Два босса для матери-одиночки

26

Внутри было не менее людно. Пока бабуля грела смесь, младший сын сидел совершенно спокойно на руках у Матвея и во все глаза рассматривал мужчину. Я пропустила их первую встречу, но едва ли не всплакнула на эту милую картину. Матвей тоже не отрывал взгляда от сына и держал так крепко, словно этот малыш и есть самое драгоценное в его жизни.

Хотя, это действительно так. Лёша и Кир — самое дорогое, что у нас есть. И видя, как Кир, перехватив у своего папы сумки, оставив их на кухне, опять к нему прилипнул, и Дима его уверенно прижал к себе, наклоняясь и целуя макушку.

А после того, как Кир, Ромчик и Ладка ушли по своим делам, мы сели обсудить наши планы на этот вечер. Да и дорога была длинной, всем надо было хотя бы немного отдохнуть.

— Я и не ожидала, что вас будет так много, — бабуля серьёзно озадачилась тем, что в доме не хватит места, когда мы присели. Надо было покормить Лёшу, и этим уверенно занялся Матвей. Он сел на стул, посадил на колени малыша и так тепло улыбнулся на первый же чмок сына, что я судорожно вздохнула.

Неужели, так выглядит счастливый финал? Или… Это только счастливое начало?

— Сейчас отдышимся и решим, ма, — мой папа улыбнулся.

— Да, не переживайте, — Ира улыбнулась. — Тут много места, все поместимся. Да и сегодня целых два праздника, вряд ли мы пойдём спать раньше утра. На протяжении стольких лет мы с Настей праздновали её день рождения вчетвером — мы вдвоём и Кир с Ладкой. А тут столько… Гостей.

— Я рада познакомиться с тобой, Иришечка, — бабуля как-то шестым чувством решила, что это и есть моя любимая Ира. — Всем бы таких подруг, как ты.

— Или как Настя, — подруга тепло улыбнулась.

— Я скажу так: Настя настоящий человечек, — Дина тепло улыбнулась. — Она нас перед Дамиром прикрывала столько времени…

— Я взяла пример с Олега, — почему-то меня этот пример очень смутил. Или потому что по сторонам от меня сидят Матвей и Дима. Или потому, что Олег улыбнулся, спрашивая:

— Какой?

— Догадайся, — хмыкнула я, отвернувшись. — Лучше ответит мне кто-то… Когда у вас свадьба? Или кто первый?

— Да тут такое дело, — Ира улыбнулась. — Боюсь, что первая ты.

Вздрагиваю и смотрю на Диму. Он уверенно кивает.

— Причём совсем всё равно, за кого, — подтверждает он. — Но ты уже согласилась.

— Да, но… Это нужно обсудить, — хмурюсь. Не знаю, почему сейчас решила отступать, и, чувствуя это, Матвей тоже решил не дать мне сомневаться в их словах.

— Нечего обсуждать, — прижав сына за животик к себе, он взял моё лицо за подбородок, уверенно заглянул в глаза. — Что за сомнения? Ты же этого хочешь.

— Мы после поговорим, — обнажать свои страхи и мысли перед столькими людьми — до сих пор сложно. И незачем. Потому оба мужчины не пытаются вывести меня на откровенный разговор. Боюсь, что пока.

Но им двоим я готова сказать, что мой самый главный страх в том, как эти наши отношения отражатся на детях. Я никогда не стану диктовать сыновьям — с кем спать или с кем встречаться, но нужно будет ему уже совсем скоро объяснять не только то, что я люблю Матвея и Диму в равной степени. А и то, что он в праве выбрать свой путь самостоятельно и решить как жить. Потому, что это его жизнь и судьба.

А потом всё то же самое нужно будет повторить с Лёшей.

Мы возвращаемся к приготовлению к празднику. Папа с дедом забрали всех мужчин заниматься уличными гирляндами, втихушку пить коньяк и знакомиться ближе. Мы тоже открыли вина, разложили одну закусочку и, под негромкую музыку и вкусное красное полусладкое уверенно подготавливали салатики, закуски. Мы с Ирой и Леной ещё и начали готовить фрукты к коктейлям, чтобы было много выбора — что выпить.

После, уже ближе к вечеру пришли и друзья бабули и дедули. Наряженные и милые женщины и держащие уверенно осанки мужчины сразу влились в нашу атмосферу, они тоже принесли какие-то вкусняшки, и отправили нас наряжаться.

— Платье простенькое, — придирчиво осматривает меня Дина и хмурится. — А ещё ты похудела. Нервничаешь?

— Да, — я прикусила губу, — постоянно нервничаю. У Лёшки зубы режутся частенько, я схожу с ума, — вздыхаю.

