Бескрайнее темное море. Том 1

6. Заклинатель

– …наставник Фан.

Фан Лао вздрогнул и с неохотой отвлекся от созерцания картины. Разглядывая полки третьего принца, он случайно заметил работу художника Тяньцай-цзюнцзы. Руки сами потянулись к ней, и вот, забыв обо всем на свете, Фан Лао уже некоторое время смотрел на реку с маленькой лодочкой и нависшей над ней луной. Картина называлась «Я плыву на лодке – она малым кажется лепестком»[51].

Цин Вэнь, не с первого раза дозвавшийся заклинателя, встал рядом и перевел взгляд с растерянного лица Фан Лао на крошечного нарисованного рыбака.

– Если так нравится, то можешь забрать.

– Разве я могу? – улыбнулся Фан Лао, бережно свернув картину. – Эта работа, как и все, что вышло из-под кисти Тяньцай-цзюнцзы, имеет невероятную цену. Император Хэ знает, что она припрятана у моего принца?

– Не знает. Впрочем, это ранняя его картина. Если Нин-гэ хочет, то может повесить ее у себя, все равно здесь она будет пылиться, – пожал плечами Цин Вэнь, не взглянув на протянутый Фан Лао свиток. – Ты знал Тяньцай-цзюнцзы?

Вопрос оказался столь внезапным, что заклинатель замер, прежде чем кивнуть:

– Да, знал.

– Где он сейчас? Многие считают, что Тяньцай-цзюнцзы живет где-то вдали и больше ничего не рисует, другие же утверждают, что он мертв.

– А что думает мой принц? – поинтересовался Фан Лао, бережно спрятав картину в широкий рукав нового облачения, которое сегодня доставили из столичной лавки.

Некоторое время Цин Вэнь молчал, глядя на стоявшего напротив заклинателя. Сегодня Фан Лао забрал волосы заколкой с длинными голубыми лентами, а его белая многослойная одежда с фиолетовой и золотой вышивкой, как и многие прежние облачения, напоминала одеяния народа шуй: высокий воротник и широкие рукава, под которыми находились еще одни, узкие, до самых ладоней. Слуги предоставили Фан Лао несколько нарядов, но все они были скроены в традициях народа юй: легкие, зачастую с открытой шеей и грудью.

– Думаю, Тяньцай-цзюнцзы мертв, – наконец произнес Цин Вэнь. – Не знаю, откуда такие мысли, просто так кажется.

– О чем ты меня спрашивал? – сменил тему Фан Лао, сев в кресло. – Достопочтенный наставник отвлекся и прослушал тебя.

– Я спрашивал, верит ли Нин-гэ, что драконы живы? – спросил третий принц, подойдя к окну и взглянув на залитый солнцем внутренний сад.

– Сомневаюсь. Все драконы погибли в войне с демонами и богами, остались лишь их кости, – покачал головой заклинатель. – Я слышал, что горы Лунбэй когда-то были драконом – одним из самых больших, что умер от божественной стрелы, пробившей его череп. Упав на землю, он обратился камнем, спустя десятилетия на нем выросли деревья, а позвонки покрылись вечным снегом.

– Вот как… по Цинхэ прошел слух, якобы ночью над городом летал дракон. Впрочем, его видели всего пара человек, изрядно выпивших до этого, – со вздохом признался принц.

Фан Лао удивленно взглянул на Цин Вэня и задумался, подперев пальцем подбородок и нахмурив брови.

– Возможно, это цзялун… ненастоящий дракон, – произнес он. – Ты слышал про истинных и ложных драконов, мой принц?

– Настоящие драконы рождаются, когда светлая и темная ци образуют жемчужину – ядро их сердца. Ложные же когда-то были змеями и карпами, отрастившими лапы на пути совершенствования. Думаешь, это мог быть цзяолун? – нахмурился Цин Вэнь.

