Бескрайнее темное море. Том 1

15. Костяной генерал

Стоило пробить часу Мао, как Фан Лао уже стоял в кабинете императора. Как и всегда, его облик соответствовал случаю, даже старший евнух Моу Гань с довольным видом смотрел на заклинателя. Фан Лао по праву можно было назвать образцом сыновней почтительности: мягкий с виду, но решительный и стойкий, он вызывал у людей приятное чувство надежности. После своего спасения на реке император Хэ еще больше проникся уважением к наставнику Фан и наградил его шкатулкой с серебряными слитками весом в пять цзиней.

– Этот наставник приветствует императора, – произнес Фан Лао, поклонившись. – Может ли этот скромный человек узнать причину разговора?

– Мы нашли несколько человек, чье цзы вэй доу шу сходно с Нашим, – произнес Хэ Ланцзян, кивком веля главному евнуху передать бумаги. – Взгляни на них, наставник Фан, и скажи, кто больше подойдет.

Фан Лао окинул взглядом исписанные листы. Цзы вэй доу шу подобранных людей и правда практически полностью совпадали с двенадцатью Дворцами императора Хэ, даже Поцзюнь в них был в весьма располагающих позициях.

– Могу я узнать, кто эти люди?

– Для чего вам? – спросил Моу Гань.

– От этого зависит дальнейшая судьба императора Хэ. Если человек актер, то после смены карты император и сам станет увлекаться пением и танцами, а если палач, то полетят головы, – терпеливо объяснил Фан Лао.

Император с пониманием кивнул, веля евнуху говорить.

– Один из них министр. Второй – кузнец, чьи мечи использует армия, третий – рыбак, а четвертый – продавец риса. Что из этого нашему императору подойдет больше?

Фан Лао некоторое время молчал, прежде чем ответить:

– Если император желает предаться науке и обогатить Юйгу учеными мужами, то, несомненно, первая карта прекрасно подойдет, если же хочет укрепить военную мощь империи, то вторая карта, если хочет обеспечить всю нацию пищей, то третья, ну а если же предпочтительнее наладить торговлю с другими империями, то четвертая. Все зависит только от стремлений императора.

– Мы поняли тебя, выбор и правда предстоит обдумать, – кивнул Хэ Ланцзян. – Сколько времени наставнику Фан потребуется для совершения ритуала?

– Он проходит быстро и может занять всего один кэ, однако нужно новолуние и чтобы все дома в Цинхэ потушили свет. Все остальное я подготовлю сам.

– Новолуние будет через двадцать дней, – быстро подсчитал главный евнух.

– Тогда у императора еще есть время решить, чье цзы вэй доу шу выбрать.

Хэ Ланцзян промолчал, задумчиво постукивая пальцами по столу. Фан Лао не стал его торопить, глядя за спину императора, на висевшую на стене картину Тяньцай-цзюнцзы.

– Мы позвали тебя для еще одного вопроса, – уже не так громко произнес император Хэ. – Мы видим, что Вэнь-эр становится покладист рядом с наставником Фан. Воистину, Мы удивлены.

– Третий принц знает, когда ему стоит остановиться, хотя порой и бывает… безрассуден, – признался Фан Лао, вспомнив случай на реке и в комнате Бяньбянь.

– По докладам, третий принц перестал сбегать. Он остается в своих покоях чуть ли не каждую ночь, – добавил Моу Гань, и по его лицу было неясно, раздосадован он этим фактом или доволен, что избавился от головной боли.

– Могу я узнать, как император распорядится судьбой третьего принца? – осторожно спросил Фан Лао.

– Судьбой? – нахмурился Хэ Ланцзян.

– Цин Вэню в этом году исполнилось двадцать три, однако он не помолвлен, у него нет собственных земель в Юйгу, да и во главе министерства он не стоит, – заметил заклинатель. – К чему мне готовить третьего принца?

– Мы бы хотели дать ему достойную жену, однако ни одна знатная девушка не согласится связать себя узами брака с моцзя, – с неохотой признался император.

– А что насчет союза Лан? В Цин Вэне течет их кровь, разве породнить его с кем-то из них не будет хорошим решением? Заодно вы сможете узнать обстановку внутри союза.

– Мы думали об этом, – признался император Хэ, – однако Цин Вэнь вырос вне племени, и навряд ли его смогут принять в нем. Да, в нем есть кровь кочевников, но это еще нужно доказать союзу Лан. Мы наслышаны об их испытаниях силы и не уверены, что готовы жертвовать сыном.

