Бескрайнее темное море. Том 1

7. Смерть достопочтенного Ди

Опустившись в кресло, наставник Фан взял кисть и окунул ее в чернила, придержав широкий рукав. Перед ним лежал свиток, на котором он начал неторопливо выводить карту Поднебесной. Каждый штрих был точным, и вскоре на бумаге появились горы, извилистые реки, пустыня, города и Великая Стена, разделяющая Поднебесную на две не совсем равные части.

– Союз Лан произошел от кочевых племен бэйди[53], пришедших сюда с северо-запада еще до времен семи Сражающихся Царств. Север Цзянь был их домом, и дальше границы, где сейчас Великая Стена, они не выходили, однако после появления Великого Бедствия Пустоши, как и многие, были вынуждены бежать на юг. У союза Лан нет страны, господ и подданных, а сами они подобны всепроникающему ветру. В союзе много племен, но выделяют пять главных и самых многочисленных.

Подписав все четыре империи, Фан Лао отложил кисть, взял другую, намного тоньше, и окунул ее в киноварь. Цин Вэнь все это время стоял за его спиной, затаив дыхание и не сводя взгляда с изящных пальцев заклинателя: белая кожа, слегка порозовевшие костяшки.

– Племя анун находится на северо-западе. Из всех племен они больше всего сосредоточены на скотоводстве: пасут и перегоняют коров и овец, из шерсти делают теплые вещи. Тотемное животное анун – бык.

– Я как-то пробовал сыр, который якобы изготовили анун, – поморщился Цин Вэнь. – Он был ужасно соленым и кислым.

– Продолжим, – скрыв улыбку, произнес Фан Лао и переместил кисть правее, где нарисовал журавля. – Самое восточное племя – наньси, они охотнее всех сближаются с чужаками и даже вступают с ними в браки. Не все кочевники на такое способны.

– А сколько людей в одном племени?

– Не могу сказать точно: в маленьком племени может насчитываться всего тридцать кочевников, а в таких крупных, как пять главных, – до нескольких сотен тысяч. От мастера Ао я слышал, что лет пять назад союз Лан насчитывал около семи сотен тысяч человек, и почти две трети из них – воины, способные по первому зову отправиться в поход.

– Их так много? – удивился Цин Вэнь. – Я думал, не больше ста тысяч наберется!

– Хоть племена Лан и живут почти девять сотен лет в Поднебесной, а их наречие уже напоминает язык империи, для нас они остаются варварами бэйди, с обычаями которых трудно мириться. Ни один чиновник не выдаст дочь даже за их предводителя. Кочевников презирают и потому недооценивают.

– Но кто-то же должен за ними следить!

– Может, ты дашь своему мастеру договорить? – вскинул бровь Фан Лао.

– Продолжай, – тут же отступил Цин Вэнь.

– Благодарю. Наньси известны тем, что занимаются театральными постановками, а их тотемный зверь – журавль. – И вновь кисть заклинателя ушла в сторону запада. – На берегах Хуашань расположилось племя янба. Они занимаются ловлей рыбы, жемчуга и кораллов и способны задержать дыхание на целую чашку чая. Их тотемное животное – жемчужный моллюск.

Цин Вэнь заметил, с каким старанием Фан Лао выводит животных и какими выразительными они получаются.

– На северо-востоке, почти у Великой Стены, поселился клан шаньбэй. Они не в ладах с остальными племенами и стараются с ними не пересекаться, при этом людей не из союза убивают еще на подступах. Тотемным животным для них выступает волк. И наконец племя фэнье. В прошлом они были князьями Северных гор, вдобавок возглавляли одно из Царств во времена их сражений. Они же первыми приняли на себя удар Великого Бедствия Пустоши, а после падения Великой Цзянь бежали с остальными на юг. Глава племени фэнье лишился титула князя, однако вместо этого принял пост великого шаньюя: он управляет союзом Лан и говорит от его имени, а также удерживает кочевников от войны с империями. Тотемное животное фэнье – тигр.