– Вполне, ведь все истинные драконы мертвы, а ложные порой появляются, но боги стремятся уничтожить и их. Тебя так волнует этот слух?

Цин Вэнь не ответил, отвернулся к окну и задумчиво прикрыл глаза.

Ветер принес из сада розовый лепесток и опустил на голову принца. Помедлив, Фан Лао поднялся с места, бесшумно подошел к ученику и протянул руку. Цин Вэнь очнулся и перехватил его прохладную ладонь:

– Что-то не так?

– На твоей голове лепесток. Не люблю, когда что-то портит облик, – ответил Фан Лао.

Отпустив его руку, Цин Вэнь поспешил смахнуть с головы розовый лепесток.

– Нин-гэ, есть ли в этом мире заклинание, способное поднять мертвых?

Фан Лао с неохотой ответил:

– Мой принц представляет, насколько сложно такое заклинание? Одно дело – поднять человека, совсем другое – дракона. Вдобавок только темные заклинатели и демоны практикуют подобное.

– А какова плата за ритуал? – никак не отставал Цин Вэнь.

– Демону достаточно уничтожить пару сотен людей, а вот заклинатель жертвует собственной плотью и начинает медленно гнить.

– И стоит ли оно того?..

– Мертвое животное невозможно убить, только сжечь. Я бы не хотел говорить с тобой на эту тему, – заметив во взгляде принца вопрос, тут же пресек заклинатель. – Я не занимаюсь такими вещами, так откуда же знать все тонкости? Мне привычнее гонять грозовые тучи, а не поднимать из могил мертвецов.

– Ты способен вызвать дождь? – удивился Цин Вэнь.

– Кажется, мой принц не воспринимает наставника всерьез, – с укором произнес Фан Лао. – Я способен на многие вещи, и некоторые весьма пугающи.

– Значит, если Нин-гэ разозлить, то он сможет затопить всю столицу по собственной прихоти? – с улыбкой произнес принц.

– Боюсь представить, сколько ци мне придется потратить на это. Ее у меня не так много, как у богов и демонов, и без подпитки все, что я смогу, – поднять волны на местных реках, но никак не затопить Цинхэ.

– А есть ли ци у обычных людей? Таких как я, император или лекарь? Как вообще ты стал заклинателем?

На мгновение перед глазами Фан Лао предстал каменистый заснеженный берег, белые одежды и собственные руки в кровоподтеках, отчаянно тянущиеся к стоявшему совсем рядом человеку. Моргнув и прогнав воспоминание, заклинатель отвернулся, прошел к столу и провел пальцами по аккуратной стопке бумаги.

– Ци есть в каждом – у кого-то ее меньше, у кого-то больше. К примеру, у императора Хэ ци совсем немного, в тебе же ее столько, что ты мог бы обернуть вспять Великую реку.

– Тогда почему я не заклинатель?

– А ты не задумывался, почему их всего двое на всю Поднебесную? – спросил Фан Лао.

– Задумывался, но так и не нашел ответа, – признался Цин Вэнь, присев на низкий подоконник. – До падения Великой Цзянь было десять темных и столько же светлых заклинателей, но резню пережил только мудрец Ао, а год назад объявился ты. Вы единственные заклинатели Поднебесной, вдобавок светлые. Расскажи, как так вышло?

– Когда-то заклинателей и правда было намного больше, – тихо ответил Фан Лао. – Во времена расцвета Великой Цзянь эти земли оберегали сотни светлых, им противостояло всего несколько десятков темных. Одни возвысились и стали небожителями, другие же обратились демонами. Но постепенно надобность в заклинателях отпала – все могущественные демоны были побеждены, а вмешиваться в природу мы не смеем. Учеников перестали брать, и на закате Великой Цзянь нас и правда осталось мало, а уж после резни… что же касается того, как становятся заклинателями, то все дело в трех душах хунь и семи душах по. Люди, что сжигают все семь душ по, становятся чувствительны к Небесным и Земным жилам, ци больше не избегает их, однако боль, с которой уничтожаются души, может свести с ума. Все равно что тебе ломают кости и рвут сухожилия. Зная это, ты готов стать заклинателем? Как думаешь, способен будет пройти такую пытку император или обычный рыбак? Насколько сильна их воля?