Фан Лао промолчал. Он и сам знал об этом; испытания порой бывали смертельны, пусть пройти их разрешалось и чужакам. Только способный укротить резвого скакуна и перехватить стрелу мог называть себя воином великого шаньюя. Однако разве Цин Вэнь не достоин этого? Фан Лао сам был свидетелем меткости третьего принца.

– Вы слишком оберегаете его, – наконец произнес заклинатель. – Разве птица может показать силу своих крыльев, если будет постоянно сидеть в клетке?

Император рассмеялся.

– Верно сказано, наставник Фан. Однако порой Нас гложет чувство, что если Мы отпустим Вэнь-эра, то он больше никогда не вернется.

– Даже верный конь знает, где его дом. Вам не стоит об этом переживать.

Не успел Хэ Ланцзян ответить, как его прервал робкий голос слуги:

– Ваше величество, генерал Гу хочет с вами встретиться.

– Впусти его!

Дверь отворилась, и в комнату вошел Гу Юань; заметив Фан Лао, он коротко кивнул ему. Главный евнух тут же скривил нос, словно увидел мерзкую гусеницу под ногами.

– Долгих лет жизни императору! – склонился генерал.

– Что привело тебя к Нам?

– Я получил письмо от дозорных. В пятнадцати ли от города был вскрыт курган одного из четырех генералов Юэло Великой Цзянь!

– Что?! – вскочил на ноги император, изумленно глядя на Гу Юаня.

– Это сделали не расхитители могил – захороненные тела пропали, а гроб генерала пуст.

В комнате повисла гнетущая тишина.

Фан Лао слышал про четырех генералов Юэло Великой Цзянь. Эти воины были лучшими из лучших, но пали во время Цзяньской резни. Одни говорили, что Великое Бедствие Пустоши свело генералов с ума, и те пошли против своих же людей, другие же утверждали, что именно Юэло первыми вступили в бой с демоном и погибли. Их души оказались наполнены темной ци, и, дабы генералы не переродились в демонов, мудрец Ао заковал их в доспехи и спрятал в курганы – в каждой империи похоронили одного из воинов.

Поймав мрачный взгляд Гу Юаня, Фан Лао сразу понял, о чем тот думает.

Мертвецы встали и ушли.

– Мы проверим курган, – наконец распорядился Хэ Ланцзян и обратился к Фан Лао: – Наставник, окажешь Нам услугу и поедешь с Нами?

– Как прикажете.

– Генерал Гу, собери небольшой отряд и возглавь его. Через два кэ выдвигаемся, – велел император.

Быстро собрав отряд из десяти воинов с луками и мечами, генерал Гу с императором и Фан Лао покинули столицу. Лошади скакали без перерыва целый шичэнь. Столица осталась позади, потянулись рисовые поля, на некоторых по щиколотку в воде работали крестьяне. Дорога вывела к лесу, и меж деревьев показался могильный курган, напоминающий невысокий холм. Каменная арка, защищающая от воров и слишком любопытных путешественников, покоилась на земле.

Стоило приблизиться к кургану, как лошади испуганно заржали и встали на дыбы. От витающей в воздухе слабой темной ци закололо в легких. Отряд напряженно остановился в десяти чжанах от холма.

Спрыгнув с лошади, Фан Лао внимательно огляделся.

– Что здесь произошло? – нахмурился Хэ Ланцзян.

Лес у дверей кургана был выжжен, а тяжелый камень, преграждающий вход, расплавился.

– Какой огонь способен на такое?

– Драконий, – негромко ответил заклинатель, и отряд невольно вздрогнул.

– Разве последний дракон не умер еще задолго до правления самого Хуан-ди? – удивился император Хэ.

– Так и есть. И если это не дракон, то фэнхуан.

– В последний раз этой птицей прикинулось Великое Бедствие, – покачал головой Гу Юань, сжимая меч на поясе.

Фан Лао не стал больше ничего говорить и первым приблизился к входу в курган. Достав бумажный амулет, вспыхнувший в руке, он осторожно ступил в коридор. Пол усеивали обломки амулетов из персикового дерева.

За Фан Лао шел Гу Юань, следом император Хэ, а после и остальные. Солдаты не боялись крови и трупов, однако навряд ли были готовы встретить ожившего мертвеца.

