Бескрайнее темное море. Том 1

22. Ритуал

Тихий стук разрушил ночную тишину. Подав знак слуге открыть дверь, Моу Гань сделал долгую затяжку из трубки и безразлично взглянул на вошедшего Сюня. Евнух низко поклонился, нервно ломая пальцы.

– Ну что?

– Докладываю главному евнуху: третий принц все больше доверяет наставнику Фан. Служанки говорят мне, что он даже смеет оставаться на ночь в комнате заклинателя.

– Собака забыла, где ее будка? – нахмурился Моу Гань, отложил трубку и несколько раз повернул кольца на длинных сухих пальцах. – Ты слышал, чтобы они что-то обсуждали?

– Нет. Вы думаете, раз заклинатель из народа цзянь, то замыслил что-то недоброе?

– Вполне возможно, – задумчиво кивнул евнух Моу. – Продолжай следить за ним и докладывать мне. Увидишь что-то неладное – сразу пошли птицу.

– Слушаюсь старшего евнуха, – поклонился Сюнь, получил мешочек с деньгами и покинул резиденцию Моу.

Моу Гань устало помассировал переносицу и взмахом велел служанке оставить на подносе чай и уйти. Однако та молча протянула конверт, который евнух с неохотой взял. Оставшись один в комнате, Моу Гань прочитал письмо и с раздражением порвал его на части.

– Цзяньские ублюдки совсем забыли свое место! – воскликнул он, позвав слугу. – Передай Драконьему войску и щенку Цин, чтобы усилили охрану на улице Ху у «Дома птиц и флейты»! И пошли кого-то из моих людей, чтобы следили за обстановкой там. Увидят что-то неподобающее – пусть срочно доложат мне.

Получив картину, император Хэ ослабил несколько указов, касающихся цзяньцев. Однако вместо того чтобы благодарить, они теперь ставили представления с историями о Великой Цзянь! Немыслимо! Юйгу приютила их, предоставив кров и еду, а они ворошат прошлое!

Ненависть Моу Ганя к народу цзянь была велика – не только из-за смерти младшего брата, с которым он не был особенно близок, но и из-за времен, когда еще служил евнухом в Жунчэне.

Взглянув на календарь, старший евнух с некоторым облегчением понял, что скоро император Хэ поменяет свою судьбу. Лишь после этого в Хэгуне настанет спокойствие.

В безлунную ночь в Цинхэ погасли все фонари, и столица погрузилась во мрак. Звезды почти не горели, а пришедшие с севера грозовые тучи то и дело извергали белые молнии.

Во всем Цинхэ лишь в Таймяо горел свет. На полу стояло несколько фонарей, а воздух пропитался ароматом лекарственных трав, от которого уже кружилась голова. В храме Предков были только трое: одетый в белые одежды Фан Лао с серебряными украшениями на запястьях, тихо позванивающими от каждого его движения, император Хэ и связанный мужчина на коленях с затуманенным взглядом. Пол делился на две части: слева оказалось выведено киноварью звездное небо, под которым родился Хэ Ланцзян, а справа – небо человека, чья судьба заменит судьбу императора.

Взглянув на тучи, озаренные молниями, Фан Лао обратился к императору Хэ:

– Небеса благоволят нам. Проведем ритуал, пока Поцзюнь и звезды Несчастья не видят нас. Мне понадобится ваша кровь.

Фан Лао протянул императору пиалу и короткий кинжал. Даже не поморщившись, тот рассек ладонь и, сцедив кровь, небрежно перевязал руку платком. Подойдя к пленнику, Фан Лао сам порезал его руку. Затем заставил выпить кровь императора, а его кровь преподнес Хэ Ланцзяну.

Остановившись между картами звездного неба, заклинатель двумя пальцами начертил перед собой круг и символы в нем, что вспыхнули ярким желтым светом. Ворвавшийся в зал ветер взметнул полы одежд и затушил огонь в фонарях, а воздух задрожал от ци. Тихо зазвенели колокола, и Таймяо сотрясся, словно собирался рухнуть прямо на головы собравшихся!