– И как долго это длится?

– Одна душа в день, – ответил Фан Лао.

– Мне жаль… что тебе пришлось через такое пройти, – внезапно произнес Цин Вэнь.

– Это было мое решение, – спокойно ответил Фан Лао, с мягкой улыбкой взглянув на него. – Не жалей меня, мой принц, просто не следуй по тому же пути, что и я.

Цин Вэнь не успел ответить, как громко хлопнули створки ворот, а следом донеслись голоса:

– Младший брат, ты тут?

– Вэнь-эр, мы кое-что принесли тебе!

Цин Вэнь тут же вскочил с места, собираясь запереть двери, но те с грохотом распахнулись. На пороге, одетые в одинаковые черно-золотые наряды, стояли близнецы. Увидев застывшего Цин Вэня, старшие сыновья императора Хэ тут же обступили его и взъерошили волосы.

– И где это ты пропадал, младший братец?

– Разве забыл про вчерашнее обещание прийти и выпить с нами, а?

– Вы… может, хоть немного уважения проявите?! – не выдержав, вспыхнул Цин Вэнь.

Только сейчас близнецы заметили наблюдавшего за ними Фан Лао, обменялись взглядами и отпустили Цин Вэня. Не сговариваясь, они одновременно поклонились заклинателю и произнесли:

– Приветствуем наставника Фан, позаботьтесь о нашем дурном брате!

Цин Вэнь, прикрыв лицо ладонью, не знал, плакать ему или смеяться. Смотреть на Фан Лао стало отчего-то стыдно. Не так он представлял знакомство заклинателя со своими назваными братьями; но те хоть успели спрятать кувшины с вином за спины.

– Приветствую первого и второго принцев Хэ, – с почтением поклонился Фан Лао. – Что привело вас сюда?

Цин Вэнь бросил яростный взгляд на близнецов, но те лишь улыбнулись, спокойно достав припрятанные кувшины.

– Не желает ли наставник Фан разделить с тремя принцами вино?

Близнецы, ничуть не смущаясь, разглядывали Фан Лао: ниже на полголовы, он, однако, умудрялся смотреть на них как на несмышленых детей. Ему и правда не было дела, кто перед ним – нищий или император, – он всех встречал одинаково.

– Хорошо, – вдруг произнес заклинатель, – однако, боюсь, я не смогу выпить больше двух чаш вина. Мое тело плохо переносит алкоголь.

Он махнул рукавом, и на письменном столе оказались четыре чаши. Близнецы обменялись слегка удивленными взглядами и послушно разлили вино. Оно отдавало сладким ароматом персиковых и сливовых цветов, не слишком резким, но в то же время достаточно отчетливым, чтобы застыть в воздухе на некоторое время.

– Наставник Фан, позвольте узнать, откуда вы родом? – спросил Хэ Е, сев рядом с братом на топчан.

Цин Вэнь взглянул на них, однако не подал виду, что разгадал затею близнецов. Они совершенно не страшились вызвать гнев у наставника Фан, за беседой с вином расспрашивая о его жизни.

– Я родился в Великой Цзянь, как и все вы, и отношу себя к цзяньцам, – ответил Фан Лао, сделав маленький глоток вина. Он с интересом смотрел на близнецов, ожидая их дальнейшего хода.

– Но мы родились за пару лет до падения Великой Цзянь, когда же наставник Фан появился на свет? – вскинул бровь Хэ Тянь, привалившись к плечу близнеца.

