Защитник для чужой невесты

Глава 27

Авенар

Она наконец заснула. Дыхание, еще недавно прерывистое от слез, выровнялось. В полумраке пещеры я видел лишь смутный силуэт, свернувшийся на груде веток. Но все еще чувствовал на губах ее вкус.

Казалось, она прикоснулась ко мне раскаленным железом. Выжгла на сердце тавро, куда страшнее клейма Минраха…

Что я наделал?

Я хотел заткнуть ей рот. Остановить этот поток отчаяния. Она кричала о продаже, о золоте, и каждое слово было обо мне, о моей собственной сделке. Да, она продала себя за сундук. А я? Я продал душу за призрачный шанс.

И когда она взглянула на меня глазами, полными вселенской боли, я не выдержал. Не ее истерики. Своего собственного ада.

Ее губы были солеными от слез и сладкими от вина. Такими, как я представлял. И смертельно опасными.

Этот поцелуй был капитуляцией. Взрывом плотины.

Идиот. Слабый, жалкий идиот!

Я до сих пор ощущал тепло ее тела. Она пахла хмелем и безысходностью, но прижималась ко мне, будто ребенок. Я нес ее – легкую, как пушинку, и тяжелую, как моя вина.

Я нашел эту расщелину, уложил ее. А сам остался сидеть у входа, вглядываясь в ночь. Где-то там ждали Минрах и свобода, но я видел только пропасть.

Я должен отдать Хлою герцогу. Должен!

Взамен получу свободу. Верну крылья. Спасу клан.

Исполню долг.

Цена непомерна. Меня ждет медленная казнь. Я буду чувствовать ее даже через море. Ощущать ее боль. Видеть, как гаснет ее свет.

Мне предстоит стать свидетелем ее гибели. И после этого моя свобода будет пахнуть предательством. Крылья не поднимут того, кто предал самое ценное.

А если оставлю ее себе?

Украду. Сбежим…

Нет. Это смертный приговор всему моему роду. Минрах не простит. Уничтожит моих братьев, сестер, стариков и детенышей. Ради чего? Ради нескольких украденных лет с женщиной, которая будет смотреть на меня с ужасом, узнав цену?

Один поцелуй – и на чаше весов мое счастье против жизни целого клана.

Я подобрал камень и сжал его так, что тот рассыпался.

Глупая девочка. Она считает меня спасителем. Не видит, как во мне дерутся два зверя: тот, что хочет защитить ее, и тот, что обязан принести в жертву.

Хлоя спросила, красива ли она. Боги, будь она проклята за этот вопрос. Она не красива. Она… необходима. Как воздух. Как биение сердца. Это болезнь. Проклятие.

С первыми лучами солнца я встал. Спина горела огнем, но эта боль была верным другом. Она напоминала, кто я.

Хлоя зашевелилась.

– Фелли, это ты? – прошептала она.

Мое сердце сжалось. Она ищет родных. Но здесь только я. Ее палач.

Я подал воду. Отвечал коротко, бесстрастно. Смотрел сквозь нее. Возводил стену.

– А ты? Ты куда? – в ее голосе послышался страх.

– Буду у выхода, – сказал я, лишь бы держаться подальше.

Я отвернулся к серому рассвету.

Пусть думает, что я бесчувственный камень. Пусть ненавидит. Так будет проще, когда придет время отдать ее Минраху.

А пока я буду ее защищать. От волков. От мира. И от самого себя.

Жаль, что меня защитить от нее уже невозможно…

***

Хлоя

Следующий день мы тоже провели в пути.

Авенар вылил из фляги разбавленное вино, наполнил водой и снова вручил мне. Я вздохнула и потупилась, чувствуя себя виноватой. Надо же было так глупо напиться. Ещё и вела себя по-идиотски.

Воспоминания в голове были обрывочными, но их хватало, чтобы не встречаться взглядом с драконом.

Поднимались мы всё выше, и местность постепенно менялась. В расселинах меж скал начали появляться небольшие клочки земли, видимо, нанесённые ветром за долгие века существования острова. В этих местах зеленела мелкая щёточка травы или приземистый стебель первоцвета с набухающим бутоном.

Кустарники становились выше, массивнее, сменяясь на стволы деревьев, искривлённые постоянными ветрами.

За пару дней нашего пребывания на острове почки начали выпускать первые смятые, неуверенные листочки. И теперь, шагая за Авенаром, я вдыхала настоящий весенний аромат.

Первым шум услышал дракон. Он остановился, долго и напряжённо вглядываясь в сторону. Я приблизилась, перевела дух и глотнула из фляги, чувствуя, как к щекам приливает жар под его мимолётным взглядом. Мог бы и не намекать на вчерашнее. Но дракон не стремился щадить моё самолюбие.