Над храмом вспыхнуло несколько десятков громадных печатей белого цвета, в которые тут же ударили молнии и, подобно сияющим нитям, удержали их. Символы внутри кругов бешено закружились, рассыпаясь на сотни искр и тут же собираясь обратно. Нарисованные карты на полу Таймяо ожили и начали медленно меняться местами.

Вспышки боли пронзили императора и несчастного мужчину, заставив их закричать и упасть на пол. Казалось, что их три души хунь и семь душ по сейчас покинут тела и вольются в Земные и Небесные жилы! Даже Фан Лао ощутил их муки. Во рту заклинателя собралась кровь, но он продолжал ритуал, слыша яростные удары грома. Небеса были в ужасе от его поступка! Но звезды, ничего не видя за тучами, могли лишь гадать, что происходит на самом деле.

Когда карты наконец поменялись местами, Фан Лао резко вскинул руку, обрывая печать. Ветер стих, а колокола с неохотой смолкли, погрузив зал Таймяо в молчание.

– Получилось? – хрипло спросил Хэ Ланцзян, с трудом поднявшись на ноги.

Тяжело дыша, Фан Лао внимательно взглянул на его карту. На ней все еще был Поцзюнь, но две звезды Несчастья исчезли.

– Да.

Услышав это, император Хэ рассмеялся, словно безумец, взглянул в потолок и закричал, совсем забыв о своем статусе:

– Я не поддамся судьбе! Я, правитель Юйгу, не дам какой-то звезде меня запугать!

Стерев со лба пот, Фан Лао сплюнул на пол кровь. Изменение судьбы забирало слишком много сил, и следующие дни придется провести в медитации, но прежде он должен был кое-что узнать:

– Раз я выполнил просьбу императора, не могли бы и вы выполнить часть своего уговора? – склонился в поклоне Фан Лао.

– Говори, наставник, чего ты желаешь, – находясь в приподнятом настроении, кивнул Хэ Ланцзян.

– Прошу, удовлетворите мое любопытство: до этого достопочтенного дошел слух, что двадцать лет назад во время Цзяньской резни вы спасли на поле боя одного человека.

– Я много кого тогда спас, того же Вэнь-эра. О ком конкретно говорит наставник?

– Тот человек был сильно ранен. Кажется, стрела угодила ему в шею, – припомнил Фан Лао.

На некоторое время задумавшись, император Хэ произнес:

– Я понял, о ком говорит наставник. Этот человек опасен и вот как двадцать лет не видел ни солнечного, ни лунного света. Смерть для него слишком простое наказание.

– Благодарю, – улыбнулся Фан Лао. – Постарайтесь несколько ночей не покидать свою комнату, чтобы Поцзюнь вас не увидел. И отошлите того, с кем поменялись судьбой, подальше из столицы.

Устремив взгляд на лежащего без сознания мужчину, Хэ Ланцзян кивнул, отпуская заклинателя. Стоявший за дверями евнух Моу лишь молча отступил, давая пройти, и поспешил помочь императору.

Фан Лао шел не спеша, держа ладонь на животе. Перед глазами все плыло. Заставлять реки выходить из берегов, а землю – разверзаться было легче, чем противостоять звездам! Кто знает, накажет ли его Поцзюнь за вмешательство в судьбы или же оставит все как есть?

Дойдя до дома, Фан Лао из последних сил написал письмо Цин Вэню, прежде чем лечь на кровать и закрыть глаза. Одна из его небесных душ покинула тело, в образе ворона взмыла в темное небо и оказалась среди грома и ярких молний.

Взмахом крыльев призрачная птица преодолевала несколько десятков ли! Ей хватило всего два шичэня, чтобы миновать долины Юйгу, пролететь над Вэйдахаем союза Лан, над бескрайними полями Хэкоу с дикими лошадьми и наконец приземлиться на одну из башен Великой Стены. Уже пылал рассвет, и солнце лениво поднималось из-за холмов.

