Два босса для матери-одиночки

7

Настя

Раньше я не понимала каково быть жертве с хищником в одной клетке. Не чувствовала на себе это и считала, что никогда не почувствую. Но...

Кажется, судьба надо мной действительно ставит опыты. Сука.

Испытывает, сталкивает всего за сутки, или немного больше, уже в который раз.

И, видимо, не одной мне это не в кайф. Они оба в этот раз не держутся на расстоянии. Мир... Матвей, запустив меня в лифт, оказался ближе. И он же и придавил меня сильно к стене, заставляет смотреть в его голубые глаза и улыбается так, словно так и планировал меня поймать.

— Попалась, Афродита...

Слева чувствую и вижу, как прислонился плечом Дам... Дима. Он не трогает меня, но этого и не нужно, чтобы я прикусила с силой губу и напряглась, ожидая очередной провокации.

— Пусти, — тихо прошептала я, надеясь на их благоразумие и самоконтроль. Я уже не могу нормально соображать. Мне хочется развития событий и приятно быть прижатой сильным и мощным телом. Я ещё пару минут назад уверяла себя, что справлюсь со всем, что они могут вычудить. Но я саму себя нагло обманула.

А я всего лишь забыла в номере телефон! И потому вернулась за ним, пока Ира и наши дети пошли к бассейну.

— Зачем? Я не хочу тебя отпускать, — хмыкнул рыжий, хитро осматривая мою шею, ключицы и явно не просто так. Словно съесть меня хочет. Поворачиваться влево и смотреть на Дами... На Диму — ещё больше опаснее и страшнее.

— Я не хочу, чтобы вы оба ко мне прикасались, — если честно то, как уверенно звучит мой голос — мне нравится. Некая броня, которая, по правде говоря, трещит и лопается по швам. Я дрожу в мужских руках, мурашки проходятся с головы до пят, делая мою кожу ещё больше чувствительной. Я прикусываю губу, немножко неуверенно выдыхаю.

— Пожалуйста... - снова говорю я. Чувствую, что мы втроём сейчас боремся с собственными желаниями. В голубых глазах ещё немного и погаснет свет, и тогда... Я прекрасно помню, что будет...

— Ты даже не можешь представить, как я сейчас хочу ровно противоположное твоим словам, — это шёпот Димы. Мне бы бояться, что они меня просто изнасилуют... Но я этого сама, хочу.

Чёрт тебя дери, Настя! Хочет она...

Сопротивляться с каждой секундой всё сложнее.

— Ты мужчина и можешь держать себя в руках. Вы оба... Можете, — сейчас я уже прошу. Потому что тон такой. Словно молю их самообладание выйти на связь и немного придержать их желания в узде.

Я не могу. Хочу оттолкнуть, но моя ладонь просто ведёт по груди в тонкой белой футболке. И меня бы ему, Матвею, остановить. Но в его глазах ни намёка на просветление или какие-то другие чувства или эмоции. Только всепоглощающее желание.

— Не-а, — хохотнул Матвей. — Не могу. Ты прекрасно чувствуешь, как я хочу тебя.

— Чувствую, — как и то, что он ведёт по талии ладонью, кладёт её на поясницу и прижимает к паху ещё сильнее, немного дёрнув уголком губ.

— Скучала? — усмехается Дима, не давая вообще шанса на спасение. Но хоть не касается, и на том спасибо, чёрт!

Но вот короткий звонок лифта, медленно начинают ехать створки и их от меня практически отбрасывает в противоположную сторону. Матвея я даже сама смогла немного толкнуть, хотя он такой большой, что если бы он сам не захотел — я не смогла бы толкнуть.

Быстро прихожу в себя. Заставляю саму себя собраться. Уверенно поправила платье и сглотнула вязкую слюну, чувствуя, что возбуждение остро ощущается внизу живота. Давит болезненным спазмом и немного отпускает.

— Не скучала. Некогда было, пока воевала с сестрой за свои личные границы, — усмехаюсь.