Цин Вэнь молча уставился на центр карты, где был нарисован красный тигр, и растерянно взглянул на восток. Его постоянно тянуло туда, как он надеялся, в сторону настоящего дома, но племя фэнье жило на границе между всеми четырьмя империями, прямо в центре Поднебесной.

– Нин-гэ знает, есть ли у нынешнего шаньюя дети?

– Боюсь, я разочарую тебя, – покачал головой Фан Лао. – Главная ветвь племени фэнье, которая носила фамилию Цин, была уничтожена десять лет назад во время вражды племен фэнье и наньбэй, осталась только побочная, с фамилией Чань. Я знаю лишь то, что нынешний шаньюй приходится прошлому двоюродным братом и у него есть дочь.

Тяжелый вздох сорвался с губ Цин Вэня, и он, устало присев на край стола, запрокинул голову и закрыл глаза. Даже если его родители не сгорели в беспощадном огне двадцать лет назад, то погибли в распрях кочевников.

– А нет ли у Нин-гэ в запасе заклинания призыва души? – слабо спросил Цин Вэнь.

– Есть, – внезапно ответил тот.

– Правда?

– Да, но нужна вещь, которая принадлежала покойнику и почти всегда была при нем. Иначе не сработает.

Воодушевление тут же угасло. Именной медальон Цин Вэнь носил не снимая, так что отпечаток души другого человека на нем уже давно стерся.

– Могу ли я просто взять лошадь и доехать до племени фэнье? – без особой надежды спросил Цин Вэнь.

– Союз Лан не любит чужаков, боюсь, тебя и на десять ли не подпустят к границам племени. Впрочем, можно договориться с торговцами – каждый сезон они обходят крупные племена. – Фан Лао отложил кисть и взглянул на принца. – Не поступай необдуманно. В Юйгу ты принц, с которым все же считаются, а в союзе Лан будешь чужаком, вызывающим подозрения.

– А если я возьму Нин-гэ с собой? – склонив голову, с улыбкой спросил Цин Вэнь. – Сможет ли наставник уберечь меня от уловок кочевников?

– Ты хочешь, чтобы я стал твоим защитником? – приподнял бровь тот. – Тогда вынужден отказать – у меня нет желания брать ответственность за чью-то жизнь.

– Брать ответственность? Я владею всеми шестью искусствами[54], вдобавок меня считают одним из лучших бойцов, даже генерал Гу проиграл в последнем сражении.

– Мой принц думает, что превосходит навыками племя фэнье. Но кочевники с детства обучаются держаться в седле и стрелять. Ты можешь попасть в диск размером с ладонь на расстоянии больше двадцати чжанов?

– Смогу.

Фан Лао с сомнением взглянул на Цин Вэня, отчего тот почувствовал легкое раздражение.

– Идем.

Схватив наставника за руку, принц вывел его во двор, затем снял со стойки бамбуковый лук. Отойдя подальше, он вложил стрелу и натянул тетиву. Фан Лао все это время стоял в стороне, с интересом и непониманием наблюдая за Цин Вэнем. Казалось, тот целился в стену дворца напротив, на которой ничего не было.

– Мой принц, что ты…

Цин Вэнь спустил тетиву, и стрела, со свистом мелькнув перед заклинателем, врезалась в стену и застряла в ней.

– Посмотри, – кивнув, велел принц.

Фан Лао вытащил стрелу и замер: наконечник рассек лепесток цветка.

– Так что думает Нин-гэ? Я правда не в силах постоять за себя?

– Этот наставник поспешил со словами, – примирительно улыбнулся Фан Лао. – Мой принц ловок, это не может не впечатлять!

Цин Вэнь довольно хмыкнул. Он и не сомневался в том, что попадет, иначе потерял бы лицо перед наставником.

– Может, наставник Фан захочет попробовать? – предложил принц, протянув ему лук.

– Я плохо владею оружием, – тут же покачал головой Фан Лао.

– Значит, этот достопочтенный тебя научит. Иди ко мне.