Всего пару недель назад Старая Цзянь была покрыта толстым слоем снега и напоминала безжизненную ледяную пустошь. Сейчас же эти земли поросли низкой травой, колышущейся подобно морю.

Некоторое время просидев на верхушке башни, ворон расправил крылья и, полетев на север, растворился в предрассветной дымке.

Вернувшись с ночного дозора рано утром, Цин Вэнь бросил Сюню грязную одежду и тяжелый меч. Пошатываясь от тяжести оружия, евнух следовал за третьим принцем по пятам.

Окунувшись в бочку с холодной водой, Цин Вэнь запрокинул голову на бортик и лениво взглянул на Сюня, чей силуэт проглядывал через тонкую бумагу ширмы:

– Наставник Фан не приходил?

– Наставник Фан этой ночью был у императора Хэ и вернулся лишь за два шичэня до рассвета, – доложил тот. – Желаете навестить его?

– Да, приготовь одежду.

Поклонившись, Сюнь ушел, оставив Цин Вэня нежиться в холодной воде. Он с таким трудом смог избавиться от нескольких стражников во главе с Гу Юмао, которые отчаянно хотели выпить с ним, что теперь серьезно задумался о здоровье своих подчиненных. Все же стоило ввести запрет на вино в рядах Драконьего войска или хотя бы позволять пить только в отгулах.

Холодная вода смыла остатки сна. Облачившись в охотничий наряд из легкой ткани приятного синего цвета и завязав расшитый серебряными нитями пояс, Цин Вэнь прихватил корзину с фруктами, которые успел купить у лавочника. Хоть Фан Лао и не говорил, что ему больше всего нравится из еды, Цин Вэнь приметил, что заклинатель питает слабость к крупному винограду. Принцу удалось найти кисть с ягодами размером с большой палец.

– Можешь не ждать меня, – бросил он евнуху.

Войдя в дом Фан Лао, Цин Вэнь негромко постучал костяшками пальцев о косяк двери, однако ответа не последовало. Пройдя в комнату, он застал заклинателя за неспешным перебиранием книг.

– Слышал, Нин-гэ сегодня ночью был у императора, – произнес принц, оставив корзину на столе. – Для чего он тебя вызвал?

Казалось, Фан Лао не услышал вопроса. Подождав немного, Цин Вэнь все же подошел к нему и похлопал по плечу:

– Нин-гэ, этот глупый принц успел чем-то обидеть тебя?

И вновь не было ответа. Нахмурившись, Цин Вэнь повернул к себе заклинателя и замер при виде его пустых глаз без зрачков. Встревоженно схватив плечи Фан Лао, принц прошептал:

– Наставник, что произошло? Прошу, не молчи, иначе этому принцу придется навестить кабинет отца-императора и с него потребовать ответ!

Фан Лао протянул руку, указав на стол. Только сейчас Цин Вэнь заметил оставленное письмо и поспешил вскрыть его.

«Достопочтенный Фан потратил слишком много внутренней ци и вынужден уйти на медитацию. Мой принц, прошу, позаботься о моем теле. С наступлением ночи я приду в себя».

Прочитав послание еще несколько раз, Цин Вэнь растерянно взглянул на Фан Лао, что продолжил переставлять книги как ни в чем не бывало. Принц рассчитывал прогуляться с заклинателем по столице и купить ему новый веер, но этому не суждено было сбыться.

– Нин-гэ, ты меня слышишь? – спросил принц и, не дождавшись ответа, позвал вновь: – Лао-эр?

Стоило заклинателю уловить свое имя, как он замер и чуть повернулся к Цин Вэню, пустым взглядом уставившись куда-то перед собой. Словно от наставника осталась одна лишь оболочка, которая по привычке выполняла то, что когда-то делал сам Фан Лао.

Усадив заклинателя на топчан, Цин Вэнь дал ему виноград, который тот послушно съел.

– И что мне с тобой делать? – нахмурился принц. Он не придумал ничего другого, как остаться на целый день здесь.

