Боль.но (Нитакая)

ГЛАВА № 9 ОН

Проходя мимо администратора, Полина чуть покраснела. Ой... завтра такие сплетни расползутся...

Вошли в номер.

Он включил приглушённое освещение. Огромная двуспальная кровать...

Запер дверь на щеколду; взял её за руку, подвёл к кровати. Всё так быстро... Как будто он терпеть уже не может...

Она волнуется, дрожит...

После родов её тело осталось почти таким же — и не скажешь, что рожала, если не присматриваться под медицинской лампой. Лишь бы молоко не потекло...

Обнял её за талию... Мазнул взглядом по лицу, заглянул в глаза... И вцепился в губы... Жадно, покусывая, с напором...

Она подстраивалась под его ритм...

Да, ей такое нравится! Чтоб без нежностей...

После родов, конечно же, у неё никого не было. Кольку ждала. Трахаться с ним не хотелось. Воспринимала его не более как друга. Хоть и замуж согласилась выйти...

А этот городской... Ррр...

Развернул её от себя, поставила на колени на кровать, задрал платье, стянул трусики до щиколоток...

Она слышал звук открывающейся упаковки. Презерватив.

Секс такой... грубый. Это не страсть...

Он развернул её лицом к себе, поставил на колени, но она увернулась от минета. Ишь какая... Ну ладно. Не хочет так не хочет. Добровольно же...

Он закончил, бросил гондон на пол. И взгляд такой... ясный. Не помутневший от желания...

Он такой другой... Не такой как... Не ОН... Совсем не ОН... Как будто даже похож внешне... но не ОН...

Он. Чего так смотришь? Похож на кого-то?

Она вздрогнула.

Она. Просто смотрю.

Он. Нравлюсь?

Она. Ещё не поняла.

Он. Но уже потрахалась...

Она. Ты тоже.

Усмехнулся; надел боксеры; сел в кресло, развалившись.

Она стояла перед ним как подчинённая перед боссом, на ковре.

Она. Возьмёшь меня с собой?

Он растянулся в улыбке.

Он. Нет.

Заржал в голос.

Не такой реакции она ждала.

Она. Почему?

Он. Ты серьёзно?

Она. Да...

И уже сама засомневалась, что начала это разговор.

Надел джинсы и рубашку.

Подошёл к ней, вплотную.

Глаза в глаза.

Он высокий, поэтому смотрела, закинув голову назад.

Он. Да ты на себя. Посмотри.

Она. И что со мной не так?

Он. А что с тобой ТАК?

Знает она этот тон: с подъёбкой.

Он. Ты же всего лишь... деревенская шлюха...

И скривился от отвращения.

Полина скрестила руки на груди, закрываясь от него.

Он закатал глаза.

Он. Да я уже всё видел.

У неё хлынули слёзы.

Она. Я... не шлюха...

Пятилась, не убирая руки с груди.

Он. А кто? Как это, по-твоему, выглядит в МОИХ глазах? Девка чуть ли ни сама на меня напрыгивает на дискотеке. Садится в джип с первым встречным. Едет трахаться в гостиницу... Как же это называется?

Она. Любовь..?

Он заржал ещё громче.

Он. Что? Любовь? Ну ты отбитая... Ещё скажи, с первого взгляда.

Она. Да...

Он пятился, рухнул в кресло.

Он. Ты вообще в своём уме?! Неужели ты думала, что я влюблюсь в такую как ты? Это же смешно!

Она плакала, вытирала слёзы, и злилась. Она хочет выяснить всё!

Она. А что здесь смешного?

Сжимала руки в кулаки.

Он. Да уж... Какая же ты дура... Наивная, тупая дура... Ещё и слабая на передок... Ты ничего не понимаешь в этой жизни… и вряд ли поймёшь...

Скользил по ней взглядом, цинично.

Она. Не называй меня так!

Ноги вросли в пол — не сдвинуться с места.

Он. Как именно? Дура? Или шлюха?

Она. Ты меня совсем не знаешь!

Он. Да и знать не хочу. Так. Выебать на разок. Не думай, что какая-то особенная. Да ты ничем не отличаешься от прочей деревенщины. Ты такая же не интересная, не особенная. Ты — самая обычная. В тебе нет ничего такого, чтоб... забрать тебя с собой. Ты — не нитакая... И твоя жизнь такая же никчёмная как и ты сама. И всегда такой будет. Ты навсегда застрянешь в своей дыре и ничего не сможешь с этим поделать. Как бы сильно ты этого ни хотела, как бы сильно ни мечтала… Но так и будешь ждать чёрный джип вместо алого паруса...

Её трясло, но она слушала.

Она. Зачем же ты ко мне подошёл?