Кладка коридора осыпалась, являя углубления с тонкими корешками деревьев, а также ямы, столь глубокие, что не было видно дна. Тянуло сыростью, землей и разложением. От запахов мутило, хотелось сделать глоток свежего воздуха.

– Неужели тела были закопаны прямо так? – удивился заклинатель.

Ему никто не ответил, и это молчание Фан Лао принял за согласие.

Когда хоронили четырех генералов, то в гробницу также поместили их погибших воинов – в надежде, что те развеют тьму в душах Юэло. Кто же знал, что все обернется иначе и отряды покинут курган вслед за командиром?

Дойдя до небольшого круглого зала, Фан Лао замер. Везде валялись камни, стены были разворошены и перекопаны, как и пол, а в центре стоял гроб с разрубленными цепями.

– Это цепи из металла, который невозможно перерубить обычным мечом, – негромко произнес Хэ Ланцзян, нерешительно подойдя к гробу и заглянув внутрь. – Пропал… он и правда пропал!

Не было ни генерала, ни его оружия, ни подчиненных, лишь в воздухе витала темная ци. Курган оказался пуст, словно в одну ночь все мертвецы пробудились и решили покинуть его.

– Генерал Гу, – хрипло произнес император Хэ, не глядя на него. – Собери несколько отрядов, чем больше, тем лучше, и вели им обыскать земли Юйгу. Осмотрите все – овраги, заброшенные подвалы, пещеры! Не дайте этим тварям взволновать Нашу страну!

Рев императора эхом прошелся по залу, заставив стражников вздрогнуть. Хэ Ланцзян был в ярости и с трудом сдерживался, чтобы не отобрать у Гу Юаня меч. Вот только на кого выплескивать злость? Кто виновен в том, что мертвецы вдруг ожили?

– Сколько воинов здесь было захоронено? – негромко спросил Фан Лао.

Помолчав некоторое время, Гу Юань негромко сказал:

– Я слышал, что больше пяти тысяч.

Услышав это, все невольно замерли.

Курган только с виду казался небольшим, на деле же он уходил вглубь на несколько десятков чжанов. Раньше это была громадная яма, в которую скинули тела умерших от темной ци воинов и заложили их камнем, чтобы никто не посмел осквернить могилу. А возможно, и чтобы затаенная злоба не вырвалась – эти люди, пережив Бедствие, но впитав в себя темную ци, угасали за несколько дней. Их последние дни были наполнены болью и мучением.

– Мудрец Фан, ты сможешь отследить их? – спросил император.

– Я могу попробовать.

Они покинули курган, и Фан Лао подобрал длинную палку, начертив прямо на земле сложную печать со множеством иероглифов. Встав по центру, он сложил перед собой руки. Печать вспыхнула ярким белым светом, заставив всех удивленно ахнуть. Налетевший ветер поднял в небо песок, закрутив его над головами и с хлопком развеяв. Сияние погасло, и Фан Лао открыл глаза.

– Что вы обнаружили? – поинтересовался Гу Юань.

– Темная ци еще осталась в этом месте, но… это прозвучит странно, но я больше не вижу следов мертвецов. Они словно исчезли.

– Не могли же они отрастить крылья? – нахмурился император Хэ.

– Возможно, их могли отсюда переместить в другое место, но я пока не представляю как, – признался Фан Лао. – Единственное, что я сейчас могу, – обезопасить столицу, если мертвецы вдруг нагрянут туда.

– Этого будет достаточно, – кивнул Хэ Ланцзян.

Не в силах больше здесь оставаться, император покинул курган и взлетел в седло.

– Великая Цзянь пала двадцать лет назад, а мертвецы должны гнить в земле и не пытаться отомстить! Если понадобится – я сам возьму меч и повторю то, что сделал в Цзяньской резне.

Фан Лао слегка нахмурился, но не стал ничего говорить, запрыгнул на коня и погнал его вслед остальным.

Путь обратно отчего-то показался заклинателю намного дольше. Ехавший рядом с ним генерал Гу произнес так, чтобы солдаты впереди не услышали:

– Наставник Фан, мог ли тот человек?..

– Возможно, – не дав ему договорить, кивнул Фан Лао. – Обсудим это потом.

Гу Юань больше ничего не спрашивал.

