Два босса для матери-одиночки

Пролог

События, герои, названия того или иного учреждения, заведения и прочее — почти выдуманы. Любое сходство с реально существующими людьми или местами — чистая случайность. В тексте присутствуют откровенные сцены, а так же эмоциональные моменты.

Я выбегаю первая из кабинета, едва новый гендиректор отпускает нас по рабочим местам. Но не бегу в свой кабинет. Даже не реагирую на оклик подруги — ей я всё это объяснить смогу потом, попозже. Не сейчас, когда я буквально бегу от тех, кого запретила себе вспоминать. О ком запретила думать и мечтать.

Почему я забегаю именно в туалет — не знаю. Меня трясёт от паники. Но в просторной комнатке с зеркалом и раковинами — становится немного спокойнее и легче. Вряд ли они побегут за мной.

Спускаюсь по стеночке вниз и закрываю ладонями лицо. Чёрт возьми, почему именно они? Почему именно сейчас? Я почти научилась жить без воспоминаний, почти... Я не мечтаю о них, не желаю их, и не посылаю все эти годы никаких сигналов в космос. Я не хочу вот так. Чёрт, моя жизнь только наладилась, я только начала жить.

В туалет кто-то заходит. Я пару секунд дышу себе в ладони, прижимаю кисть к носу — мой собственный запах и нотки любимого аромата меня всегда успокаивает и расслабляет. Поднимаю голову. И быстро поднимаюсь на ноги.

Передо мной стоят они.

Оба моих любовника из Греции. Жаркие и страстные мужчины, Дамир и Мирон, которых по факту зовут иначе. Странно, но они долго меня рассматривают, ничего не говорят. И я тоже не начинаю разговор, жду, пока они насмотрятся.

И сама, чисто машинально, осматриваю их.

Конечно, время не стояло на месте для нас троих. Теперь это не молодые парни. Рыжий усмехается немного иначе, сдержаннее, а взгляд брюнета стал ещё жёстче. Теперь это жёсткие, очень мужественные и брутальные мужики, холёные и властные, оба в чёрных костюмах и рубашках, без галстуков. Они выглядят дорого и богато. Как раз для тех, кто только что купил фирму.

Кажется, купил Дамир... Но Мирон тут явно неспроста. Будет вторым директором? Или как?

— Ты вся дрожишь. Мы оба стали такими страшными? — Дамир улыбнулся. — Или не ожидала?

Я обнимаю себя за плечи, пытаюсь хоть немного дышать, хоть и всё помещение заполнило их запахами. Смутно знакомыми и такими... Вкусными...

— Вообще не ожидала, — кивнула я. — Уволите? — единственная логичная мысль. Но... Увы, это вообще единственная адекватная мысль в голове. Сформированная паникой — мне нельзя терять хорошую работу, потому что у меня есть большая ответственность.

— Это вряд ли, — ответил Мирон. — Ты же хорошо справляешься с обязанностями... Аня.

Моё сокращение имени звучит как издёвка. Ведь они теперь знают, что меня зовут немного по-другому. А я знаю, что их тоже зовут иначе. Так, что 1:1.

— Это очень неожиданно, — произносит Дамир. — Но мы способны существовать в одном помещении и... Прошло много времени. Мы были молоды и глупы. Думаю, что наше случайное прошлое останется лишь случайным прошлым, — улыбнулся мужчина, вытаскивая из кармана телефон и заглядывая в экран. И вновь прячет. Но я успеваю увидеть на его безымянном пальце кольцо. Помимо чёрной татушки, которая идёт под костюм по руке дальше. Хм, а тогда её не было. Интересно глянуть на неё...

Ох, Насть, не о том твои мысли.

А обручальное кольцо у Мирона я увидела ещё в конференц-зале.

Ох...

Да, не удивительно. Если бы они до сих пор не женились — это бы больше было странно. Я и сама была замужем.

— Да, — кивнул рыжий. — Мы можем спокойно существовать. — Его цвет волос немного потемнел, но тем не менее, этот цвет ему безумно идёт. Словно жгучий, острый перец. А Дамир — это чёрное, спящее пламя, которое, кажется, лучше не будить.

Да чё-ёрт... Почему от этих мыслей только тянет сильнее низ живота? Только жарче становится, и громко стучит кровь в висках.

Несмотря на то, что они оба мне это говорят уверенно и ни разу не дрогнувшим голосом, я чувствую, что...

Никто здесь не верит в то, что мы справимся с теми чувствами, которые так и искрят между нами. Словно постепенно мы вспоминаем, погружаемся в те незабываемые две недельки и теперь... Ничего уже не будет как прежде. Никогда.