Заклинатель растерянно обернулся в сторону дворца, вздохнул и все же сдался. Подойдя к Цин Вэню, он принял легкий бамбуковый лук и поднял его на изготовку. Скользнув взглядом по заклинателю, принц слегка нахмурился. Стойка Фан Лао была безупречной, пальцы правильно сжимали рукоять и стрелу, даже дыхание соответствовало технике.

– И куда мне целиться? – спросил Фан Лао.

Подняв голову, Цин Вэнь указал на пролетающего мимо воробья.

– Сможешь подстрелить ему перья?

Направив лук в небо, заклинатель слегка сощурил глаза и отпустил тетиву. Стрела помчалась вверх, коснулась перьев на правом крыле птицы и забрала с собой одно. Воробей даже не успел понять, что произошло, разразился недовольным чириканьем и поспешил скрыться за стеной.

– Нин-гэ, да ты превосходный стрелок! – изумленно воскликнул Цин Вэнь. – Зачем же ты принижаешь себя?

– Разве я так хорошо стреляю? – удивился его похвале Фан Лао.

– Близнецы даже тетиву порой нормально натянуть не могут, а ты с расстояния четырех чжанов попал по перу летящего воробья! Может, в прошлой жизни ты был воином?

– Как знать, – улыбнулся заклинатель, отдав ему лук.

– Тебе приходилось сражаться?

– Да, несколько раз, – с неохотой ответил Фан Лао. – Я сражаюсь, только когда моя жизнь стоит на кону.

– И ты убивал?

Фан Лао молчал долго, глядя на опадающие с персикового дерева лепестки. Цин Вэнь не торопил, разглядывая лицо заклинателя, очерченное оранжевыми лучами вечернего солнца. Фан Лао вдруг показался таким одиноким, словно во всей Поднебесной никто больше не мог понять и разделить то, что пережил он.

– Мне приходилось, – наконец произнес заклинатель. – Я не считал, скольких убил, но эти люди желали мне зла.

– Разве светлый заклинатель может убивать?

– Только если защищает себя и других. А ты? Тебе приходилось убивать?

– Нет… еще нет, – покачал головой Цин Вэнь.

– Хорошо, тогда постарайся и дальше жить без убийств. – Лицо Фан Лао смягчилось, а взгляд потеплел. – Этот мир прекрасен, когда не окрашен кровью и горем.

Цин Вэнь не успел ответить, как за воротами раздался шум и створки распахнулись. На пороге, держа за шиворот запыхавшегося мальчишку, стоял недовольный Сюнь.

– Он сказал, что хочет встретиться с наставником Фан.

– Чуньчунь, что произошло? – обратился к нему удивленный Фан Лао.

Приглядевшись к мальчишке, Цин Вэнь вспомнил его: слуга министра Е Линбо.

– Что случилось? – велев отпустить Чуньчуня, спросил у него Цин Вэнь.

С трудом отдышавшись, он быстрым поклоном приветствовал господ и произнес:

– Ланчжуна[55] Министерства жертвоприношений нашли мертвым в зале Предков Таймяо[56]!

– Что? – ужаснулся Сюнь и весь побледнел и задрожал.

– Расскажи подробнее, – велел Цин Вэнь.

– Мой хозяин сказал, что все объяснит, но для этого ему нужен наставник Фан! – упрямо произнес Чуньчунь, заставив принца закатить глаза.

– Хорошо, тогда отведи меня к господину Е, – согласился Фан Лао.

Чуньчунь закивал, развернулся и поспешил прочь со двора. Заклинатель быстрым шагом направился за ним и вскоре удивленно оглянулся на идущего следом Цин Вэня.

– Господин Е звал только меня.

– Я услышал. Просто вспомнил, что у меня есть одно дело, так что пока наши пути совпадают.

– И что же за дело, мой принц?

– Стать кое-чьей головной болью.

Спрятав улыбку, Фан Лао отвернулся и больше ни о чем не спрашивал.

