Защитник для чужой невесты

Глава 16

– Как ты поживаешь, Хлоя?

Фридрих смотрел на меня с теплом и лёгкой грустью. Когда-то он любил меня по-настоящему.

Интересно, стала бы я счастливой, если б всё-таки вышла за него замуж? Уверена, сам он меня бы не бросил и сдержал данное слово.

Я вспомнила нашу последнюю встречу. И снова грудь пронзила боль обиды и унижения. Нет, я не была бы счастлива. И он тоже. Ведь мы оба всегда бы помнили, что тогда случилось.

Мы гуляли в нашем саду. Эмма доверяла нам обоим, а может, полагалась на моё благоразумие. Или даже не видела ничего ужасного в паре сорванных поцелуев, когда помолвка уже состоялась, и невеста носит родовое кольцо графов дер Готтен.

Поэтому мы вышли за пределы сада, туда, где нас не будет видно из окон особняка.

У нас с Фридрихом был секрет – я уже подарила ему свой первый поцелуй, даже два. Нам обоим понравилось, и мы хотели немного уединения, чтобы поцеловаться ещё раз. Ведь вечером мой жених уедет.

Семья дер Готтен вернётся в столицу, и там начнётся подготовка к свадьбе. Я была рада, что даже когда выйду замуж за Фридриха, смогу каждое лето видеться с родными. Без них я бы слишком скучала.

Мы шли по некошеной траве. Фридрих срывал луговые цветы, а я плела из них венок. И ждала, смущаясь и краснея, того момента, когда любимый остановится, возьмёт меня за руки и положит себе на талию. Затем обнимет меня сам, его лицо будет долго наклоняться к моему. И наконец наши губы встретятся друг с другом.

Это был удивительный момент, исполненный тайны и волшебства.

Фридрих такой нежный и внимательный, мне нетерпелось скорее стать его женой.

Жаль, что того, последнего, поцелуя так и не случилось.

Наши губы не успели соединиться, из травы донёсся стон и невнятное бормотание.

– Здесь кто-то есть, – прошептала я и отстранилась от жениха.

Он тоже услышал, взял меня за руку, пытаясь увести оттуда. Однако стон повторился. Я не могла отвернуться от того, кто нуждается в помощи.

– Подожди, – остановила Фридриха. – Что если нужна моя помощь?

– Я посмотрю, – решил он.

И в одиночку двинулся туда, откуда доносились стоны. Я смотрела на стройную фигуру жениха, на его прямую спину и улыбалась. Он такой храбрый, решительный, оберегает меня от опасности.

Фридрих прошёл шагов десять или чуть больше, а затем остановился. Он стоял слишком долго, я почувствовала, что-то не так.

И подошла…

Уж лучше бы позволила жениху сразу себя увести, чтобы не видеть этого. В траве лежал мой отец. Он пытался встать, но был слишком пьян, чтобы у него получилось.

Фридрих стоял над ним и растерянно наблюдал за его тщетными попытками. Никогда прежде я не испытывала такого жгучего, невыносимого стыда. Мне хотелось убежать, исчезнуть, провалиться сквозь землю.

Уйти и увести жениха, чтобы перестал смотреть на ужасный позор. Но это был мой отец.

Уже вечерело, а ночи стали холодными. Если он не сумеет дойти до дома, может простудиться и заболеть. Я не могла его бросить. Поэтому принялась поднимать.

На Фридриха даже не оборачивалась. Не могла смотреть на него, было слишком стыдно. Позже извинюсь и всё объясню.

Он ведь любит меня, он поймёт.

Кое-как удалось поднять отца на ноги. Он не мог стоять самостоятельно, приходилось поддерживать, подставив плечо.

– Хлоя, девочка моя, ты так похожа на мать, – произнёс лорд Бурджес, разведя губы в пьяной улыбке. – А это кто с тобой? А-а, женишок. Совет да любовь ва…

Он не договорил. Содрогнулся от спазма, и меня залило горячей рвотой. Я задохнулась от ужасного смрада. Едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть отца. Лишь Всемогущий знает, каких усилий мне это стоило.