— Вот как... - негромко произнёс Дима. — Отвоевала? — мы выходим из небольшого лифта, в котором меня чуть не изнасиловали.

— Ещё как, — гордо киваю, сжимая уверенно телефон. — Теперь я враг номер один, — не знаю зачем я это им говорю. Чтобы отвлечься и немного расслабиться после дикого напряжения, или, наоборот, продолжить... Наше знакомство сейчас и показать, что я не против этого самого знакомства. Вообще-то, я и сама не понимаю — чего хочу. В голове сахарная вата, а в трусиках купальника — потоп.

— И умница, — произнёс Матвей. — Мне твоя сестра тогда не нравилась. Теперь — тем более. Что бы у вас не случилось.

— В этом мы точно солидарны. Но, у меня был... Была поддержка и я смогла. Теперь только отбиваюсь, — хмыкаю. — Я пойду. Хорошего дня.

— Беги, беги, Афродита, — Дима шепчет это. Проникновенно, заглядывая в мои глаза своими темнющими, такими похожими с Киром, глазами. — Мы всё равно догоним.

— Вообще-то вы оба женаты.

— Разве тебе не всё равно сейчас было? — хмыкает он.

И ничего ведь не ответишь. Только усмехнулась и пожала неопределённо плечами. Едва мы выходим на улицу, они идут к бару, а я к бассейну.

Дети плавают и общаются о чём-то. Я сразу заставляю себя забыть о том, что произошло сейчас, снимаю платье, остаюсь в купальнике и готова расцеловать свою Ируську. На нашем столике между шезлонгами и под зонтиком стоят два бокала шампанского и небольшая вазочка клубники. Мои вкусы почти не изменились.

— Давай, — я подаю ей бокал, и сама беру свой. Мы негромко чокаемся и надпиваем вкусное полусладкое шампанское.

— Я внимаю. Ты мне обещала...

— Я помню, — ловлю руку подруги и вздыхаю. — Они те самые. С которыми я однажды крутила курортный роман, — она меня тут же понимает, потому что у меня не было больше никого, с кем я так же зажигала. — Я не уверена, но именно Дима и есть... Отец Кира.

Судя по тому, как Ира почти залпом выпила половину бокала, я действительно её шокировала. Но я и сама пью ещё пару глотков. Чтобы хоть немного успокоиться после всего, что только что произошло в лифте.

— Как это... Как это ты не уверена? — шепчет Ира, хмурясь. — Это... Та самая история? Когда ты с двумя была? И... А как...

— Много вопросов, — кусаю губу. — Не усложняй, родная, — я сложила ладони перед собой, умоляюще смотря на неё. — Мне хватило сейчас в номере примерно миллион вопросов... Я только вчера показала Кириллу его отца.

— Малышка... Я просто в шоке от твоей выдержки! Как показала? И Кир теперь узнал его? — ошеломлённо шепчет подруга, качая головой.

— Узнал, — вздохнула. Только что в номере он мне начал задавать вопросы, на которые я не могу ответить. Не сейчас и не чуть позже даже, потому что сама не могу нормально говорить о них обоих. И мне повезло — моя мышка всё сам понял и принял, обнял меня и прошептал:

— Прости, мамочка... Мне просто так интересно...

И я в ответ, вдыхая его запах волос, ответила:

— Потерпи немного... Я постараюсь сделать всё от себя зависящее, чтобы ты пообщался с ним.

Обещание, данное до того, как я оказалась с ними обоими в лифте — сейчас заставляет меня дрожать. Я хочу забрать свои слова обратно и спрятаться в домике, чтобы они меня не трогали. Но не могу. Не могу предать доверие сына и не могу ему запретить узнать ближе своего отца. Потому, мне нужно быть мудрее и сильнее, чтобы всё это провернуть так, чтобы никому не было плохо. Ни мне, ни Киру, ни... Даже Диме или Матвею.

Что-то странное у них с их жёнами. Ну, явно, фиктивные. Я почти в этом уверена.

Либо они настолько не честны со мной. Настолько они не уважают их, хоть и живут с ними не один год, явно.