Цин Вэню стало любопытно, чем в его отсутствие занимается наставник. Словно призрак, он наблюдал за Фан Лао, который, закончив переставлять книги, взял бумагу и кисть. Поняв, что он сейчас будет рисовать, Цин Вэнь с интересом склонился над столом. Постепенно на листе выросли розовые цветки слив, беседка и двое внутри нее: взрослый и ребенок. Картина получилась столь умиротворенной, что Цин Вэню захотелось забрать ее себе. Однако не успел он коснуться бумаги, как Фан Лао небрежно взмахнул рукой, и пламя тут же сожрало ее без остатка.

– Лао-эр, зачем ты это сделал?! – воскликнул третий принц. – Если не понравился рисунок, то мог просто отдать его мне.

Заклинатель не ответил, стер со стола пепел и взял новый лист. На этот раз Цин Вэнь был шустрее и успел забрать картину раньше, чем Фан Лао ее сжег. Повернувшись к нему, наставник протянул руку, веля отдать, но принц скрутил бумагу и спрятал за пазухой.

– Неужели Лао-эру будет жалко какого-то рисунка для этого принца?

Слегка нахмурившись, Фан Лао отвернулся и больше не пытался ничего нарисовать. Подхватив его за руку, Цин Вэнь вывел во двор под тень деревьев и протянул деревянный меч, оставленный после одной из утренних тренировок:

– Лао-эр обещал, что сразится со мной. Прошу, наставник, преподай этому принцу урок.

Взглянув на деревянный меч, Фан Лао неторопливо взял его. Не сдержав улыбки, Цин Вэнь встал напротив и вскинул свой клинок в ножнах.

– Если наставник Фан не возражает, то я начну!

Цин Вэнь стрелой устремился к Фан Лао, но тот, так и не сдвинувшись с места, с легкостью отразил удар. Другой отступил бы шага на три, но наставник и на цунь не шевельнулся!

– Надо же, а Лао-эр говорил, что плохо владеет оружием! – не мог не поддеть его Цин Вэнь. – Неужели наставник настолько скромен, что этому принцу приходится превозносить его навыки?

Фан Лао будто бы врос в землю, но в его плавных движениях таилась сила, а спокойное лицо не выражало и тени тревоги! Когда принц отпрянул, заклинатель сам пошел в наступление. Руки Цин Вэня вздрагивали от каждого удара Фан Лао, столь яростного и быстрого, что порой не удавалось уловить их взглядом!

Несколько раз получив тупым клинком по ребрам, Цин Вэнь все же смог заметить брешь в стойке заклинателя и ударил его по ладони с такой силой, что случайно обезоружил! Деревянный меч, вращаясь, взлетел в небо и рухнул во дворе принца прямо на Сюня, что отчаянно пытался подсмотреть в небольшую дырку в стене, чем занимаются господа. От неожиданности евнух плюхнулся на зад, и мир перед его глазами закружился.

– Лао-эр, как ты?! – встревоженно спросил Цин Вэнь, подбежав к заклинателю и взяв его за покрасневшую руку. – Идем, я помогу тебе.

Раздобыв лед и завернув в ткань, принц приложил его к опухшей ладони Фан Лао, чувствуя, как ноет сердце. Цин Вэня не волновало, насколько больно заклинатель ударил его во время сражения, а вот от мысли, что причинил вред наставнику, принц готов был вымаливать прощение.

Сам же Фан Лао будто и не заметил удара. Он оставался все так же спокоен, позволяя Цин Вэню носиться вокруг. Только когда принц перевязал его ладонь, Фан Лао смог заварить чай. Принцу ничего не оставалось, как присоединиться к нему за столом, надеясь, что по выходу из медитации наставник не прикажет вновь переписывать один из трактатов. Такую пытку в третий раз Цин Вэнь не переживет.