— У нас есть план, — подходит Лена, обнимая меня за плечи и кивая Ире. — Мы смотрим и укладываем ваших зайчиков, а вы должны скрыться в дальней комнатке, — девушка хитренько усмехаясь. Ира подходит ко мне с небольшой коробкой. Я открываю её и дёргаюсь.

— Девки, вы с ума сошли? — внутри чёрный красивый и очень откровенный комплект белья. Тонкое красивое кружево на ощупь мягкое, словно из шёлка. Поднимаю взгляд на Иру.

— Что не так, родная? — подруга улыбнулась. — Думаю, что вам не о чём говорить. Что все твои страхи — надуманы. Просто подумай, сколько ты хотела этого. Потому что мне кажется, что ты можешь и отказаться от их предложения, — Ира погладила пальцами по обручальному кольцу.

— Я никогда от них не откажусь. Но это… Не слишком? — я кивнула на коробку.

— Нет, родная, — усмехнулась Дина. — Не всё ж тебе нам помогать. Если бы не ты, я бы ещё долго любила Мишу в тайне. Так что… Это бельё не для того, чтобы вы в очередной раз случайно потрахались и разошлись. Мы все хотим, чтобы вы насладились теми чувствами, которые испытываете друг к другу. А вы реально сходите с ума, — улыбнулась брюнетка. — Иди надевай. А платье это пусть будет такое простенькое.

— Спасибо, — я прижимаю коробочку с бельём к груди и смотрю на подруг.

Поправляю платье на бёдрах. Я совсем не чувствую всего этого кружева, и мне безумно комфортно в этом белье. Это редко бывает с кружевом. Всё же это больше для красоты и особенных случаев…

Смотрю на себя в зеркало. На мне действительно обычное коктейльное платье в обтяжку, простое, чёрное. Без декольте, с тонкой горловиной. Я ведь думала, что это будет такой же Новый год, как и многие до него… И выряжаться не планировала. А это платье единственное, которое легло в чемодан. У меня ещё пару часов назад не было настроения праздновать.

А сейчас… Я чувствую дрожь. Нетерпеливо подкрашиваю губы и иду вниз. Девушки ещё готовятся, но я уже спускаюсь, ведь мне срочно нужно вновь их увидеть. Хотя бы.

В огромной гостиной во всю уже смеются бабуля и её подруги, параллельно присматривая за внуками, мужчины что-то обсуждают в своём кругу.

А едва меня замечают, от компании отделились мои любимые. Они оба подходят ко мне, но пока даже не прижимают, словно и сами не понимают, как им быть в присутствии стольких людей. Дима быстро подал мне бокал шампанского, а Матвей первый поцеловал мою ладонь. Погладил пальчики, провёл носом по коже. Вроде бы ничего такого, а сердце пропустило пару ударов. И едва мужчина ловит мой взгляд, я тут же понимаю, что все мои страхи и мысли действительно ничто.

Потому, что в наших отношениях уверены они оба. Потому, что я смотрю в глаза Димы и вижу в них бесконечное тепло и любовь.

— Это самое целомудренное платье, которое я на тебе видел, — комментирует Матвей. — Но мне безумно нравится.

— Что вы все прицепились к платью? — я усмехнулась. — Мне его снять? — тряхнув головой, я смотрю уверенно на Матвея.

— О, я успел забыть, какая ты… — рыжий мужчина жадно глотнул. — Сладкая.

— Есть шанс вспомнить, — тихо произнёс Дима. — А платье хорошее. Настя ведь мама двоих детей, Арк.

— Знаю, — рыжий прижимает меня к себе и проводит носом по моему виску. Стеснение снова немного отступает. Но не до конца. — Один из них — мой. Такой же рыжий будет.

— Такой же, — кивнула я. — Они оба очень похожи на вас. Словно я просто постояла рядом.

— Кир похож на нас обоих, — Дима улыбнулся. — Так что не преувеличивай.

— Я в нём все одиннадцать лет вижу того самого безбашенного парня, который легко воспринял то, что второй рыжий парень тоже предпочёл меня моей сестре, — улыбнулась.

Спускаются красивые девушки. Начинается довольно-таки веселое и приятное, теплое и семейное застолье. А ещё больше всего приятно то, что мы сидим с мужчинами и нашими детьми вместе, кушаем, общаемся, смеёмся… Тосты практически только обо мне, а после каждого заливисто смеется Лёшка, сидя на руках у Матвея. Он словно интуитивно чувствовал, что нужно его сыну и потому у него получилось и скормить ему полностью смесь, а после Леша ещё и выпил компота бабули и даже воды. Хотя во жидкость сын пьёт очень неохотно.

Дима же часто отвлекался на Кира. Помогал ему кушать, подавал всё, что он просил.

А меня только шампанским поили. И я подозреваю, что специально.