– Разве это так важно? Скажи я вам свой возраст, не посчитаете ли вы меня стариком, которому уже давно место в земле? – тихо рассмеялся Фан Лао, сделав еще один глоток.

Цин Вэнь заметил, что кончики ушей наставника слегка покраснели. Он и правда быстро пьянел.

– Раз наставник Фан столько лет живет, то у него и жена с детьми должны быть, – не отставал Хэ Е.

Фан Лао изумленно взглянул на близнецов и какое-то время раздумывал над их вопросом, прежде чем ответить:

– Я не женат, и у меня никогда не было детей.

– Почему? – невольно вырвалось у Цин Вэня.

– Заклинатели могут прожить сотни лет, а люди редко разменивают восьмой десяток, так зачем мне обременять жизни близких и свою собственную? – легко ответил наставник Фан. – Быть одному – вот судьба заклинателя, хочет он того или нет. Мы добровольно идем на это.

Братья многозначительно переглянулись.

Заклинателей было всего двое, и ни один не мог продолжить род, не обрекая себя на горе. Цин Вэнь с трудом представлял, каково это: твои дети встречают старость, а ты все так же молод. Слова Фан Лао имели смысл, пускай и звучали болезненно.

– Наставник Фан, – вдруг заговорил Хэ Е, и Цин Вэнь напрягся, – получается, вам все же разрешено вступать в брак? Или любить обычного человека?

Вопрос Хэ Е удивил всех, даже Хэ Тянь покосился на близнеца. Фан Лао же молчал, и его взгляд стал странным: слегка отрешенным, словно мыслями заклинатель пребывал где-то далеко. Наконец он произнес:

– Заклинатели во многом обычные люди. А люди влюбляются друг в друга по разным причинам: кого-то увлекает внешность, другие восхищаются умениями, третьи же чувствуют родственную душу. Разве можно осуждать человека за это? Влюбляясь, мы наконец-то ощущаем себя полноценными, расставаясь – понимаем, что нас лишили части души. Даже богам и демонам знакома любовь.

– Значит, наставник Фан не считает заклинателей, обреченных на одиночество, неполноценными? – спросил Хэ Е.

– Я считаю неполноценными тех, кто силой берет других, унижая и заставляя страдать. Такие люди лишь наслаждаются властью, для них не существует «любви», только желание подчинять, – сухо произнес Фан Лао, и в его взгляде мелькнуло что-то такое, что заставило Цин Вэня вздрогнуть. – Настоящая любовь сильнее гордыни. Неважно, кто перед тобой – красавица с приданым или уродина без медной монеты, – ты будешь с любимой, даже когда земля под ногами разверзнется.

– В союзе Лан есть обычай вступать в браки, даже если влюбленные из разных племен, – вдруг заговорил Цин Вэнь. – Я помню, слышал от одного кочевника, что среди них это не считается чем-то неправильным. Если союз одобрили на Небесах, то шаманы разрешают заключить брак. Кочевники считают, что перед Небом все равны, любовь не должна притесняться. Однако к нам они относятся весьма настороженно.

– Верно. – Взгляд Фан Лао смягчился. – Ланы – вольный народ, они любят кого хотят, идут куда хотят и не боятся, что их за это осудят. Раньше, до падения Цзянь, у нас с ними были весьма дружественные отношения, их великий шаньюй[52] даже передал пурпурный свиток императору.

– Что за пурпурный свиток? – поинтересовался один из близнецов.

– Он позволяет призвать союз Лан в трудное время и тем самым увеличить свою армию, – пояснил Фан Лао. – Однако после падения Великой Цзянь союз Лан не стал больше поддерживать отношения ни с одним из императоров, хотя я слышал, что было множество попыток. Ходят слухи по этому поводу: одни считают, что союз Лан держит обиду на четырех императоров за их поспешное отступление на юг, но многие сошлись на том, что они больше не желают никому подчиняться и потому хранят пурпурный свиток у себя.