Гу Юань гнал коня несколько дней подряд почти без отдыха, пока не добрался до ущелья Шэ на самой восточной границе Юйгу. Там, словно неприступная стена, стояла оборонительная крепость Шаньянь[86] с высокими башнями по краям и частоколом у подножия. Во время войны с Лаху эта крепость приняла на себя большую часть вражеской силы. В паре ли начиналась Великая река Шэнмин, и раньше ущелье было одним из ее притоков, но со временем пересохло. Отвесный берег по эту сторону поднимался на шесть чжанов, так что прорваться на земли Юйгу можно было только через ущелье Шэ.

Крепость Шаньянь охраняло в спокойное время около восьми сотен стражников, но пять лет назад здесь собралось десятитысячное войско! Народ Лаху направил к крепости тридцать тысяч солдат, и только малая часть смогла вернуться домой. Остальные же оказались погребены в ущелье. Больше тридцати тысяч павших лежали в братской могиле под толщей земли! От одной только мысли, что эти солдаты могут ожить, Гу Юань чувствовал животный ужас.

Крепостью командовал Кунь Ло – ростом почти в семь чи[87], он происходил из племени анун и заплетал часть волос в косицы. Пять лет назад Кунь Ло внезапно пришел на помощь крепости Шаньянь и с тех пор не покидал ее. Все, что Гу Юань о нем знал, – Кунь Ло прекрасно владел мечом весом в шестнадцать цзиней и добровольно покинул союз Лан.

Заметив приближающегося всадника, в руках которого ярко сверкал золотой жетон, дозорные на башнях забили в барабаны, и ворота крепости открылись. Стоило Гу Юаню въехать в просторный двор, как над головой раздался громкий голос:

– Генерал Гу, чем обязаны в этой глуши?!

На стене, опираясь о зубья, возвышался широкоплечий мужчина с покрытым шрамами лицом. Кунь Ло, громадный, как медведь, заставлял и союзников, и врагов трепетать.

– Командир Кунь, может, предложите воды, а уже потом начнете расспросы? – спрыгнув с коня, усмехнулся Гу Юань.

Кунь Ло осклабился, кивком приглашая в главное здание, подобно дворцу вздымающееся посреди крепости.

Крепость сохранилась еще со времен семи Сражающихся Царств, и, хоть во время Великой Цзянь стояла без дела, император Хэ велел привести ее в порядок еще в первые годы своего правления. Стены ее были высотой в четыре чжана, а внутри развернулся самый настоящий военный город со множеством казарм, домов для высокопоставленных лиц, конюшен, тренировочным залом и площадью с громадным зданием в центре, где когда-то заседали генералы во время совещаний.

Гу Юаню довелось в прошлом бывать в Шаньянь, но он никогда не останавливался дольше чем на пару дней. Эту крепость, зажатую меж скал, почти всегда скрывала тьма, а развлечься здесь можно было разве что стрельбой по птицам.

– Так что генерал делает так далеко от столицы? – спросил Кунь Ло, войдя в зал совещаний, где уже ожидал Гу Юань.

– Пришел узнать, а заодно предупредить кое о чем.

– Вот оно как… а я уж думал, решил компанию мне составить.

Со стуком поставив на стол две чаши, кочевник плеснул в них крепкого вина и сел напротив. Стул жалобно заскрипел под его весом.

– Как поживает командир Кунь? Еще не жалеешь, что остался здесь? В столице для тебя нашлось бы место.

– Для меня? Человека из союза Лан? – даже рассмеялся Кунь Ло. – Таких, как я, твой император и за сто ли к стенам Цинхэ не подпустит! Мне хорошо здесь, генералу Гу не стоит переживать. Лучше переходи сразу к делу; навряд ли ты заехал в Шаньянь справиться о моем благополучии.

Сделав глоток вина и поморщившись, Гу Юань произнес:

– В последнее время кто-то начал раскапывать могилы на землях Юйгу. Курган с генералом Юэло оказался пуст, вдобавок одна из ям времен зимнего поветрия полностью раскопана. Возле нее мои люди нашли кольцо племени шаньбэй.

Кунь Ло помрачнел и долго рассматривал вино в чаше. Гу Юань не торопил его. За окном стремительно темнело. Слуги зажгли лампы, поставили на стол несколько легких закусок и ушли.