Добравшись до столицы, император велел созвать совет министров, но был остановлен Фан Лао:

– Разумно ли это – вносить смуту так рано? Мы еще не знаем, правда ли те мертвецы ожили, или их кто-то намеренно выкопал. Ваше величество, не принимайте поспешных решений.

– И что ты предлагаешь? – сухо спросил Хэ Ланцзян, сверху вниз взглянув на заклинателя.

– Позвольте мне показать защитные знаки и велите распространить их по всей столице. Скажите людям, что они даруют удачу, и пускай каждый повесит над входом в свой дом. Неважно, на чем они будут написаны – на бумаге, на дереве или металле, – это обезопасит ваш народ.

– Хорошо, рисуй, – велел император, положив на стол лист бумаги и кисть.

Подобрав широкий рукав, Фан Лао вывел аккуратный символ.

– Неужели этот знак сможет защитить всех? – невольно удивился Гу Юань.

– Да, он не требует внутренней ци, и его могут использовать обычные люди. Вы ведь знаете традиции Великой Цзянь, так что не должны быть удивлены.

– Я всегда считал, что это не более чем примета цзяньцев, – фыркнул император Хэ.

Фан Лао промолчал. Хэ Ланцзян и сам был цзяньцем, однако после основания Юйгу начал причислять себя к народу юй.

– Если это все, то разрешите мне идти.

– Идите оба.

Император взмахом руки отпустил генерала и заклинателя, и те покинули кабинет.

– Наставник Фан, есть ли защитные печати для военных? – поинтересовался Гу Юань.

– Боитесь, что все же придется сражаться с мертвецами? – догадался тот.

– Да. Мясник из Ганси убил около сотни людей, вдобавок из кургана, возможно, пропало пять тысяч трупов… я слышал от отца, как хоронили солдат Великой Цзянь. С них не снимали броню и оставляли им оружие. Если эта армия мертвецов оживет, то будет непобедимой.

– Это так, – с неохотой признал Фан Лао. – Я могу поручить служанкам вышить защитные символы на вашей одежде, но не думайте, что это спасет вас. В первую очередь вы обычные люди, не заклинатели и не боги. Вам все еще стоит полагаться на свою силу.

– Да, но я одного понять не могу: неужели никто не видел эту армию мертвецов? Спрятать пять тысяч воинов невозможно.

– Темный заклинатель на это способен. Некоторые печати и целый город сделают невидимым для посторонних людей, – заметил Фан Лао. – Все, что нам сейчас остается, – наблюдать.

– Похоже, сами Небеса распорядились, чтобы наставник Фан прибыл в Цинхэ в такое неспокойное время, – невольно усмехнулся Гу Юань. – Может, вы и правда несчастье в удачу обращаете?

Фан Лао ответил ему мягкой улыбкой, от которой тревоги генерала Гу развеялись сами собой. Неудивительно, что Цин Вэнь успел привязаться к этому человеку. Что-то в заклинателе было такое, что пленяло, заставляя безоговорочно доверять ему и подчиняться.

– Держите меч возле себя, генерал Гу, – произнес ему напоследок Фан Лао. – Нападение мертвецов – далеко не худшее, что может произойти.

Гу Юань кивнул, поклонился и поспешил в сторону Военного министерства. Проводив его задумчивым взглядом, заклинатель обернулся и замер при виде знакомого мужчины с седыми прядями на висках. Советник Лю доброжелательно улыбнулся ему и произнес:

– Вижу, у наставника Фан много забот. Не уделишь час этому старику?

– Как вы и сказали, у меня совсем нет свободного времени, – отказал заклинатель. – Только если в следующий…

– Народу Великой Цзянь угрожает гибель, но если тебе это безразлично, то прошу, иди, – спокойно перебил его мудрец Ао, развернулся и направился прочь.

Ошарашенно взглянув на него, Фан Лао тяжело сглотнул и все же последовал за советником в сад. Благоухали пионы с пышными, размером с две ладони, соцветиями. От стоявшего в воздухе аромата слегка кружилась голова, и Фан Лао прикрыл рукавом нос.

– Могу я узнать, что мастер имеет в виду? – глухо спросил он.

Подойдя к кусту, советник Лю неторопливо погладил нежные лепестки бутона, а затем оторвал несколько.