– Отец был бы не против его заполучить, – пробормотал Хэ Е. – Такая мощь в одних руках…

– И тем самым заставить других императоров волноваться? – фыркнул Хэ Тянь. – Даже хорошо, что этого пурпурного свитка ни у кого нет, все на равных.

– Ты бывал в союзе Лан? – поинтересовался принц у заклинателя.

– Нет, они ведь не любят чужаков. А вот тебя бы приняли.

Братья одновременно взглянули на заклинателя, сделавшего очередной небольшой глоток. Когда он заговорил, то голос звучал уже тихо, словно Фан Лао рассказывал о тайне, которую никому больше нельзя знать.

– Среди союза Лан есть племя фэнье. Когда-то, во времена семи Сражающихся Царств, они были князьями самых северных гор. У главной ветви фэнье иероглиф такой же, как и у Вэнь-эра. Ты разве не знал об этом?

– Мы знали об этом, – признался Хэ Тянь, взглянув на Цин Вэня. – Нам известны фамильные знаки и предводителей племен, и великого шаньюя, который возглавляет союз. Мы просто не думали, что наставнику Фан так интересен союз Лан.

– Разве мне не положено знать чуть больше, чем простому человеку? – нахмурился Фан Лао.

– Наставник Фан и правда мудр, – первым сообразил Хэ Е, попытавшись загладить вину. – Мы не хотели вас оскорбить, не подумайте!

Складка меж бровей заклинателя разгладилась, и принцы облегченно выдохнули.

– Как бы только отец не решил вдруг сделать из наставника Фан своего личного советника, – вдруг усмехнулся Хэ Е, заставив Цин Вэня поперхнуться вином.

– Я не житель Юйгу, мне сложно указывать, – спокойно ответил Фан Лао. – Кроме того, заклинателя не получится удержать против его воли.

– Тогда нам остается только как можно радушней принять наставника Фан, – улыбнулись близнецы.

– Не слушай их, – вздохнул Цин Вэнь, обращаясь к Фан Лао. – У них из тысячи мыслей только одна удачная. Как были в детстве дураками, так ими и остались.

– Братец, да тут будущие императоры сидят, а ты смеешь так говорить! – возмутился Хэ Тянь, но в его глазах плясали искры озорства.

– Правда? Так вы еще не решили, кто им станет? – вскинул бровь тот. – Не собираетесь же вы оба править?

– А что нам остается, если отец до сих пор ничего не говорит? – пожал плечами Хэ Е. – Может, мы бы и рады наконец определиться, только даже намека еще не было.

Цин Вэнь промолчал, вполуха слушая возмущения братьев. Император Хэ и правда не стремился передавать трон одному из братьев, в какой-то момент министры даже устали намекать и сдались, решив, что раз время не настало, то можно и подождать. Пускай император Хэ и был близок к шестому десятку, он все еще был крепок и способен взять в руки меч. Такой человек уступит трон, только умерев за него.

Бросив взгляд на Фан Лао, Цин Вэнь замер. Наставник, скрестив на груди руки, слегка опустил голову и дремал. Рядом на столе стояла опустевшая чаша.

– Убирайтесь, – взглянув на близнецов, велел Цин Вэнь.

– Мы еще не все вино выпили! – возмутился Хэ Е, подняв закупоренный кувшин.

– Хотите помешать сну наставника Фан, а потом устранять последствия, если он разозлится? – Цин Вэнь кивнул на заклинателя.

Обменявшись нерешительными взглядами, близнецы вздохнули, поднялись и прошли мимо Цин Вэня, похлопав его по плечу на прощание. Дождавшись, когда они уйдут, принц приблизился к Фан Лао и осторожно коснулся его руки.

– Нин-гэ…

Заклинатель покачнулся, а после уронил голову на руки, так и не проснувшись. Вино действовало на него подобно сильному снотворному: нескольких глотков хватило, чтобы Фан Лао провалился в крепкий сон.