– Мои слова не понравятся генералу Гу, – наконец заговорил Кунь Ло, подняв на него тяжелый взгляд. – Уже как шестую ночь подряд мои люди слышат завывания в ущелье, а вчера во время обхода они увидели всадника в костяных доспехах.

Услышав это, Гу Юань забыл, как дышать.

– Он ушел прежде, чем мы его настигли, – закончил Кунь Ло.

– Этот всадник не покидал ущелье Шэ?

– Не мог, стены слишком высокие и крутые, чтобы по ним взобраться. Я послал отряд сегодня днем, но они вернулись ни с чем. Трудность в том, что в ущелье множество природных пещер, обойти их все мы не сможем даже за год. Всадник мог скрыться только там.

Гу Юань кивнул. Пить резко расхотелось, и он отставил вино.

– Судя по твоему лицу, тот всадник и был Костяным генералом Юэло, – догадался Кунь Ло. – Оживший мертвец.

– Да. Объявился темный заклинатель, и он поднимает трупы, – негромко признался генерал Гу. – Об этом знают пока только единицы, не стоит пугать солдат.

С пониманием кивнув, Кунь Ло почесал небритую щеку.

– Темный заклинатель, значит… я думал, все эти выродки померли в Цзяньской резне. Какой же силой он обладает, раз смог поднять несколько тысяч трупов?

– Даже представлять не хочу, – покачал головой Гу Юань. – Знаю только, что он не собирается останавливаться. Раз Костяной генерал появился в ущелье Шэ, то его цель – здешние мертвецы.

– С мертвыми я еще не воевал. И генерал подозревает, что кто-то из союза Лан помогает этому темному заклинателю?

– Не знаю. Если это окажется правдой, то и так хрупкий мир между Юйгу и союзом разрушится, а это лишняя головная боль.

Кунь Ло не стал спорить и спросил другое:

– Когда император собирается отпустить Цинского щенка на волю?

– Отчего командир Кунь так в нем заинтересован? – удивился Гу Юань.

– Генерал, ты правда думаешь, что союз не желает восстановить главную ветвь племени фэнье? – усмехнулся мужчина. – Клан Цин был сильнейшим до своего падения, и, лишившись его, племя фэнье отчаянно старается сохранить титул великого шаньюя. О Цинском щенке даже я знаю, хотя пять лет сижу здесь безвылазно. Рано или поздно племя фэнье попытается его заполучить, а племя шаньбэй будет делать все, чтобы этого не произошло. Они давно хотят возглавить союз и пойдут на все ради этого.

– Я обучил Вэнь-эра всему, что знал сам. И он уже превзошел меня, – признался Гу Юань.

– Ты силен, это правда, но есть люди намного сильнее тебя. И Цинского щенка.

– Рядом с ним находится мудрец Фан. Он не допустит, чтобы Вэнь-эру навредили.

– Если генерал правда так считает, то я не буду спорить, – отступил Кунь Ло, поднявшись с места. – Время уже позднее, оставайся на ночь здесь.

– Благодарю командира Кунь за…

– Командир! – перебил Гу Юаня вбежавший стражник. – Дозорные заметили движение со стороны ущелья!

Не говоря ни слова, Гу Юань и Кунь Ло покинули зал и взобрались на стену. Солнце уже зашло, а растущая луна с трудом освещала землю. В крепости зажгли огни, отчего она напоминала маяк посреди тьмы.

– Докладываю командующему: отправленная на ночной обход группа вернулась раньше времени, – произнес стражник, поклонившись и держа руки перед собой. – По их словам, они услышали странный треск и топот, а после увидели армию.

– Армию? – переспросил Гу Юань.

– Да. Несколько тысяч человек прямо сейчас двигаются по ущелью Шэ в нашу сторону!

– Вели бить в военные барабаны и поднять всех! – распорядился Кунь Ло, мрачно взглянув на генерала. – Сейчас узнаем, насколько неуязвима эта армия из мертвецов.