Два босса для матери-одиночки

24

Офис сверкает в лучах полуденного солнца. Каждое стёклышко, каждая грань и каждый этаж.

Видя это здание, я каждый раз вспоминаю Никиту. Он проектировал этот офис и хотел тут работать вместе со мной, жить и дальше счастливо… Скорее всего, если бы он был жив — я бы не позволила себе вновь увлечься Димой и Матвеем.

Эта любовь к ним мне только боль приносит. И я прекрасно осознаю, что если я сейчас уеду одна обратно, к малым, то могу остаться навсегда одной.

Уже это будет навсегда.

Мне хочется верить, что мужчины выберут меня, сыновей. Но… Зёрнышко сомнений растёт и цветёт, увы.

Чувствую, как меня уверенно прижимают к мужскому телу. Подъезжает машина Миши и он вместе с Дамиром выпрыгивают из него, оба взмыленные и с несколькими папками в руках. А следом за ними останавливается несколько полицейских машин.

К нам подходят все одновременно. И братья, и полицейские — два молодых парня.

— Если позволите, сначала мы им предъявим все обвинения. Сами, — Дамир зачесал пальцами свои волосы назад и улыбнулся.

— Да, конечно, — один из парней улыбнулся. — Мы будем ждать вашего звонка тут. Но не переусердствуйте.

— Даже если очень захочется выкинуть их из окна? — усмехнулся Дима.

— Оставьте для нас кусочек, — хмыкнул другой полицейский. — Интересное дело. Расследовать смерть с жертвовать.

— Спасибо за понимание и адекватность.*

Мы идём внутрь.

По пути я встречаю много удивлённых взглядов знакомых. Но нас никто не спешит останавливать. Словно молчаливо поддерживая то, что мы собираемся сделать. Не удивлюсь, если действующая власть «Олимпа» большинству не нравится.

Ира тут работает до сих пор. Её хотели уволить, но Олег забрал её к себе. Не знаю, чем думают эти гениальные девушки, но оставлять Олега в компании максимально тупо. А Иру, которая их бесила так же, как и я, — тем более. Но я рада, что у подруги есть Олег. Она с ним в безопасности.

Вывод один: я их бесила гораздо больше Иры. Значит, мы с Димой и Матвеем были довольно таки не осторожны.

— Извините, но сюда нельзя. У вас назначена встреча? — обязательная и уверенная девушка, явно секретарша или помощница главных, перекрыла нам путь к конференц-залу. Вперёд выходят Дамир с Мишей.

— С нами и назначена встреча тут, — улыбнулся Миша. — Секундочку ждите, — он подмигнул нам и они оба вошли в зал.

Я поворачиваюсь к Диме и вздыхаю. Он берет меня за плечи и нежно гладит большими пальцами по тонкой ткани рубашки.

— Всё хорошо.

Утверждает. Уверенно и властно даже, словно этого адского года и не было. А ещё, чтобы это закрепить, он меня целует. Коротко, быстро отпуская и немного улыбнувшись.

— Я рядом с тобой.

— Хорошо, — я провожу ладонями по мягкой ткани дорогого пиджака, поправляю воротник. И мы, взявшись за руки, входим в конференц-зал.

Там не много людей. За большим столом в ожидании два мужчины под шестьдесят, если не больше, Олег, ещё несколько директоров разных отделов, Лера с Дашей, и, на удивление, моя сестрёнка, которая замерла, едва мы с Димой зашли внутрь.

Мужчина, очень похожий на Диму, или он на него, встал и немного растерянно произнёс:

— Дима?

— Ага, Давид Александрович, — любимый выпускает мои пальцы из ладони и складывает руки на груди. — Дима.

Вижу, как бледнеют две девушки. Как они напротив сидят и боятся даже поднять взгляд на нас. И, несмотря на это, я не могу не признать, что они довольно много людей убедили в своей адекватности. Это немного смущает, конечно. Заставляет усомниться в адекватности всех вокруг. Но ненормальные люди и не на нашей стороне.

— Дима! — Олег, наплевав на начальство, уверенно обходит зал и стискивает его в объятиях. Он трогает друга, словно хочет поверить, что это реально он. Потом берёт его за плечи и едва ли не со слезами на глазах говорит:

— Ты, зараза такая, испугал меня! И заставил дико скучать по тебе.

— А по Матвею? — хмыкнул Дима.

— Конечно, — Олег покивал.

— Кстати, о нём, — Дима уверенно перевёл взгляд на компанию напротив за столом. Уверенно ставит руки на стол и смотрит только на девушек. — У вас есть один шанс отдать мне его по-хорошему.

Я прикусываю губу, удивляясь ему. Думала, что он начнёт говорить о фирме. Но нет, он поставил Матвея в приоритет.