Цин Вэнь отнес его на кровать, уложил и присел рядом. Фан Лао так и не проснулся. Его лицо оставалось спокойным и расслабленным, а уши слегка покраснели от выпитого. Принц задумчиво разглядывал заклинателя, пытаясь понять, что показалось ему знакомым.

Этот человек, возможно, жил уже несколько сотен лет, но выглядел юношей не старше двадцати. В его волосах не серебрилась седина, взгляд оставался все таким же ясным, а морщины не очертили уголки рта и глаз. Скажи Цин Вэню описать божество, не глядя на статуи, и он бы первым делом описал Фан Лао. Может, на этом человеке мощная печать, раз все вокруг считают его красивым?

Цин Вэнь так и не мог понять, чем же наставник Фан еще в первую встречу в ресторане привлек его внимание? Может, своим голосом, взглядом?

– Неважно, – покачал головой принц.

Поднявшись, он схватил со стойки меч и вышел в сад, не заметив, как с крыши за ним наблюдает ворон со слепым глазом.

Фан Лао проснулся ближе к вечеру, когда комната наполнилась оранжевыми лучами закатного солнца. Поморщившись, он неторопливо сел, огляделся и не сразу понял, что все еще находится во дворце третьего принца. Одежды Фан Лао слегка помялись, а волосы растрепались. Сколько же он проспал, выпив всего чашу вина? Следовало быть осторожней, пока он в этом месте.

– Надо же, Нин-гэ уже проснулся? – раздался голос.

На окно запрыгнул Цин Вэнь и с улыбкой взглянул на заклинателя.

– И не стыдно тебе дворец этого принца занимать?

– Мне нельзя пить даже глотка вина, – признался Фан Лао. – Повезло, что я просто уснул.

– Неужели Нин-гэ буйствует, когда пьян? – с любопытством спросил Цин Вэнь.

– В прошлый раз, когда я выпил, случайно призвал снежную бурю посреди лета, – с неохотой признался Фан Лао, вспомнив лицо мастера Ао на следующее утро: тот отчаянно пытался не рассмеяться, пересказывая, что еще успел натворить ученик. – Мне можно только легкое вино, и то не больше трех чаш.

– Вот уж и правда необычно – могущественный заклинатель, способный призывать бури и метели и пьянеющий от одного глотка.

Фан Лао решил промолчать, снял заколку и распустил длинные темные волосы. В вечернем свете пряди отливали мягким каштаном.

– Те слова – правда? – вдруг спросил Цин Вэнь.

– Какие?

– Что в племени фэнье главная ветвь носит фамильный знак Цин.

Заклинатель замер. Он плохо помнил, что наговорил после пары глотков вина.

– Тебе ведь и самому об этом известно, зачем же уточнять?

– Я не помню своих настоящих родителей, – признался Цин Вэнь, поднявшись и подойдя к наставнику. – Меня нашли на горящих руинах Жунчэна, в грязи и чужой крови. Со мной тогда был медальон с именем на нем – «Цин Вэнь». Я не знаю, мое это имя или прежнего хозяина медальона.

– Ты хочешь найти свой род? – тихо спросил Фан Лао.

– Если будет такая возможность, то да. Нин-гэ, расскажи мне про племя фэнье. Даже мне почти ничего не известно о союзе Лан, не считая наньси.

– Такие знания достаются не просто так, – вскинул бровь Фан Лао. – Что я могу получить взамен?

– Что хочешь, – без раздумий ответил Цин Вэнь, встав перед ним. – Я дам тебе что угодно, а если не имею этого сейчас, то достану.

Наставник Фан скользнул взглядом по серьезному лицу принца и заметил тревогу в его глазах. Он так боялся, что Фан Лао откажет, что готов был пойти и на подвиг, и на преступление.

– Мне ничего не нужно, мой принц. Я расскажу тебе все и так, – наконец произнес заклинатель.