– Ты знал, что с каждым годом народ цзянь угнетают все больше и больше? – поинтересовался мудрец. – Это не заметишь с первого взгляда, однако все серьезнее, чем кажется. Минувшей ночью император с министрами приняли новый закон. Люди, что до сих пор относят себя к цзяньцам, отныне будут под более пристальным контролем. Император знает, что их недовольство никак не может угаснуть даже спустя двадцать лет, а если они поймут, что кто-то собирает армию мертвецов из генералов Великой Цзянь… для Хэ Ланцзяна это будет угрозой.

Фан Лао не удивился, что мастер Ао уже все знает. От этого человека нельзя было ничего скрыть, его глаза находились по всей Поднебесной.

– Как много известно императору Хэ?

– Меньше, чем нам, однако если хочешь сохранить людей цзянь, то не дай им перейти границы.

– Я понял вас, – кивнул Фан Лао. – Постарайтесь тогда не дать императору Хэ возможности устроить гонения на цзяньцев.

– Ты забываешь, что есть министры, которые также влияют на его решения, – напомнил мастер Ао, сорвав бутон и неторопливо выдергивая из него лепестки. – И многие из них были бы рады избавиться от любых упоминаний о Великой Цзянь и ее народе.

– Знаю…

Ни одной из четырех империй не было дано достичь того же могущества, каким обладала Великая Цзянь. Министры понимали это, злились и надеялись, что через десятилетие-другое о павшей империи не останется правдивых воспоминаний.

– Как думаешь, ты способен любить?

Вопрос прозвучал столь внезапно, что Фан Лао удивленно взглянул на советника.

– Что мастер имеет в виду?

– Любовь в столь юном возрасте прекрасна, ты так не думаешь, Лао-эр? – улыбнулся ему мудрец Ао, бросил на землю бутон и небрежно отряхнул руки. – Она столь много дает и столь же много отнимает. Поверь, я знаю, какова на вкус любовь.

Фан Лао с сомнением взглянул на учителя и произнес:

– Разве мы имеем на это право? Разве нам дано любить?

– Неужели это запрещено? – вопросом на вопрос ответил советник. – А если запрета нет, то почему бы и не постичь это чувство?

Фан Лао не ответил. Он испытывал сыновнюю любовь; но названого отца уже давно не было в живых.

– Это все, что вы собирались мне поведать? – с легким нетерпением поинтересовался Фан Лао.

Мудрец Ао рассмеялся, взглянув на него как на глупое дитя.

Попрощавшись, Фан Лао покинул сад и устало побрел к себе. Этот день выдался слишком шумным, и хотелось посидеть за книгой и чаем. Однако стоило заклинателю коснуться головой подушки, как он тут же уснул.

Севший на подоконник ворон взглянул умными глазами на хозяина, постучал несколько раз клювом по дереву и, убедившись, что тот не проснулся, взлетел на крышу. Словно верный страж, он принялся следить за округой и прогонять людей, посмевших слишком громко говорить. Его хозяин в последнее время почти не ложился, так что имел право на отдых.

Фан Лао проснулся поздним вечером от духоты. Ополоснувшись прохладной водой, он накинул длинный халат; шелк лип к влажной коже. Устало сев за стол, подпер пальцами лоб и закрыл глаза.

На него свалилось слишком много обязанностей. Он вынужден обучать принца, а также расследовать смерть министра Ди. Теперь нужно еще и уберечь цзяньцев от гнева императора. А Фан Лао так и не нашел человека, которого искал. Его след терялся в столице, и чуть ли не единственным, от кого он мог получить какие-то сведения, был император Хэ.

Протерев глаза, Фан Лао налил себе холодного чая, который не успел выпить утром.

Снаружи раздавались голоса. Выйдя на улицу, заклинатель понял, что шум стоит во дворце третьего принца. Нахмурившись, Фан Лао легонько подпрыгнул, оказался на крепкой ветке дерева и окинул взглядом внутренний двор Цин Вэня. Там собрались девушки – одни из лучших певиц и танцовщиц Цинхэ, – которые развлекались, играя на инструментах и двигаясь в такт музыке.

– Мой принц, тебе не кажется, что лучше отдохнуть? – мысленно спросил Фан Лао.

– Может, наставник присоединится ко мне? – послышалось в ответ. Цин Вэнь, улыбаясь, метнул взгляд в сторону дерева. – Здесь столько прелестных девушек, неужели не хочешь с ними развлечься?

Не было никакого желания спорить с этим мальчишкой. Фан Лао спустился на землю, мысленно пообещав, что завтра преподаст принцу урок.