— Не то, что? — улыбается внезапно смело Даша.

— Ты сейчас действительно не в том положении, чтобы диктовать нам какие-либо условия, — хмыкнула Лера. — Присядь и мы вместе решим…

— Ох, а вы даже не представляете, как ошибаетесь. — Дима наклонил голову и взял у Дамира папку с документами. Одну из нескольких.

— Что ты имеешь в виду, сын? — отец Димы всё ещё стоял.

— Даже не смей больше меня так называть, — Дима фыркнул, — Ты даже не попробовал защитить моего и Матвея сыновей и выбрал тех, кто хотел от нас с Матвеем избавиться. Так что отныне, у тебя нет сыновей, ты сам от них отказаться.

— Я должен верить всяким твоим шлюхам? Мы должны верить, что эта, — он кивнул на меня, — родила от вас обоих сыновей?

То есть, о Лёше они знают. Я усмехаюсь, но на самом деле напряжённо думаю о том, как они об этом узнали. Явно следили за моими передвижениями.

— Вот это ты зря, — Дима усмехнулся, — о Насте и сыновьях нельзя так говорить больше. Раньше тоже было нельзя, к слову. Потому… — Дима спокойно выкладывает на стол несколько документов. — У вас есть время, чтобы ознакомиться со всеми этими документами. Родная, — он берёт за спинку один из стульев и уверенно отодвигает. Помогает мне присесть. — А после вся ваша судьба и будущее зависит только от этой замечательной и красивой девушки. Ибо она уже год является владелицей всего нашего имущества с Матвеем. Шаг и мат, дорогие родственники.

Ощущение того, что за мной стоит Дима и с какой уверенностью говорит с ними, добавляет и мне уверенности. Лера судорожно читает документы, у Даши начинается дрожь в пальцах и она ищет помощи у бывших свёкров, а моя родная сестра просто с ненавистью испепеляет меня взглядом.

— О, кстати, дорогая Алина, — Дима снова заговорил. — Я с Дамиром и вашим отцом будем свидетелями. За множество оскорблений, угроз и всего, что вы говорили или делали Насте, на вас тоже будет открыто дело.

— Что значит «тоже»? — Лера подняла взгляд на нас.

— А ты думаешь, что сегодня поедешь домой, дорогая? — усмехнулся Дима. — Что после покушения, присваивания компании и имущества, а так же нелегальное вещество, которым вы нас с Матвеем решили колоть, — это не повод закрыть вас обоих надолго? Слушайте, мне совсем не интересно всё это вам объяснять. Потому вы будете говорить уже со следователями, — Дима кивает брату и тот быстро вызывает снизу полицию.

— Дим… Мы не хотели вас убивать.

— А я не хотел, чтобы моя женщина с детьми боялась выйти на улицу, — парирует Дима. — Вы совершили преступление. И не одно. Вы несколько раз пытались уволить Настю ещё тогда, когда вам эта сука рассказала про то, что Настя была нашей любовницей. Так ведь?

Я смотрю на сестру и понимаю, что она сразу всё рассказала им. Тогда, когда поняла всё.

— Я могла и её убить тогда, или хотя бы попробовать, — почти рычит Лера.

— Если бы видела документы, конечно, — улыбнулся Дима. — Если бы Дамир в ту ночь их не забрал, я верю, что сейчас бы Настя тут не сидела бы.

— И всем бы было хорошо, — прошипела Алина. Она соскочила и поставила руки на стол, зло смотрит на меня. — Ты только разрушаешь всё вокруг, дура. Просто исчезни, исчезни навсегда! Перестань заговаривать зубы отцу и… Просто умри!

— Я бы попросил, — Дамир с ухмылкой показывает свой телефон со включённым диктофоном. — Погромче, Алиночка.

— Да пошли вы, — Алина вскочила и рванула к двери, но встретилась там с полицейским. Тот уверенно захватил её руки в одну свою и произнёс:

— Вы задержаны, Алина Анатольевна.

Через пару минут в зале было много полиции, а Дамир орал на отца, который, как выяснилось, все знал. Они оба всё знали. Обо всём. И это осознание бьёт даже по мне.

Я впервые подаю голос, который немного охрип от шока и стольких событий:

— Я надеялась, что семья Димы и Матвея — лучше, чем они отзывались о вас, — я смахиваю слёзы, чувствую на плече ладонь Димы. — И это оказалось действительно так. Ваши дети — достойны многого. Но вы… Вы не достойны даже знать, что у вас есть внуки. И в старости лишь мой отец будет счастливым дедушкой. А вы можете попробовать эти миллионы и статусы забрать в гроб. Можете и дальше покрывать этих стерв и требовать от Дины и Лены, ваших дочерей, лечиться от несуществующих болезней. Разрушать их браки и не верить в них. Ставить своих сыновей в приоритет только за заслуги.

