать биение венки на шее, ни за что бы не поверила, что несколько часов назад дракон был на грани жизни и смерти. И что мне пришлось будить его сердце.

По лестнице он спускался первым. Я шла следом за ним, аккуратно придерживаясь за стену. Ночное лечение не прошло даром: движения были непривычно вялыми, а тело неподатливым. Приходилось чуть ли не вспоминать, как ставить ногу на ступеньку и на каждом шагу делать паузу, пытаясь справиться с головокружением.

Ничего, поем – и пройдёт. Всегда проходит.

Однако в этот раз не прошло. Напротив, мне стало хуже.

И не только от тошноты.

Погружённая в свои мысли, я вошла в обеденный зал следом за драконом.

– Осторожнее! – раздался недовольный окрик сразу за тем, как что-то ударило меня в плечо.

– Извините, – отозвалась я, а затем подняла взгляд.

Не может быть!

Передо мной стояла виконтесса Амалия дер Готтен. Наша бывшая соседка по имению и моя подруга детства. Тоже бывшая.

Когда-то я считала, что нам очень повезло, ведь летняя резиденция графов дер Готтен граничит с нашей. Сейчас я бы предпочла никогда не встречать Амалию, а лучше – провалиться сквозь землю.

– Хлоя? – изумилась бывшая подруга.

И не удержалась от оценивающего взгляда, прошедшего по мне сверху донизу.

Я знала, как выгляжу, поэтому не удивилась, когда на лице Амалии проявилась лёгкая брезгливость. Впрочем, она появилась лишь на долю мгновения. Дочь графа дер Готтен была слишком хорошо воспитана и умела держать лицо.

– Какими судьбами?

С секундной заминкой она взяла меня за руки и расцеловала в обе щёки. То есть слегка причмокнула губами, не касаясь моего лица.

– Что ты здесь делаешь? – переспросила она светским тоном.

Но я почувствовала ее любопытство. Слишком неожиданной оказалась встреча.

Мы не виделись… Сколько же мы не виделись? Сходу я даже не смогла вспомнить, настолько давно это было.

– Еду к жениху, – я постаралась выдавить улыбку.

– Он здесь? С тобой? – Амалия быстро оглядела зал.

Я невольно повторила за ней и… оцепенела.

Время будто замедлилось, останавливаясь, а затем понеслось назад. Сердце забилось часто-часто, поднимаясь к горлу.

Я солгала самой себе. Всё я прекрасно помнила. В последний раз мы виделись пять лет назад. Мне только исполнилось восемнадцать. И я летала, окрылённая первой любовью.

Он тоже меня заметил. Его лицо вытянулось, хотя эмоций отсюда было и не разобрать. А затем поднялся из-за стола и двинулся в мою сторону.

Всемогущий, ну почему я не могу провалиться сквозь землю, когда это нужно?!

Встреча с виконтом дер Готтен была намного-намного хуже, чем с его младшей сестрой.

– Здравствуй, Хлоя, – произнёс он тем самым хорошо поставленным голосом, что и много лет назад.

К счастью, не стал целовать меня. Ограничился приветственным кивком.

Но он смотрел. Смотрел так, что становилось ясно – он всё помнит. И то, как начиналась наша влюблённость, и то – чем она закончилась.

– Здравствуй, Фридрих, как поживаешь? – голос не дрогнул, и я была благодарна за это своему самочувствию.

Когда так плохо, на сильные переживания уже не хватает эмоций. Вместо них чувствуешь лишь усталость, а еще… равнодушие.

– Ну что мы тут стоим? Хлоя, идём за наш стол, – предложил Фридрих.

– А как же Зейна? Нам не будет тесно? – вмешалась Амалия, поигрывая бровями.

Однако Фридрих проигнорировал предупреждение.

– Она позавтракает в комнате. Малышка раскапризничалась.

– Кто такая Зейна? – спросила я, чувствуя ком внутри.

– Жена Фридриха, – с милой улыбкой, полной намека, ответила Амалия. – Она осталась в комнате с их дочерью.

Это пояснение было лишним. Но бывшей подруге хотелось сделать мне больно. Она и прежде считала меня недостойной своего брата. А уж после того, как он рассказал о нашей последней встрече…

Или не рассказал? Я не просила Фридриха молчать, но он всегда казался мне слишком благородным, чтобы опуститься до унижения бывшей невесты. Но из-за его благородства мне пришлось самой разорвать нашу помолвку…

Я не хотела идти за их стол, возле которого уже крутились подавальщицы, накрывая с куда большим усердием, нежели накануне для нас с драконом.

Авенар!

Я совсем о нём забыла.

Пройдясь взглядом по залу, увидела своего сопровождающего за ближним столом. Он смотрел на меня. Лицо как всегда хранило отстранённое выражение, а взгляд был нечитаемым.

Внезапно я поняла, что идти к нему хочу ещё меньше. И ответила согласием на приглашение.