— У тебя крутой сын, Настюш, — тихо шепчет Ира, ловя мои руки и поддерживая меня. Я улыбнулась. Когда говорят о моём сыне приятности, я понимаю — всё, что я делаю, не зря.

Словно чувствую, немного поворачиваюсь и вижу напротив нас наших с Ирой новых боссов. Они ставят на столик свои стаканы с чем-то янтарным внутри и снимают футболки, бриджи и остаются в одних плавках... Ох, чёрт...

Первое, что я замечаю и от чего зависаю — это огромные татуировки на сильном смуглом теле. Прошло десять лет и я не удивлена, что сейчас у него они вообще есть. И так красивое мужское тело кажется ещё более сексуальнее от того, что руки и грудь оплетают тонкие замысловатые узоры, красивые тату... Я прикусываю губу, осматривая забитые руки, плечи и грудь с верхом спины. Красивые, тонкие линии явно что-то означают, но мне так всё равно. Я жадно осматриваю подтянутое тело, чувствую, как немного темнеет в глазах и тяжелеет всё тело, моментально требуя именно их...

У Матвея не так много тату. Всего одно — огромный дракон на плече, хвост которого идёт до локтя. На светлой коже тонкие линии смотрятся контрастно и вкусно, элементы тату обвивают мускулистые руки и даже немного на грудь достают... Боже мой, и как мне отвернуться? Как мне вообще дышать?

— Ты зависла, Нась. Приём... Приём, — хохотнула подруга. Я моргаю, мужчины прыгают в бассейн и проплывают весь бассейн под водой. Я выпиваю бокал шампанского и уверенно наливаю ещё, взяв бутылку из ведёрка со льдом. Наполняю оба наши бокала и кусаю губу. Дима оказывается ближе к моему сыну и меня простреливает тем, насколько они похожи. Ох, словно одно лицо — повзрослее и помладше.

— Какие они... - буркнула я, опуская взгляд. — Я только что ехала с ними в лифте. И они чуть не изнасиловали меня...

Несмотря на то, что я рассказываю, кажется, очень неправильные и странные вещи, подруга понимает меня и гладит по коленке.

— Иди поплавай, остудись, — Ира улыбнулась. — А потом будешь снова спасать меня от Олега. Потому что он действует на меня так же, как эти оба секси-босса на тебя. Как ты будешь работать — я не знаю.

— И уволиться я не хочу! — возмутилась на секунду я. — Но... Это всё... Не плохо ведь, Иринчик? — вздохнула. Встаю, поправляю лиф, под грудью декоративные тонкие полосочки и расправляю каждую складочку нового купальника.

— То, что у тебя есть возможность с такими мужиками зажечь? Конечно! Как и хорошо, что у меня есть возможность попробовать того шикарного мужика, Олежку, — хохотнула Ира, встав и приобняв меня. Вижу, что вышел из воды мой сын и помогает выйти Ладке.

— Что-то с малышкой, — сердце пропустило удар, как будто Лада моя дочь. Хотя они обе — Ира и Лада — близки и любимы.

Пока мы идём, оставив моментально все разговоры на потом, Ладе помогает и Матвей с Димой. Они выносят из воды девочку. Рыжий мужчина подхватил её на руки и перенёс на шезлонг.

— Я схожу за медперсоналом, — говорит Дима, когда мы подходим. Ира тут же подлетела к дочке и осторожно осмотрела ножку, которую девочка случайно порезала за лестницу бассейна.

— Тщ-щ, — Ира быстро приложила гостиничное полотенце к ножке. Кирилл сел и обнял Ладку, чтобы она не начала плакать.

— Спасибо, — негромко произношу я Матвею. Он серьёзно кивнул и улыбнулся следом, на секунду скользнув по моему телу в купальнике.

— Сейчас вернусь.

Он идёт к бару. Странно, конечно, но может, он не может смотреть на ранки. Дима подходит к медиком администратором, которая тут же закрывает бассейн и несколько раз извиняется. Обещает провести проверку, которая тут же начинается.