Впору рассмеяться, но это оказалось не самым ужасным. Гораздо худшим испытанием стал взгляд Фридриха. Это то, что я никогда не забуду. И никогда не прощу моему отцу.

Потому что, глядя на жениха, я поняла с отчётливой ясностью, что он тоже никогда не забудет эту картину. И, вспоминая её, будет смотреть на меня с той же смесью отвращения и жалости, что и сейчас.

Я слишком любила Фридриха, чтобы допустить подобное.

Я попросила его уйти, а сама отвела отца в спальню и долго смывала с себя въедливый запах рвоты. А потом прорыдала почти до утра.

Сказавшись больной, несколько дней не выходила из комнаты. Мне было гадко и стыдно. И моё сердце было разбито вдребезги.

Я решила, что больше никогда не хочу видеть Фридриха и знать, что он помнит случившееся.

Отец ничего не помнил и не заподозрил неладного, а может, ему было всё равно.

Эмме я ничего не объясняла, только попросила написать письмо графу дер Готтену и вежливо отказать его сыну. Видимо, моё лицо выражало состояние гораздо лучше слов. Мачеха лишь спросила, уверена ли я. И получив утвердительный ответ, отправила в столицу глубокие извинения и родовое кольцо.

Наверное, я была слишком юной и наивной, потому что загадала – если, несмотря на письмо, Фридрих приедет, значит, он любит меня по-настоящему. И пьянство моего отца и та безобразная сцена ничего не будут значить.

Но он не приехал.

А затем мы начали продавать земли, и граница отодвинулась от имения дер Готтонов. Мы больше не выезжали, общих знакомых не осталось. Я даже не знала, приезжал Фридрих в летнюю резиденцию семьи или нет.

И вот сейчас я сидела напротив бывшего жениха и бывшей подруги. На стол подали самое лучшее, что нашлось в трактире. Однако я не чувствовала вкуса блюд. Я улыбалась, что-то отвечала, но внутри меня было пусто.

– Зейна! – Фридрих замолчал на полуслове и вскочил с места.

Я обернулась. В обеденный зал вошла молодая женщина, слегка располневшая после родов и очень хорошенькая.

Когда она увидела Фридриха, её лицо просияло, губы изогнулись в улыбке. Я наблюдала, как мой бывший жених бережно обнимает свою супругу. Его лицо тоже сияло в этот момент.

Виконт дер Готтен всё же нашёл своё счастье.

– Амалия, мне пора ехать, – мгновенно приняв решение, я поднялась из-за стола. – Извинись за меня перед Фридрихом. Я бы хотела побыть с вами дольше, но в порту меня ждёт корабль.

– Как зовут твоего жениха? – полюбопытствовала бывшая подруга.

Мне бы хотелось солгать, но я не умела, поэтому ответила, как есть:

– Герцог Минрах.

Лицо Амалии удивленно вытянулось.

– Тот самый? Твой жених – родственник самого короля?

– Да. Это он.

– Хлоя, а как…

В ее глазах вспыхнула зависть. Но я не хотела продолжать разговор. На душе и так было паршиво.

Скомканно попрощавшись, я направилась к выходу. Авенар молча отступи в сторону, пропуская меня.

– Хлоя, подожди! – Фридрих нагнал меня уже на крыльце.

Без плаща, в расстёгнутом камзоле, как сидел за столом. Ветер трепал его волосы, а я с облегчением поняла, что моя влюблённость давно прошла. Мне уже не было больно.

– Хлоя… – он взял меня за руку.

Его ладонь была тёплой и мягкой. Совсем не такой, как у Авенара, без мозолей от рукояти меча, с идеально ровными и гладкими ногтями. Ладонь виконта, никогда не знавшего необходимости провести три недели в седле, чтобы привезти купленную невесту своему господину.

– Хлоя, давно хотел тебе сказать, что я не виню тебя за то, что тогда случилось. Мне очень жаль, что твой отец разорвал нашу помолвку…

– Это не он, – перебила я Фридриха.

– Не он? А кто тогда? – бывший жених смотрел с таким изумлением, что я хмыкнула.

– Это я. Думала, тебе будет противно на меня смотреть после того случая. И не хотела, чтобы наши чувства сменились отвращением.