— Я хочу выпить за Анатолия Игоревича, — Дима неожиданно встаёт и улыбается. — Судя по всему, что я знаю, у вас в семье были недопонимания. Мне жаль, что столько лет вы, даже разведясь, жили так, как жили. Но я так же хочу сказать «спасибо». Когда Настя осталась одна сейчас, вы поверили Дамиру и помогли. И по сей день помогаете. Я рад, что вы оказались хорошим человеком.

— Спасибо, Дмитрий, — папа тоже встал и уверенно кивнул. — Мне жаль, что это произошло только сейчас, — он смотрит на меня и вздыхает. — Но я люблю тебя, Настюш, всей душой. Прости за прошлое, дочка.

— Главное, что сейчас всё хорошо, — произнесла я.

После двенадцати, когда дети уже спали на третьем этаже, а мы встретили Новый год, все пустились в пляс. Праздник действительно был тёплым и семейным, а ещё очень приятным, что я даже позабыла о том, что подруги хотели нас отправить подальше ото всех. Но об этом явно не забыли мои мужчины. Едва у всех внимание рассеялось или переключилось на что-то другое, Дима одним ловким движением отвлёк меня с танцпола и быстро увёл к лестнице. Уже там я замечаю в его ладони два бокала для шампанского, пока как я так и не оставила свой бокал. Потому и не удивилась, когда заметила сзади идущего Матвея с бутылкой шипучего напитка и вазой с мандаринами.

Самая дальняя комната и так была моей спальней. Я её выбрала, чтобы Лёшка не мешал никому спать. Но сейчас его кроватки и самого сына не было. Он, как и бабушка с дедушкой уже были на третьем этаже. Одну ночь поспать не со мной сын может. Он вообще не конфликтный парень и потому уверенно спит когда хочет и сколько хочет.

— Практически похищение, — я улыбаюсь, садясь на кровать и рассматривая, как Дима открывает бутылку, пока Матвей, поставив цитрусы, снимает с плеч пиджак. Я практически физически чувствую, как по комнате разносится его запах.

После того, как Дима разлил шампанское, он тоже снял пиджак. И даже расстегнул пару пуговиц, расслабляя верх рубашки и проводя по шее ладонью. Сглатываю, ибо я бы тоже провела… Языком.

— Считай как хочешь, — Матвей садится рядом и приближается ко мне, улыбается. — Но было бы странно, если бы мы не сбежали. Я так скучал по тебе, малышка, — он касается носом моего плеча и нежно целует кожу, а после снова проводит носом. — Во всём бреду и адской боли я держался за свои воспоминания о тебе и часто спрашивал у Кати, как ты.

— А кто такая Катя?

— Что-то типа сиделки, — Дима садится с другой стороны. — Матвею повезло так же, как и мне. Эта девушка получила гонорар за то, что не колола те препараты. Иначе… Матвей бы сейчас не мог как минимум, говорить.

— Неужели ваши жизни так мало значат для них? — я прикрываю глаза. — Я не представляю… Я просто не знаю, каким чудом вам обоим повезло и вам попались такие люди, которые понимают последствия… Вы так много вынесли, что добивать таким способом — как минимум низко… — я покачала головой.

— Как и охотиться за тобой. Дамир правильно сделал, что отвёз вас далеко. Потому что в первую же неделю тебе спалили машину.

— Я знаю, — киваю. — Но мне все равно. Дети в порядке — это главное. И вы…

— Как так вышло, что ты забеременела? — Матвей все ещё был прижат губами к моему плечу и приятно грел кожу своим дыханием.

— Видимо, вместо той таблетки, та девушка мне продала мне другое. Или у вас обоих слишком активные сперматозоиды, — хмыкаю. Мужчины тоже заулыбались. — Но я забоялась. Мне не было так страшно в восемнадцать. Я снова залетела, снова от случайной интрижки с одними и теми же мужчинами.

— Хотела сделать аборт? — тихо спросил Матвей.

— Нет, — качнула головой. — В этом я не сомневалась. Я не смогла бы избавиться от ребёнка. Тем более, от любимых мужчин.

Матвей поднимает лицо и заглядывает мне в глаза. Проницательно, ища там ответы на свои вопросы. И я тепло улыбаюсь, отвечая ему и уверенно выдерживая его взгляд.

— Правда любишь? — спросил Матвей.

— А ты — меня? — наклонила голову.

— Люблю. Конечно, — он сглотнул. — Я бы всё отдал за возможностью быть с тобой… С вами. Веришь?

— Верю. Я уже сказала Диме. И тебе скажу: я ждала вас. Каждую секунду ждала. Помнила о вас все одиннадцать лет и надеялась эти последние месяцы, что вы приедете. А сейчас у меня нет никаких причин не попробовать. Конечно, я чего-то боюсь. Но это тоже нормально. Думаю, что если мы будем вместе… У нас всё получится.