Они дошли до Таймяо, когда уже опустились первые сумерки, солнце скрылось за крышами домов и мягкий свет ламп полился из окон. На просторной площадке перед зданием стояли солдаты с фонарями, которые с почтением поклонились при виде третьего принца и наставника Фан. У дверей в зал Предков ждал взволнованный евнух, то и дело утирающий пот со лба.

– О, наставник Фан, вы наконец пришли! И… и третий… принц Цин… – запинаясь, договорил евнух, не сводя испуганных глаз с пальцев Цин Вэня. Тот уже успел пожалеть, что не взял с собой перчатки.

– Где господин Е? – спросил Фан Лао.

– Он ждет вас внутри. Проходите.

– Останься здесь, – велел принц Сюню, и тот с облегчением закивал.

Толкнув двери, Цин Вэнь первым пошел в просторный зал с многочисленными красными колоннами, резными балками с изображением драконов, облаков и цветов, а также потолком, сделанным из множества квадратов, выстраивающихся в замысловатую мозаику. Напротив дверей высился бяньчжун – стойка с бронзовыми колоколами, покрытыми шипами и узорами. Внизу покоились самые большие, почти до пояса, над ними поменьше – уже с полруки, на самом верху маленькие – чуть больше ладони. Во время церемониальных служб они издавали звон, который слышал весь Хэгун.

В центре зала стоял Е Линбо в пурпурной одежде с забранными под ушамао волосами. При виде Цин Вэня он, казалось, не удивился, сложив руки в приветственном жесте.

– Приветствую наставника Фан и третьего принца. Благодарю, что нашли время.

– Что произошло? – поторопил Цин Вэнь.

Е Линбо молча отошел. Взору предстал человек, стоявший на коленях и коснувшийся лбом пола, словно в поклоне или в молитве. Его одежда казалась светло-красной в тусклом свете, а на спине поблескивал вышитый серебряный фазан. Судя по седым волосам, ланчжуну было уже за пятьдесят.

– Его нашел евнух, увидев свет от фонаря. Сначала он подумал, что господин Ди переутомился и уснул, однако тот не отзывался, а его тело оставалось холодным.

– Лекаря уже позвали?

– Да, он должен скоро прийти.

– И что вы хотите от меня? – наконец подал голос наставник Фан. – Я ведь медициной не занимаюсь, так что не могу сказать, отчего умер достопочтенный Ди.

– Я подозреваю, что это не смерть от старости, – прошептал Е Линбо. – У господина Ди было много врагов, каждый из которых хотел устранить его.

Цин Вэнь и Фан Лао удивленно взглянули на министра Е. Он что, собирался провести тайное расследование и привлечь к нему заклинателя?

– Кем он был?

– Он возглавлял Церемониальный отдел больше сорока лет и после ухода моего отца несколько лет был шаншу, пока не пришел я. Семья господина Ди торгует бумагой – она одна из лучших в Цинхэ и поставляется во дворец. К сожалению, она так же дорога; император пробовал заменить ее на более дешевую, но качество не подходило двору.

– У него есть дети?

– Единственный сын, насколько я знаю. Он унаследовал семейное дело и не собирается входить во дворец, – ответил Е Линбо. – К счастью, в последние пять лет он работал наравне с отцом, так что смерть господина Ди Тайчжэ не отразится на достатке рода.

– Я слышал, что этот ворчливый дед частенько попрекал молодых, – вспомнил Цин Вэнь.

– Это так, – не стал возражать Е Линбо. – Среди более молодых министров у него было немало врагов. Господин Ди Тайчжэ служил Хэгуну еще при Великой Цзянь, он человек старых взглядов.

– А что насчет его должности? Многие ли претендовали на нее? – решил уточнить Фан Лао.

– Да. Влияние и денежная ставка велики. Молодые вечно стремятся занять места повыше, а потом не в состоянии справиться с обязанностями. – Е Линбо сжал переносицу пальцами.

– Совсем как господин Хэнь, – буркнул Чуньчунь.

В глазах Фан Лао мелькнуло любопытство, но он не успел спросить, как двери вновь открылись и раздался голос евнуха:

– Прибыл императорский лекарь!