— Ничего страшного, котёнок, — уверенно шепчет Ира. — Не куксись, тс-с... - видя, как малышка дует губы, предупреждает дочку.

— Я теперь с Киром не поплаваю, — всё же всхлипывает девочка. Но тут же замирает, потому что перед ней возникает красивое и большое мороженое в вазочке. Матвей присел рядом с медсестрой, держа мороженое с сиропами, орешками, фруктами и шоколадом перед замершей девочкой.

— Поплаваешь, — обещает Матвей. — Сначала скушаешь мороженое, а после мы пойдём на пляж. Как тебя зовут, солнышко?

— Владислава, — сглотнула девочка, моргая, от чего слёзы брызнули на щёчки. Кир тут же их вытер.

— Какое красивое имя, солнышко, — улыбнулся Матвей. — Бери ложечку и кушай...

— Мам, — девочка смотрит на Иру. — Можно?

— Конечно, — улыбнулась Ира, заметно выдохнув.

— Вот и всё, — медсестра закончила с бинтом в цветочек и улыбнулась, — какая смелая у вас дочка, — добавила она. Посмотрела на подругу: — Вечером придите, пожалуйста, я поменяю повязку.

— Хорошо.

Выдыхаю, немного отходя назад, чтобы выпустить медсестру. И сталкиваюсь спиной о грудь Димы, который тут же меня словил и приобнял за плечи. Наверное, чтобы просто меня удержать. Только почему не отпускает? Почему погладил кожу большим пальцем? Почему мне резко становится хорошо и уютно, словно я до сих пор что-то чувствую к нему? Почему сводит с ума от мысли, что я сейчас прижата к его мощному телу? Почему не могу отойти и не могу ни о чём нормальном думать? Рядом дети, а у меня плавится всё внутри от его близости, от его горячего, влажного и татуированного тела. Я пытаюсь дышать, но мне даётся это чересчур сложно.

Кожа к коже...

— Тс-с, спокойнее... - шёпот, совсем тихий, на грани слышимости и восприятия... А я хмурюсь, ибо иначе не могу сконцентрироваться на происходящем.

— Давай, я помогу тебе, — Кир берёт ложечку и сам начинает помогать кушать девочке. Та смутилась, но приняла его помощь.

— Какой у тебя классный сын, Настя, — даже не скрываясь от подруги и не стесняясь детей, произнёс Дима. — Настоящий джентельмен.

— Папа учил, что девочек надо беречь и любить, и тогда они будут самые счастливые в мире, — серьёзно произносит Кир, глянув на своего родного отца. Я же вздрагиваю.

— Правильно, — кивнул Дима. — Девочки должны быть всегда под нашей защитой, мужчин, — улыбнулся мужчина, своим хриплым голосом, да ещё и так близко, сводя меня с ума. Я встречаюсь взглядом с Матвеем и нервно сглатываю.

— Вот-вот, — кивнул Кирилл, спокойно и медленно ухаживая за Ладой. — Я защищу всех: Ладку, Иру и маму.

Гордость берёт за то, как мой мальчик держится и уверенно говорит со своим же отцом. Я даже не сомневаюсь, что он не проболтается. Не сможет нарушить своё обещание, данное мне ещё дома. Потому я веду плечом, сбрасываю руку Димы и подхожу к Киру, погладила его по голове.

— Хороший у тебя сын, — Матвей тоже это говорит. — Ты можешь им гордиться.

— И горжусь, — кивнула я. — Самый лучший мужчина на свете, — хмыкнула, вроде без намёка, но одновременно — с конкретным подтекстом.

И они поняли. Но никуда не ушли. Подозвали официанта, чтобы нам принесли наши напитки и мы вместе стали ждать друзей, чтобы пойти к водохранилищу.

Чувствую, одними провокациями ни один из нас сыт не будет. Почему-то я уверена, что они уже вечером меня зажмут где-то и сведут с ума одними хриплыми голосами и надеждой на то, что мы можем вновь провести ночь на троих... Сейчас это кажется невозможным...

Но совсем скоро мне докажут обратное.