— Безусловно, — ответил Дима. Он отпрянул назад, облокотился на локоть и поцеловал моё другое плечо. Нежно провёл костяшками по коже и ласково провёл щетиной по ней. — Перенеси всю ответственность на нас, малышка. Я хочу, чтобы ты нам обоим доверяла и ничего не решала самостоятельно. Я хочу семью. Большую и крепкую. Чтобы когда все наши дети обзаведутся внуками, я был счастливым дедом рядом с сексапильной малышкой.

— Что ты несёшь? — хохотнул Матвей.

— Если ты обо мне, то я стану тоже бабушкой.

— Самой красивой, любимой и единственной, — прошептал Дима. — Для меня ты никогда не перестанешь быть малышкой. Хочешь, я буду называть тебя так, и никак иначе? Хочешь, я через лет пятьдесят буду всё ещё носить тебя на руках и клясться в вечной любви? Я готов на всё. Лишь бы прожить с вами эту жизнь. Хочу увидеть первые шаги Лёшки, поэтому что не увидел шаги Кира. Хочу сидеть допоздна с уроками, и ночью оставлять тебя в постели с Матвеем, чтобы покормить самому Лёшу… Хочу оставаться в постели сам с тобой, пока он кормит своего сына, — хохотнул Дима. — Я хочу через пару лет вместе решить и взвесить все «за» и «против», чтобы попробовать уже запланировать ребёнка. Потому, что ты одна с четырмя мужиками будешь слишком избалована и нам нужно будет дарить любовь и тепло ещё одной такой же Настюше…

— А если снова пацан? — хохотнул Матвей.

— Значит, Настя будет в окружении пяти мужиков, — хмыкнул Дима.

— Логично, — улыбнулась я. На щеках от его слов у меня текут ручьями слёзы. А сам момент заставляет меня раз и навсегда перестать сомневаться в них. Матвей ласково вытирает влагу с щёк.

Я же падаю спиной на кровать и закрываю лицо ладонями.

— Я согласна. На всё, что вы предлагаете и хочу всё, что сказал Дима, — всхлипывая, произношу я.

— У меня ещё много чего есть сказать, — Дима нависает сверху, убирая мои руки с лица. — Но лучше будет, чтобы ты просто доверилась. Да и… Говорить всю ночь после столького времени… Я не могу. Ты каким-то невероятным образом привязала меня к себе. Нас обоих. Так что я сейчас практически силой заставляю себя не думать, что у тебя под платьем.

А вот и дьявольская сущность. Та, которая сжигает меня без остатка и резко меняет в светлых глазах Матвея все настроение. Настолько резко всё меняется, что я не отдаю себе отчёта, когда прошу:

— Сними, — я перекидываю волосы вперёд, чтобы чья-то мужская рука потянула замочек «змейки» вниз. Медленно, словно погружаясь в всё больше и больше в эту разгорячённую лаву. Я прикусываю губу, когда чувствую на спине большую ладонь. Она проводит нежно по коже, медленно спуская ткань чёрного платья и обнажая то, о чём я совсем забыла.

— О, чёрт, — Матвей хрипло реагирует первый, осторожно прихватывает зубами тонкую лямочку лифа и приспускает её. — Зря ты решила нас испытывать. Я не трогал тебя много месяцев и уже не могу обещать, что буду сдерживаться.

— Ты хоть предупредить можешь, — я чувствую как ладонь Димы сжимает несильно мою грудь и как скоро отодвигает кружевное бельё. А сам шепчет мне в ухо, водит узоры языком по шее и явно даже не понимает, что я и сама медленно сгораю от желания.

За одну секунду мы сошли с ума. Словно Дима активировал яд внутри одной лишь фразой. И этот яд под кожу проник, и заставляет вскипеть кровь от томного и порочного огня возбуждения.

Платье выкидывается вон. Моя, после двух беременностей, не сильно идеальная грудь их возбуждает едва ли не сильнее, чем безумно похотливый взгляд Матвея, когда он расстёгивает свою чёрную рубашку. Они оба выбрасывают ненужную одежду, как и обычно, действуя слаженно и уверенно, а я даже не замерла от их маленьких шрамов по всему телу.

Поцелуй Димы меня подкидывает так, словно внутри сдетонировала бомба. И я, застонав, отозвалась всем телом на его ласку. Едва же он переходит на мою шею, оставляя влажные следы на коже, я отвечаю Матвею на такой же страстный поцелуй. Мягкие губы дарят нежную и томительную ласку, словно немного гася внутри меня пожары боли и одиночества. А срывающиеся слёзы счастья всю последующую ночь постоянно кто-то слизывал, чтобы они не охлаждали разгоряченную кожу.

Да, это и есть счастливое начало.