— Поговори ещё, — зло прошипел отец Матвея, Лены, невероятно доброй и чуткой девушки, как и Дина, и Миши. — Ты заставила думать Матвея и Диму, что они будут оба с тобой счастливы.

— Чёрт, — я вскочила на ноги и ударила ладонью по столу. — Какая разница втроём мы будем жить, или нет, если они только так счастливы? Теперь я понимаю, что мой старший сын только из-за вас был лишён родного отца. Десять грёбанных лет они оба пытались вам что-то доказать. Хорошо, что теперь это никому не нужно. И да, в отличии от вас, мы с вашими детьми, Диму и Матвея будем любить всегда. Дамир, — я смотрю на мужчину. — Арест без права залога возможен?

— Да, дорогая, — Дамир усмехнулся. — А ещё мы подписываемся под каждым её словом, — смотрит на старших мужчин. — А ваших любимых девочек накажем по всей строгости закона. Хотя и этого, я считаю, мало, — мужчина легко усмехнулся и наклонил голову вправо. — Ладно мы с парнями, — его взгляд на миг становится жёстким. — Но Дина с Леной действительно не заслужили от вас такого. Они хорошие девушки, но из-за ваших принципов страдают похлеще нашего. У них будут дети. У всех нас они или есть, или будут. Но у вас не будет внуков. Так уж получается. И вы в этом виноваты сами.

— Дамир, ты просто ничего не понимаешь, — уверенно произнёс его отец.

— Конечно, пап. Мне почти сорок, но я реально не понимаю, почему к нам такое отношение…

— Настя! — в зал влетает фурия, легко протолкнувшись через полицейского. То, что эта женщина может коня на скаку остановить — я теперь уверена. Ира просто сносит меня, сжимая и крепко обнимая. Замечаю, как многие заулыбались. А едва она меня поцеловала в щёку, заметила Диму. И, ни слова не говоря, обнимает и его.

— Живой, господи! Целый и невредимый! — Ира отстраняется и рассматривает его. — Ты заставил нас…

— Да-да, переживать, — Дима усмехнулся. — Олег сказал. Спасибо, дорогая. И за то, что ты есть у Насти.

— Я готова за неё убить, — уверенно хмыкает Ира, осматривая зал. Девушка немного тушуется, замечая столько полиции (только сейчас замечая!). — Ой, сколько тут вас… Я образно говорю! Никого я не убивала. Пока что!

— Ирка! — я сама уже её обнимаю, смеясь и чувствуя, что всё самое сложное и плохое позади.

Едва в зале остаёмся только мы, я пью несколько глотков воды и уверенно смотрю на Диму:

— Я подписываю документ о передаче компании тебе и мы едем к Матвею?

— Можно наоборот, — улыбнулся Дима.

— Нет. Сейчас. Это ваша компания. Вы её заслужили и работали много лет, чтобы быть независимыми, — уверенно говорю я.

— Работали, — кивнул Дима. — Но я хочу, чтобы мы больше не делили на твое или моё. Потому, я хочу предложить тебе стать моей женой. Уверен, это должно быть более романтично, но…

— Да ладно! — тихий восклик подруги заставил меня улыбнуться.

— Ты знаешь мой ответ, — киваю. — Но сначала Матвей. Без него всё это не имеет смысла.

— Ты права.

Подпись, полная передача прав и ощущение, вслед за этим, свободы. Я словно официально даю им обоим выбор и вместе с этим соглашаюсь быть их женой на двоих. Нашим детям до сих пор всё принадлежит, просто сейчас… Словно эти двое мужчин навсегда становятся моими. И появляется это призрачное и, одновременно, надёжное слово…

«Наше».

А уже на улице телефонный звонок всё портит.

— Что случилось, Ниночка? — отвечаю быстро я, отстав от всех.

— Лёшка горит весь. Я вызвала «скорую», мы едем в больницу.

— Еду.

Быстро не получится. Но если я сейчас выеду из города, ночью уже буду с сыном.

Всего за секунду можно сорвать все планы и оставить всё на Диму. Всего за несколько минут можно вновь услышать эти заветные «я тебя люблю», и потребовать следом за ними обещание, что они оба приедут к нам. Минутку почувствовать его тёплые ладони на щеках, пальцы, смахивающие такие ненужные слёзы и немного почувствовать себя маленькой и любимой. Вдыхать его запах и понимать, что выбирать между Матвеем и его сыном чертовски больно. Но не сложно. Потому что есть Дима. Он как опора и та самая поддержка, о которой я мечтала, пообещал, что они оба — навсегда мои. Он столько всего за эти считанные секунды сказал, что больше я не посмела плакать.

Всего несколько минут.

И мне больше ничего не нужно. Я безусловно верю.