Я тоже услышала шум. Что-то мощное и сокрушительное пряталось за отрогом скалы.

– Что это? – спросила, вглядываясь в небо.

В той стороне, куда смотрел Авенар, в воздухе сформировалось туманное облако и висело над склоном.

– Идёмте.

Мой спутник вновь не удосужился что-либо объяснить, просто шагнул в сторону шума.

Мне пришлось последовать за ним.

Про себя я ругала драконищу, который ну никак не желал поддаваться моему обаянию. Он был замкнут, хмур и неразговорчив. Из такого не выйдет друга или хорошего собеседника. Однако с ним я ощущала себя в безопасности.

Поэтому, когда Авенар двинулся на шум, я поспешила следом.

И восхищённо ахнула.

Оказывается, пока мы изнывали от жажды без пресной воды, по другую сторону скал находился целый водопад. А я и не заметила, как мы прошли вдоль них по расщелине.

Здесь огромная масса воды стекала с утёса и отвесно падала вниз, издавая тот самый шум, который вблизи стал и вовсе оглушающим. Над водопадом висела прозрачная взвесь из мириадов мелких капель. Солнечные лучи отражались в ней и делали розовой, словно кисея. Так и хотелось подойти ближе, чтобы рассмотреть её и потрогать.

Авенар сгрузил тюки на землю и шагнул к краю, чтобы глянуть вниз. Я шла за ним след в след, как нитка за иголкой.

– Стойте здесь! – раздался приказ.

Тон Авенара был таким властным, что я не посмела перечить. Как обычно.

Драконище всегда остается драконищем. И ничего с этим не поделаешь.

Я осталась стоять в полусотне шагов от обрыва. Там был отличный вид на окрестности.

Справа от меня темнел вход в пещеру. Небольшой, похожий на расщелину, где мы провели первую ночь. Чтобы туда войти, Авенару пришлось бы нагнуться. Вряд ли там может жить крупный хищник. Скорее, местные чайки устроили себе гнезда в выемках на склонах скал. Авенар находил пару таких гнезд по пути, и на обед у нас были сырые яйца. Не скажу, что мой любимый деликатес, но голод я ими утолила.

Мой спутник скрылся из виду за очередным изгибом скалы, и я решила проверить пещеру.

Быстренько загляну туда и вернусь назад. Драконище даже не заметит. А вдруг здесь можно будет остаться на ночь? Всё же мы шли весь день. У меня уже гудели стёртые ноги. Даже портянки не помогли.

Я снова глянула в сторону водопада, куда ушёл Авенар, и направилась к темнеющему передо мной входу.

Подойдя ближе, вновь услышала шум воды. А когда заглянула внутрь, не сдержала радостного возгласа. Это было гораздо лучше чаячьего гнезда.

Водопад пробил скалу, и от него отделился небольшой водопадик. Всего лишь ручеёк по сравнению с основным потоком. За те столетия, что он падал на каменную плиту, в ней образовалось углубление, напоминающее большую каменную чашу. Вода перетекала через её край, недолго шла по полу пещеры, а затем исчезала под очередным пластом базальта.

Я подошла к чаше, зачерпнула пригоршню прозрачной прохладной воды и попробовала на вкус. Она оказалась пресной. Я с удовольствием напилась и умылась, плеская себе в лицо. Прохлада бодрила и радовала. Правда недолго.

– Что в словах “стойте здесь” вы не поняли?! – судя по голосу, драконище было злым.

Однако я даже не дрогнула. Обернулась к нему и с улыбкой произнесла:

– Смотри, что я нашла, – обвела пещеру рукой. – Вода пресная, я уже попробовала. А пещера сухая. Разве мы не это искали?

– Вам не стоило соваться сюда одной, здесь может быть опасно, – драконище не хотело радоваться и настырно продолжало стоять на своём.

– Ну ты уже здесь, значит, мне ничего не грозит, – я пожала плечами.

Драконище спасовало перед логикой и промолчало, радуя меня тишиной.

Напротив водопадика в пещере виднелось ещё два проёма. Авенар внимательно вслушивался и вглядывался в том направлении. Мне показалось, что даже внюхивался, однако я не была уверена.

Наконец что-то для себя решив, дракон оставил тюки у каменной чаши двинулся через пещеру.

– Оставайтесь здесь и никуда не суйтесь! – процедил мне через плечо.

Даже обернуться не соизволил.

– Слушаюсь и повинуюсь, ваше драконшество, – пробормотала я тихо.

Но он, кажется, услышал.

– Если ещё раз ослушаетесь, свяжу по рукам и ногам! – пригрозил, прежде чем скрыться в одном из проёмов.