В зал неторопливо вошел мужчина возраста Е Линбо, вот только его волосы были совершенно белыми, словно поседели после страшной болезни. Слегка прихрамывая, он приблизился, сложил перед собой руки и поклонился:

– Сяо Лянь к вашим услугам.

– Осмотри его, – кивнул на труп Е Линбо.

Бросив безучастный взгляд на тело господина Ди, лекарь тихо вздохнул и присел напротив него. Одежды Сяо Ляня были серыми с нежно-розовыми вставками, тонкие запястья украшали браслеты из граната, а на поясе висела кожаная сумка с инструментами.

Сяо Лянь прибыл во дворец императора Хэ вместе с Цин Вэнем двадцать лет назад. Третий принц знал о нем немного: искусен в медицине, когда-то носил доспехи, но получил ранение во время Цзяньской резни. Приняв предложение императора Хэ, он оставил меч, взял иглу и занялся лечением. За это время Сяо Лянь словно ни на миг не состарился, разве что неспешность выдавала его возраст да волосы давно стали седыми.

Трупное окоченение еще не полностью овладело господином Ди, разве что пришлось приложить усилия, разгибая его ноги. Сяо Лянь неторопливо ощупал его, надавил на горло, а после – на живот, отчего тело издало последний вздох. Чуньчунь испуганно охнул и поспешил встать за спину Е Линбо. Тот тоже не особо желал смотреть на труп, отвернулся и разглядывал колокола. Казалось, к телу испытывает интерес только Фан Лао, замерший за спиной Сяо Ляня.

– Генерал Гу писал, когда вернется в столицу? – спросил между делом Цин Вэнь.

– Через три дня он уже должен войти во дворец, – только и ответил Е Линбо.

– Странно… я чувствую тут уплотнение, – вдруг произнес Сяо Лянь, прижав ладонь к животу трупа. – Мне нужно его вскрыть.

– Прям тут? – ошарашенно спросил Чуньчунь. – Мы ведь оскверним это место!

– Будем считать, что это жертвоприношение, – предложил Фан Лао.

Сяо Лянь с вопросом в глазах посмотрел на Е Линбо, и тот коротко кивнул, давая разрешение. Фан Лао прочитал небольшую молитву.

Распахнув одежды мертвеца, Сяо Лянь достал короткий ножичек и сделал ровный разрез вдоль живота, от нижних ребер до паха. Выступила вязкая кровь.

– Тело уже успело остыть, – заметил Сяо Лянь. – Думаю, он просидел здесь с обеда, пока его не нашли. Он еще не полностью окоченел.

– Министр Ди Тайчжэ готовил зал для обряда, который состоится через несколько дней. Он не любит, когда ему мешают, и всегда отсылает слуг, – припомнил Е Линбо, стараясь не смотреть на тело. – Отчего он умер?

– С виду – от остановки сердца, – признался лекарь. – Смерть наступила слишком внезапно, он не успел даже почувствовать ее. Да и органы в хорошем состоянии, особенно печень.

– Он не любил пить.

Сяо Лянь что-то задумчиво промычал, перебирая внутренности мертвеца. Вдруг его глаза странно вспыхнули, и он приподнял кишку, которую распирал шар размером с кулак.

– Это еще что? – нахмурился Цин Вэнь. – Он явно не мог это проглотить!

Некоторое время все, забыв об отвращении, с интересом разглядывали странную находку, но никто так и не потребовал вскрыть кишку. Наконец Сяо Лянь сделал надрез. Зал тут же наполнился запахом разложения, а из пореза вырвалось плотное облако черного дыма и заволокло своды храма.

– За спину, живо! – очнулся Фан Лао, схватил Сяо Ляня и отбросил его назад.

Вскинув руки, Фан Лао быстро начертал в воздухе знак, вспыхнувший ярким золотым светом.

Темная ци обрушилась на них, стремясь поглотить живых, и зал наполнился громким звоном колоколов.