Он. Если добыча сама рвётся в лапы к хищнику… Ты из кожи вон лезла, чтобы я подошёл к тебе. Только это не любовь с первого взгляда, а просто ещё один секс. Добровольный. Я разрешаю. Можешь вспоминать меня как лучшее, что с тобой случалось.

Он прям уничтожить её хочет...

Она. Мог бы и не говорить всего этого.

Он. Не могу сдержаться. Уж очень хочется сказать всё, что я о тебе думаю.

Она. Я уже всё поняла.

Он. Да что ты поняла? Что ты вообще можешь понимать? Поверить не могу, что ты думала, что я могу забрать тебя с собой! Это смешно! Да надо мной бы все только смеялись и показывали пальцем. Да что бы я представил тебя моим друзьям? И чё у тебя в голове?.. Сказки до сих пор что ли читаешь? Или веришь в них?

Он давился смехом.

Он. Да ты же… Тебя и издалека сравнить нельзя с теми девушками, с которыми я привык спать. Тебе до них не то что далеко, а недосягаемо далеко. Да если бы я…

Она сгорала от стыда. От его слов. Он так легко говорит гадости...

Где её трусики?! Куда он их бросил?!

А он не останавливался.

Он. Да ты же... Нет, ты не уродина. Внешне ты даже очень ничего. Но… Но такая деревенщина... Колхозница... которая не сортится...

Она. А что деревнщина — не люди? Для тебя.

Он. Для меня? Нет.

Она. Нельзя так относиться к людям!

Он. Я сам для себ ярешаю что можно, а что нельзя!

Она. Ты не имеешь права!

Он. Права не дают, их берут.

Она. Как ты можешь быть таким злым?

Он. А мн енравится. Говорить то, что думаю, делать то, что хочу. Тебе не понять.

Она. Ну куда уж мне.

Он. Вот именно. Знай своё место. В пищевой цепочке.

Она. Ненавижу тебя!

Он. А мне — плевать.

Она. И не сомневаюсь.

Полина, наконец, нашла свои трусики; надела их.

Он. И выглядишь ты... Дёшево. Хоть бы шмотки нормальные требовала со своих трахарей.

Она. Нету у меня никаких трахарей!

Он. Не надо было вообще приезжать в эту дыру!

Она. Ещё скажи, что я в этом виновата!

Он. Не скажу.

Она. Нельзя так с людьми! Хватит уже говорить мне гадости! Я, итак, плАчу!

Он. Да ладно! Ты всё равно не понимаешь что я говорю. Ты всё равно вернёшься к своей жалкой жизни. Никуда не денешься. У тебя нет вариантов. Жалкая жизнь — это всё, что у тебя будет…

Она. Да ты сам жалок!

Он. Я? Ты и понятия не имеешь, какой классной жизнью я живу. Я кайфую. Потому что у меня есть всё, о чём можно мечтать. А у тебя нет и не будет.

Она. Да кто тебе сказал, что ты лучше?

Он. Потому что я — не ты.

Она. А, может, ты влюбился в меня тоже, но не можешь признаться себе в этом? Вдруг твои друзья не поймут тебя? Вдруг что скажут...

Он. Отмороженная!

Впился пальцами в подлокотники аж до белых костяшек.

Он. Да кто в тебя может влюбиться?! На себя посмотри. Да разве что такой же деревенский... увалень. Лучшего ты и недостойна.

Она. Я в тебе ошиблась. Я думала, ты — другой…

Он. Если ты во мне видишь кого-то другого... то не увидишь.

Что за намёки?

Он. И мне плевать, что ты думаешь!

Надела балетки.

Она. Однажды ты пожалеешь...

Он. Что? Уже уходишь?

Издевается!

Она. Да.

Взялась за ручку двери, глубоко вдохнула-выдохнула, обернулась к нему. В последний раз. Ведь больше она его не увидит.

Она. Но ты мог бы сделать хотя бы одно доброе дело.

Выгнул бровь.

Он. И какое же? Денег дать тебе?

Она. Больше никогда сюда не приезжать...

Усмехнулся.

Он. Секс был ничего. Но тебе есть чему поучиться. Чтобы с ледующий раз заплатили.

Ну какой мудак.

Ушла злая, громко хлопнув дверью...

На платье его высохшие следы...

Вышла на улицу. Свежо. Хорошо. Светает...

Не сомгла удержаться — и повернула голову, чтобы найтиокна его номера.

Нет, он не смотрит. И уж точно за ней не побежит...

ТАК её ещё никто не унижал... И такой обиды она ещё никогда не чувствовала...

Хотела бы не помнить сказанные им гадости, но они снова и снова повторяется рефреном...

Она поверила в сказку во второй раз...

А ведь и правда: дура. Тупая...

Боль стянула всё тело...

Боль...

Больно...

Болит...