– Но я… – виконт не нашёл слов, чтобы выразить то, что я уже поняла.

Тогда я была слишком юной и сделала неверный вывод. Фридрих вовсе не испытывал бы ко мне отвращения из-за отца. Возможно, даже сумел бы помочь и вытащить его из омута пьянства.

Впрочем, это уже не имело никакого значения.

Я отказалась от своего счастья давным-давно, а сейчас променяла свободу на счастье семьи. И не собираюсь плакать о прошлом. Оно уже случилось.

– У тебя прекрасная жена, – произнесла я мягко. – Будь счастлив, Фридрих.

Улыбнулась на прощание и ушла, не оглядываясь. К прошлому нет возврата, как бы больно ни было. Я должна думать о будущем.

Словно напоминая об этом, за спиной бесшумно вырос дракон.

***

Весь день мы провели в седле, не останавливаясь даже для коротких привалов. Авенар вел себя холоднее, чем обычно, но я не обратила внимания. Он спешил, недовольно глядя в небо, где сгущались набухшие тучи. Я же старалась молча терпеть боль в затекшей спине. Но к вечеру меня опять начала донимать знакомая тошнота.

Я нащупала флягу на поясе и сделала несколько больших глотков. Надеюсь, дело не в испорченном мясе, которое было подозрительно пережарено едва ли не в шкварки. Не хватало ещё позорного полоскания по кустам. Надеюсь, я просто отдала Авенару больше, чем нужно.

Задумавшись, не заметила, что предмет моих размышлений стоит рядом, держа лошадь на поводу. Только почувствовала обжигающее прикосновение к своему запястью и вздрогнула.

Наши взгляды пересеклись.

В его глазах горело алое пламя. Я почти сразу опустила ресницы, надеясь, что дракон не успел заметить моего недомогания. Его жалости я боялась едва ли не больше, чем презрения.

Во дворе трактира уже собрались наши сопровождающие. После встречи с разбойниками, их стало меньше, я насчитала шесть лошадей без всадников. Плюмажи у воинов были сняты. Это означало траур по погибшим братьям.

Меня кольнули жалость и стыд. Переживаю тут за себя, что стала свидетельницей чужой смерти. А ведь даже не подумала, что эта смерть была не одна. Какая же я эгоистка.

Не вытерпев, повернулась к выжившим и поклонилась как можно ниже.

– Спасибо, что защитили меня!

От наклона перед глазами все поплыло. Пришлось зажмуриться на пару секунд, чтобы не упасть и не опозориться окончательно.

Понял ли Авенар что случилось? Вряд ли. Когда я подняла голову, он даже не смотрел в мою сторону.

Этот факт вызвал досаду.

Солдаты ответили на поклон нестройными кивками. Авенар молча подхватил меня за талию и взгромоздил в седло. Вручил мне поводья. В следующее мгновение вскочил на своего жеребца и подал гортанный сигнал. Лошади тут же пошли рысью, набирая ход для галопа.

На широкой дороге всадники выстроились по двое, уже привычно разместив нас с драконом в центре.

Говорят, человек ко всему привыкает. Вот и для меня стала почти привычной установленная драконом скорость. Воины из сопровождения молча и единодушно приняли, что нужно спешить. И мы спешили.

Обычно я даже радовалась свежему ветерку, обдувающему лицо. Или меняющимся пейзажам. Полям, которые чередовались с густыми зарослями. Расположенным по обе стороны тракта деревушкам. Мостам, перекинутым через узкие реки.

Обычно. Но не сейчас.

Слабость не покидала меня. Перед глазами появилась странная дымчатая вуаль. Мне пришлось щуриться, чтобы разглядеть дорогу. Голова кружилась всё сильнее. Я тянула узду, стискивала её непослушными пальцами, пытаясь найти в ней опору – и не находя.

Деревья с правой стороны вдруг накренились, согнулись чуть ли не пополам. Лошадь качнулась. Седло подо мной поехало вниз…

Миг – и мир будто перевернулся. Небо и земля поменялись местами. Я почувствовала удар, резкую боль.

А затем все вокруг заполнила тьма.